Глава 11/2

Покупки с Джаредом, по сути, стали для Ника вторым тайным свиданием с любимым мужчиной. Третьим, если считать обед в клинике. Но из всех их совместных вылазок именно поездка за офисной мебелью, чтобы обустроить кабинет в их теперь уже общем доме, оказалась одновременно самым рискованным и самым прекрасным свиданием, которое у него когда-либо было с Джаредом.

Ходить по магазинам вместе было весело. Джаред постоянно подчёркивал, что всё это в первую очередь для Ника, и настаивал, что тому необходимо собственное пространство, особенно с учётом того, сколько у него всего на плечах. Забота Джареда и его стремление сделать так, чтобы Ник почувствовал себя как дома, трогали его.

— Я хочу, чтобы ты сам решил, какие цвета тебе нравятся для кабинета, — повторял Джаред. — Мы покрасим его так, как захочешь ты.

Когда Ник предложил насыщенный тёмно-зелёный, они подобрали ковры и мебель в тон. Джаред нашёл большое мягкое кресло в восточном стиле с пуфиком и лампу, которая, по его словам, отлично встанет в угол. Ещё они нашли длинный ряд книжных полок, подходивших к деревянной отделке большого письменного стола, который выбрал Ник. В довершение ко всему взяли офисное кресло и небольшой диван.

— Ну что скажешь? — спросил Джаред, когда они вышли из магазина. — Шторы, краска или обед?

— О, я хочу купить тебе тот галстук. — Ник повёл его в сторону «Энглтонс».

Как и большинство взрослых специалистов в Коппер-Пойнт, Ник регулярно покупал одежду в «Энглтонс Файн Клофинг». Универмагу в сохранившейся части торгового центра не хватало стиля, а Ник предпочитал поддерживать местный бизнес, даже если за это приходилось немного переплачивать. Здесь был отличный выбор костюмов и повседневной деловой одежды, а также неплохой ассортимент дорогих рубашек, свитеров, джинсов и брюк цвета хаки.

Сегодня Нику ничего не требовалось, но, войдя туда вместе с Джаредом, он принялся рассматривать одежду на стойках, делая вид, будто пришёл за серьёзной покупкой. На самом деле он, конечно, искал управляющего магазином. Найти его было нетрудно: Мэтт Энглтон уже заметил их и направлялся навстречу с фирменной улыбкой продавца. Однако Нику показалось, что в его выражении лица было что-то ещё, предназначенное исключительно для Джареда.

Джаред наклонился к Нику и прошептал, пока Мэтт ещё не подошёл достаточно близко, чтобы их услышать:

— Не то чтобы мне не льстило твоё желание заявить на меня свои права, но как ты собираешься это провернуть и при этом не дать ему понять, что ты гей?

— Не знаю, — пробормотал Ник, широко улыбаясь. — Я так далеко не продумывал.

— Возможно, стоило бы. Просто говорю. Если только ты сегодня не собираешься признаться всем сразу. — Он провёл рукой по локтю Ника, затем отступил и помахал Мэтту. — Снова здравствуйте.

— И вам здравствуйте. — Ох, но в этом приветствии было слишком много намёка, особенно по сравнению с куда более формальным приветствием, которое Мэтт адресовал Нику. — Мистер Беккерт. Рад вас видеть. Чем я могу помочь вам сегодня? Ищете что-нибудь конкретное?

«Поводок для тебя».

Ник ничего не сказал, но, кладя руку Джареду на плечо, выглядел чуть более раздражённым, чем следовало.

— Я хотел бы купить Джареду галстук. Что-нибудь нарядное и необычное, но подходящее ему по вкусу.

Если Мэтт и нашёл что-то странное в словах Ника, виду он не подал.

— Конечно. Давайте посмотрим, что есть на стойке. Если ничего не понравится, у меня есть ещё варианты в подсобке.

Мэтт подвёл их к высокому вращающемуся стенду с галстуками самых разных цветов.

— Итак, у нас есть несколько вариантов. Традиционные галстуки, в основном в приглушённых цветах, с редкими красными, синими или жёлтыми моделями для яркости. А ещё есть более артистичная премиальная линейка. Не совсем забавная, но чуть более смелая, чем традиционные варианты. Некоторые сдержанные по цвету, но интересные по дизайну, а ткань у них может быть более выразительной по фактуре. Кроме того, к этой линейке идут подходящие шёлковые нагрудные платки и запонки.

Джаред убрал руки за спину и наклонился, разглядывая ряды галстуков:

— Мне нравятся вот эти. Я какое-то время пытался носить бабочки, потому что детям они нравятся, но эти тоже довольно забавные.

— У нас есть и бабочки. — Мэтт выдвинул ящик витрины, показывая бабочки таких же ярких цветов, как и обычные галстуки. — Они продаются не так хорошо, но мы держим их в ассортименте: есть и с узорами, и однотонные. А если решите, что бабочки вам подходят, мы можем заказать гораздо больше вариантов.

Джаред повернулся к Нику:

— Не знаю. Как думаешь, мне стоит стать доктором в бабочке?

Рот Ника искривился в улыбке:

— Я думал, ты доктор, который танцует под кей-поп.

— Ну да. Это только в больнице. А это уже для повседневной жизни. К тому же в последнее время мы почти не выступали. Да и теперь, как ты, наверное, заметил, у нас не только кей-поп.

— Заметил. Мне понравился ваш номер под Ариану Гранде несколько месяцев назад. — Ник коснулся ярко-лавандовой шёлковой бабочки. — Ты прав, в последнее время вы выступаете реже.

— Что ж, теперь, когда мы больше не живём все в одном доме, репетировать стало сложнее. Какое-то время мы пытались, но… сам знаешь. — Джаред пожал плечами. — У всех свои дела.

Он мог сколько угодно отмахиваться, но Ник видел, что отказ от этой традиции с Оуэном и Саймоном его всё-таки тревожит. Ещё до того, как Ник стал генеральным директором, это трио устраивало безумные выступления под фонограмму корейских поп-песен, когда из педиатрического отделения выписывали пациента.

Вскоре после того, как Джек переплюнул их, исполнив азиатскую поп-музыку со своим струнным квартетом на празднике в День основания, Джаред, Оуэн и Саймон тоже стали выступать под американскую поп-музыку. Они умели и петь, и играть, но, если честно, детям американские песни нравились больше.

Ник знал, что из всех троих Джаред любил выступать больше всего, и ему было больно видеть, как эта часть его жизни постепенно исчезает.

— У вас, ребята, такой большой репертуар. Можете просто повторять старые номера, — заметил Ник. — Заставь этих парней снова собраться и порепетировать с тобой. Сколько времени это займёт?

— Ну, отчасти дело в том, что операций стало гораздо больше. Раньше мы были не так загружены, а теперь постоянно заняты. Я не могу заставлять пациентов ждать операции или выписки только потому, что нам нужно спеть песню. Может, мне стоит перейти на фокусы. Их я мог бы показывать один. И заодно появилась бы веская причина носить смешные бабочки.

Мэтт оживился:

— Отличная идея! Я тоже немного занимался фокусами в школе и колледже.

Джаред отпустил галстуки и теперь целиком сосредоточился на Мэтте:

— О? Покажи что-нибудь.

— Ну, не знаю, можно ли это назвать фокусом, но у меня есть воображаемая монета. — Мэтт вынул руки из карманов и протянул левую ладонь. Она была пуста. Указательным пальцем правой руки он обвёл её, словно очерчивая контуры невидимой монеты. — Вы её не видите, но она здесь. А теперь, если вы немного поверите и подключите воображение… — Он сжал левую руку в кулак и несколько раз постучал правой рукой по тыльной стороне кулака, каждый раз в другом месте. Когда он разжал пальцы, на ладони действительно лежала монета.

Джаред уставился на неё с открытым ртом:

— Как ты это сделал?

Ник тоже уставился на ладонь Мэтта.

Да, как он это сделал? И, чёрт возьми, как ему удалось так легко перетянуть на себя внимание Джареда? Этого в плане не было.

Мэтт поднял монету двумя пальцами и подмигнул Джареду:

— Ах, но это же воображаемая монета, помнишь? Если перестанешь в неё верить, она исчезнет. — Он кивнул в сторону Ника. — Думаю, мистер Беккерт не верит в мою магию. Он пытается меня раскусить. Если мы не будем осторожны… — Он сжал кулак над монетой и снова постучал вокруг неё. А потом, конечно же, эффектным движением поднял другую руку, и монета исчезла. Он даже повернул обе ладони, показывая, что никаких следов от неё не осталось.

Лицо Джареда просияло:

— Это потрясающе! И для детей идеально подходит. Ты можешь меня научить?

Ник поморщился.

О, чёрт.

— Конечно. — Мэтт слегка поклонился. — У вас есть мой номер. Дайте знать, когда захотите взять урок.

— Обязательно. — Джаред повернулся к Нику, сияя от восторга. — Фокусы! Как думаешь, у меня получится?

Именно то, с каким нетерпением Джаред ждал его одобрения, а не одобрения соперника, обезоружило Ника. Он улыбнулся ему в ответ:

— Да. Думаю, получится. Я буду помогать тебе тренироваться каждую ночь.

Он сказал это совершенно искренне, просто хотел поддержать Джареда. Но едва слова слетели с его губ, Ник понял, как они прозвучали и что именно он только что случайно выдал.

Мэтт нахмурился:

— Каждую ночь?

Джаред растерянно посмотрел на Ника, безмолвно умоляя придумать какое-нибудь объяснение. Разумеется, это только усилило подозрения Мэтта.

Ник, однако, впервые за весь день чувствовал себя вполне довольным. Он потёр подбородок и с извиняющейся улыбкой посмотрел на Мэтта:

— Мы теперь живём под одной крышей 

Расширившиеся глаза Мэтта были просто бесценны.

— Под одной крышей? Вы живёте вместе?

Джаред занервничал, явно не зная, что ответить:

— Я… ну да. С сегодняшнего дня, собственно. — Он бросил на Ника выразительный взгляд, совершенно недвусмысленно говоривший: «Спаси меня».

Ник был только рад. Особенно теперь, когда Мэтт следил за каждым взглядом Джареда и находил в них гораздо больше смысла, чем тот вкладывал. С кем-нибудь другим Ник бы запаниковал, но с этим парнем…

— Оказалось, что мы оба искали жильё, просто каждый своё, и решили жить вместе. Мы ведь давно дружим.

Мэтт глупо кивнул. Он явно был немного ошарашен.

Джаред, похоже, совершенно не знал, куда себя деть: то трогал волосы у уха, то неловко поглядывал на Ника.

— Итак… Полагаю, мне нужно выбрать один из этих галстуков.

Ник покачал головой:

— О нет. Я покупаю тебе как минимум пять.

— Пять? Это слишком много.

— Пять — это минимум, так что начинай выбирать.

Мэтт включил свою профессиональную улыбку продавца и указал на витрину, отступая на шаг:

— Тогда я оставлю вас, джентльмены. Дайте знать, если что-нибудь понадобится.

Как только они остались одни, Джаред прижался к Нику и легонько ткнул его локтем:

— Кажется, ты его сломал.

Ник тоже так думал. И ему ничуть не было жаль.

— Я просто сказал правду.

— Да, но ты получил от этого слишком много удовольствия.

— Ты хочешь сказать, что хочешь, чтобы он продолжал с тобой флиртовать?

— Нет, — ответил Джаред, но Ник услышал, сколько всего было в этом коротком слове.

Мэтт Энглтон был соперником, которого стоило опасаться.

Больше они Мэтта не упоминали, сосредоточившись на галстуках. Вариантов оказалось столько, что они начали складывать выбранные в стопки. Джареда особенно привлекали яркие цвета, хотя шли ему далеко не все. Больше всего ему понравился галстук под названием «Стратос»: смелое сочетание красного, синего, золотого и чёрного с геометрическим узором. Вот только к его внешности он совершенно не подходил.

— Зато на тебе он смотрелся бы потрясающе, — заметил Джаред, приложив галстук к шее Ника. Он улыбнулся. — Да, идеально.

— Я не очень люблю бабочки.

— Может, и зря. Мы могли бы задать новую моду в Коппер-Пойнт. А потом… о! — Лицо Джареда просияло. — Я знаю! Ты мог бы купить несколько бабочек, учиться со мной фокусам и иногда становиться моим ассистентом, когда тебе позволяет график! Это же отличная реклама для больницы, правда?

К счастью, в этой части магазина никого больше не было, и единственным человеком, который мог их видеть, был Мэтт. Ник не мог сдержать улыбки, глядя на Джареда, и не мог не растаять от картины, которую тот только что нарисовал в его воображении.

Вот Ник сидит за кипой документов или на бесконечном совещании, а потом Венди звонит ему или, что ещё лучше, сам Джаред появляется и уводит его в детское отделение. Там они вместе выступают перед детьми. А перед этим у них есть немного времени вдвоём в кабинете Ника или где-нибудь ещё, где никто не помешает, и Джаред возится с его галстуком, поправляя его и разглаживая складки.

И разве не было бы ещё лучше, если бы все знали, что они не просто живут вместе, а действительно пара? Без всяких оговорок.

Эта мысль возникла из ниоткуда и тут же захватила Ника, одновременно наполнив тоской и страхом. Он так сильно хотел этого воображаемого будущего, что от одной мысли о нём сводило зубы. И в то же время он боялся его, потому что не мог представить, что оно действительно станет реальностью. Не для него. Не таким идеальным, каким он видел его в своих мечтах.

Но в эту короткую секунду он вдруг почувствовал, что такое возможно, и всем сердцем захотел этого.

«Пусть это станет моей жизнью. Пусть он будет в ней. Как-нибудь».

Он стряхнул с себя наваждение и коснулся галстука, который выбрал для него Джаред.

— Я с удовольствием стану твоим ассистентом. Звучит замечательно.

Выражение лица Джареда смягчилось, и он прижался к Нику:

— Тогда нам нужно выбрать несколько галстуков и для тебя. — Он выпрямился, вдруг осознав, как близко стоит к Нику и насколько тесно к нему прижался. Часть его сияния тут же погасла, когда он отступил. — Извини. Я буду осторожнее.

Эти слова больно отозвались в Нике, омрачив его короткую мечту о том, чтобы когда-нибудь перестать скрываться.

— Давай найдём галстуки, — тихо сказал он.

Галстуки они нашли. В итоге получилось две стопки: одна для Ника, другая для Джареда, причём стопка Джареда, разумеется, оказалась гораздо выше.

— Мне кажется, у меня их слишком много, — сказал Джаред, прикусив нижнюю губу.

— Бери всё, что тебе нравится. Я плачу.

М-м-м, Нику нравилось, как от этих слов Джаред краснел. И ему нравилось, что на этот раз Джаред не спорил, а просто продолжал выбирать.

Забавно было видеть, как галстуки отражали их разные вкусы и стиль, но при этом каким-то образом объединяли их. Большинство галстуков Джаред выбирал Нику, а большинство для Джареда выбирал Ник.

Кроме тёмного «Стратоса», Ник получил ярко-красный галстук с тонким восточным узором, полосками и мелкими белыми крапинками, а ещё один красный, «Коричная полоска», с яркими красными полосами, соседствующими с узорчатыми красно-чёрными полосами и белыми крапинками.

Любимым галстуком из выбранных Джаредом для Ника стал «Танжело» — простой оранжевый галстук с настолько приятной фактурой, что взгляд сам за него цеплялся. На тёмной коже Ника этот цвет словно заставлял светиться всё его лицо.

Но больше всего Нику понравился «Бирюзовый пруд» — тёмный, почти джинсово-синий фон с восточным узором в бирюзовых, коричневых и золотых тонах.

Джаред тем временем выбирал более светлые оттенки: розовые, голубые, пурпурные и зелёные. Один галстук был ярко-пурпурным, с мелкими белыми крапинками. Другой Ник выбрал, потому что подозревал, что детям он особенно понравится. Яркий абстрактный восточный узор на галстуке «Парк-авеню» хорошо смотрелся на светлой коже Джареда благодаря светло-голубому фону. Вообще, голубой был основным цветом многих его галстуков.

Но самым очаровательным оказался «Бодрящая энергия» — лавандово-розовый галстук с плавным градиентом и тонким геометрическим узором.

Они также взяли несколько пар галстуков с одинаковым узором, но разными оттенками. Идея заключалась в том, что в дни выступлений Джаред будет надевать один, а Ник — парный к нему. Проблема была в том, что, пересчитав все галстуки, они обнаружили, что у каждого их набралось больше двадцати.

— Я тоже хочу кое-что тебе купить. — Джаред уже направился к вращающейся стойке с зажимами для галстуков, не дожидаясь разрешения.

Ник не спорил и не мешал ему выбирать. Он слишком увлёкся новой фантазией: каждый день недели он приходит на работу либо в галстуке, парном галстуку Джареда, либо с зажимом, который тот ему подарил. Тихое, но постоянное напоминание о том, что Ник занят. У него кто-то есть. Он с кем-то связан и буквально приколот к нему.

Они отнесли покупки к кассе, где их встретил Мэтт всё с той же профессиональной улыбкой. Воодушевлённый этой затеей, Джаред рассказывал ему о своём плане, пока Мэтт пробивал галстуки и зажим Ника, иногда прикладывая их к его шее, чтобы показать, как они будут смотреться.

Мэтт кивал и улыбался, но, когда Джаред отвернулся с пакетом, чтобы убрать бумажник в карман джинсов, а Ник встал на его место у кассы, Мэтт приподнял бровь. Он явно спрашивал без слов: «Вы просто друзья, да?»

Ник приподнял обе брови в ответ и прямо посмотрел ему в глаза.

«Абсолютно точно нет».

Ник не был уверен, хорошая ли это идея, но в тот момент ему было всё равно. Что-то подсказывало, что Мэтт прекрасно понимает, что между ними происходит.

Мэтт занялся покупками Ника. Он отступал… пока. Но, взглянув на него ещё раз, словно без слов предупредил: «Я не буду вам мешать. Но тебе лучше не допускать осечек».

Ник коротко кивнул и снова посмотрел на стойку с галстуками, где яркие и пастельные оттенки переплетались друг с другом.

***

Джаред собирался поискать какие-нибудь фокусы, как только они вернутся домой, но едва дверь закрылась, Ник обнял его, забрал пакеты и притянул к себе для поцелуя.

Это было мягкое, неторопливое завоевание, но всё в этом поцелуе обещало именно ту близость, о которой Джаред мечтал с того воскресенья, когда Ник впервые остался у него. Только теперь всё было иначе: на этот раз Ник не собирался после этого уходить, оставляя Джареда одиноким и потерянным. Ник уже был дома.

Джаред немедленно сдался, забыв обо всех остальных планах на вечер. Он с удовольствием позволил Нику прижать его к дивану и уложить на спину. Ник поднял его руки над головой, а сам устроился сверху, почти не отрываясь от его губ. Джаред закрыл глаза и растворился в ощущениях, во вкусе Ника и в радости от того, что он здесь, рядом, прямо сейчас.

Сегодня Ник не колебался ни секунды. Ни тени сомнения не промелькнуло в его глазах, когда он снял с Джареда одежду, а потом разделся сам. Одной рукой он опирался на плечо Джареда, другой обхватывал его за бедро, а губы Ника медленно и терпеливо скользили по его коже, задерживаясь в ямочке над ключицей, на выступающей косточке груди. Когда настойчивые пальцы потянули один сосок, а губы Ника сомкнулись на другом, Джаред тихо застонал и выгнул спину, охваченный желанием.

— Я хочу насладиться каждым сантиметром твоего тела, — прошептал Ник ему в грудь, подчёркивая слова движением языка. — Я хочу отвести тебя в нашу постель и заставить тебя кричать всю ночь.

Джаред вскрикнул уже от одних этих слов. Его сердце замерло на слове «наша». Он запустил пальцы в волосы Ника и стиснул его пряди.

— Сделай это. Всё это.

— Я хочу оставить на тебе свои следы, доказательства того, что ты мой. Спрятать их там, где увидим только мы, но где они всё равно будут ждать момента, когда ты разденешься и вспомнишь. Чтобы ты раздевался для меня и показывал мне, что ты мой, а я твой.

Джаред всхлипнул и вызывающе потёрся телом о тело Ника.

Ник уткнулся лицом ему в живот и поцелуями спустился ниже, к напрягшемуся члену, подрагивающему от возбуждения.

— Я хочу сосать тебя, пока ты не забудешь, как говорить, растягивать тебя, пока ты не станешь таким податливым и готовым, что сам раскроешься для меня, а потом ахнешь, когда я войду в тебя.

Руки Джареда сжались на голове Ника, подталкивая его ниже.

«Давай. Начинай».

Ник начал, но, раздвинув ноги Джареда, вместо этого принялся целовать его бёдра, словно прекрасно знал, как это сведёт Джареда с ума, и именно этого и добивался.

— Я хочу делать это или что-нибудь похожее каждую ночь, в каждой комнате этого дома. А потом отводить тебя в постель. В нашу постель. Где мы будем спать вместе, переплетаясь руками и ногами, запутавшись друг в друге и в общих простынях, теряясь друг в друге и в наших снах. А потом просыпаться вместе. Каждый день.

Джаред едва не расплакался.

— Да.

Это был звук его капитуляции, но Джаред сдался уже давно. Сегодня вечером он принадлежал Нику и был готов отдать ему всё, чего тот пожелает. Казалось, Ник хотел, чтобы Джаред перестал думать, перестал быть чем-либо, кроме чистого удовольствия. И это было тем, что Джаред мог легко ему дать.

Когда рот Ника наконец сомкнулся вокруг него, а ладонь нежно обхватила его яйца, Джаред растаял ещё сильнее, полностью отдавая Нику контроль.

«Только позволь мне дать тебе это», — словно говорил Ник, доводя Джареда до оргазма.

«Только тебе», — отвечал Джаред всем своим телом, разумом, душой, всем своим существом.

Когда Джаред окончательно выдохся, Ник провёл рукой по его дрожащему бедру. Нога Джареда была согнута, прижатая к груди там, где Ник держал её.

— В ящиках тумбочки ещё есть смазка?

— Н-н-нет, я… — Джаред прикрыл глаза тыльной стороной ладони, пытаясь отдышаться. Он был слишком занят фантазиями о том, что будет происходить на диване, чтобы думать дальше. — Я не заглядывал так далеко. Извини.

Ник поднялся, взял Джареда за руки и помог ему встать на подкашивающиеся ноги.

— Я всё равно готов перенести это шоу наверх.

Цепляясь за его руку, Джаред оглядел разбросанную по комнате одежду.

— А как же всё это?

— Оставим горничной, — пошутил Ник, подталкивая его вперёд.

— У меня на самом деле есть домработница. Даже две. Когда мы втроём жили вместе, мы по очереди занимались уборкой, но для одного человека это слишком много. Не волнуйся, они не из тех, кто будет распускать сплетни. Джек познакомил меня с друзьями мистера Чжана, которые недавно переехали сюда. У них массажный салон в старом торговом центре, но они ещё занимаются уборкой. Работу делают отлично. Я попросил Джека научить меня хотя бы основам мандаринского, чтобы я мог оставлять им благодарственные записки.

Ник кивнул:

— Я знаю это место. Моя бабушка его обожает, и я сам несколько раз ходил туда с ней. Не знал, что они ещё и убирают.

— Я тоже ходил туда на массаж. Ненавижу, что им приходится так стараться, чтобы все поняли: это не тот самый азиатский массажный салон. Но, думаю, сейчас их репутация говорит сама за себя. Они отлично делают массаж, а возможность зайти туда в любой момент, когда нужно размять плечи, сама по себе очень привлекательна. В любом случае, они немного говорят по-английски, но даже если поймут, чем именно мы здесь занимаемся, сплетничать, как другие клининговые компании, не станут. Возможно, будут обсуждать нас между собой, но меня это не беспокоит.

— Меня тоже. Звучит идеально. Я, конечно, буду участвовать в оплате. — Ник легонько шлёпнул Джареда по заднице. — Но сейчас ты идёшь в душ.

Брови Джареда поползли вверх:

— Да?

— Да. И я иду с тобой.

Они неторопливо целовались под струями воды, и поцелуи становились всё горячее, когда Джаред опустил душевую лейку и направил струю себе между ягодиц. Он взвизгнул, когда Ник забрал у него лейку, но не сопротивлялся, только шире раздвинул ноги, позволяя воде стекать между ягодиц и по мошонке.

Джаред гадал, не закончится ли всё сексом прямо в душе, но нет. Ник вытер их и повёл в спальню, где поставил Джареда на четвереньки, сам встал рядом с ним у края кровати и…

— О, Боже. — Локти Джареда подкосились, когда Ник поцелуями спустился ниже, раздвигая его ягодицы ладонями и двигаясь к цели.

Ник не торопился, уделяя ему всё своё внимание, словно у него не было других дел ни сегодня, ни всю следующую неделю, а то и до конца года. Только когда Джаред уже всхлипывал от нетерпения и отчаяния, Ник отстранился, достал смазку из ящика тумбочки и осторожно ввёл палец.

Когда Ник сел рядом на кровать, продолжая массировать его пальцем, Джаред с удовольствием последовал за его движением и взял любовника в рот, лаская его с той же неторопливостью, с какой Ник продолжал ласкать его. Он не пытался ускорить происходящее или направить их в другую сторону, а просто делал то, чего хотел Ник.

Было так хорошо расслабиться. Наслаждаться сексом со своим любовником в своём доме, в их доме. Было хорошо опереться руками на матрас, повернуть голову набок, пока Ник двигался в нём, переплетаться с ним на покрывале и нежно целоваться.

Но по-настоящему прекрасным было то, что потом они надели спортивные штаны, пошли на кухню, на скорую руку приготовили жареные бутерброды с сыром и томатный суп, а во время еды смотрели по телевизору какую-то случайную передачу о садоводстве и домоводстве. Потом, держась за руки, поднялись наверх, почистили зубы, стоя рядом у раковины, а затем разделись и забрались в постель в темноте. Там они снова целовались и хихикали, как мальчишки, потом обняли друг друга и уснули.

Утром, когда Джаред проснулся, Ник лежал рядом. Первый свет зари падал ему на лицо и играл на длинных ресницах. Сердце Джареда замерло. Он зарылся под одеяло, свернулся рядом с Ником и протянул руку, чтобы погладить его шелковистые, упругие кудри.

Ох, он мог бы к этому привыкнуть.