Глава 11. Шаг вперёд

Над его головой было незнакомое небо чужого измерения. Вместо яркого, порой нереалистичного голубого цвета, как на родине, оно отливало зеленоватыми и бирюзовыми оттенками. Казалось, будто он смотрит в неглубокое море.

Мир кругом был так же незнаком Дину, как это небо. Чужие деревья, чужая трава под ногами, чужие камни, рядом с которыми он сидел, задумавшись… Единственной близкой и знакомой вещью был Куб сзади него – его собственное изобретение, состоящее из синтезированной технологическим способом энергии, близкой к той, что у духов.

Не было здесь ни его родителей – приятных и добрых, но совершенно ничего не понимающих в его деятельности людей… или они всё-таки понимали? Он не мог точно утверждать, но считал, что Куб для них – вещь непостижимая, интерес к которой они высказывают лишь из уважения к своему ребёнку.

Его старшая сестра, Оливия, тоже не могла видеть этих измерений, да и не захотела бы – она была человеком творчества, абстракции, к тому же, считавшим, что перемещение между мирами – вещь не совсем корректная. Всё живое, утверждала она, должно оставаться в том измерении, где появилось на свет, и не пересекать их границу. Хотя, может, она не была столь категорична? Дин не помнил. Как странно… он ведь виделся с ней совсем недавно.

Даже его коллеги по работе, которые знали почти всё о его деятельности, разбирались во многом, что касалось устройств измерений и самого Куба, не могли бы разделить с ним этот странный опыт нахождения в совершенно чужом измерении. Никогда никто не отправлялся с ним вместе – хотя ему и советовали разделить энергию в его амулете и набрать себе помощников, за три года, которые он работал в Кубе, он так и не занялся этим. И пока не займётся, это чувство одиночества будет преследовать его, уверяя в том, что он – особенный. Хотя точнее будет сказать не «особенный», а «обособленный».

Именно так – этот опыт, каким бы простым он ни был, отделял его от всех знакомых и незнакомых, делая единственным смертным существом из их измерения, когда-либо посещавшим чужие. И, находясь в них – как сейчас – он ощущал не только интерес учёного-исследователя, ни на миг не покидавший его, но и одиночество. Ему будто бы казалось, что теперь, даже среди людей, он навсегда – один. Возможно, ему и правда стоило работать вместе с кем-то…

«Всё же неправ был Георгий», – подумал он, постепенно выходя из обстановки сна, – «одному мне работать не стоит.»

Предыдущий сон закончился, однако сразу начал сменяться чем-то другим. Теперь Дин был уже не молодым человеком, только-только начавшим работу в Кубе. Он был самим собой – внешне таким же молодым, однако, проведя в тайдинговой службе уже более ста лет, уставшим от работы, от монотонности жизни и даже от способных как следует удивить измерений. Ему, прожившему гораздо больше, чем смог бы обычный человек, казалось скучным уже почти всё, что его окружало – и именно здесь он наконец принял решение, о котором столько раз думал, останавливаясь возле Куба и глядя на его белую мерцающую поверхность. Он собрался уйти – раз и навсегда.

Любая другая Грань, пожелавшая покинуть службу, делала это без всяких проблем. Привязка амулета, делавшая её менее прикреплённой к родному измерению и позволявшая путешествовать в Кубе, обрывалась, и человек вновь становился самым обычным человеком со всеми своими преимуществами и недостатками, которые имел до этого. В следующие несколько лет возраст его прибавлялся чуть более интенсивно, чем у обычных людей, в конечном итоге достигая того, который и должен бы быть к этому моменту согласно прожитым годам.

Но даже с такой системой для Граней существовали определённые угрозы. Чем дольше они оставались в организации, тем неприятнее могли бы быть последствия для них в случае выхода – другими словами, время, проведённое в тайдинговой службе, делало выход из неё всё более и более опасным. Именно поэтому Дина даже радовало, что большинство Граней сравнительно быстро выходило из организации или сменяло пост на более безопасный.

С ним самим вопрос обстоял ещё сложнее. Его старение было не замедлено, а вовсе остановлено – как замечали все и всегда, он совершенно не менялся с ходом времени, оставаясь всё тем же парнем лет двадцати на вид. Выйти из организации без последствий ему было возможно только в первые несколько десятилетий, когда о таком он даже и не помышлял, наслаждаясь новоприобретённой должностью. Теперь же, если он захочет прервать связь, прожитые за это время годы обрушатся на него разом.

Но пускай он спустя долгое время размышлений всё же решился на этот шаг. Вот он оборвал свою привязку к Кубу, и, разумеется, умер, как и следовало ожидать. А что же будет дальше? Что же произойдёт с тайдинговой службой, с Иртаром, с Клементией?

Имя Дина Хамертона пользовалось в стране, как бы то ни было, большим уважением в силу как его вклада в развитие Иртара, так и особого положения. Долгое время, пока в тайдинговую службу не было разрешено принимать людей, он оставался единственным человеком в Иртаре, к тому же довольно влиятельным, привнесшим в науку инновационное изобретение. Для кого-то он был единственным пережитком прошлого, для кого-то – напротив, главной надеждой страны, словом, взгляды разнились в зависимости от отношения к обычным людям, но кое-что оставалось схожим – его важность.

Именно поэтому его исчезновение, его смерть для страны – немаловажное событие. В самом деле – Иртар лишился главы службы, талантливого учёного и первого разработчика Куба, первой Грани. Перед собой в своём сне Дин видел поражённых людей – некоторые из них довольны тем, что человек, возглавлявший такую важную ветвь, теперь устранён и сможет быть заменен кем-то со способностями, а некоторые сожалеют о такой потере, о гибели человека, бывшего единственным «рациональным звеном» в правительстве.

Много времени для вызванной случившимся радикализации настроений не потребовалось – в первую очередь их транслировали не жители, а именно правительница страны, Клементия. Многие инициативы, направленные на смягчение положения людей – например, дозволение допустить их к работе в тайдинговой службе – исходили именно от Дина, и, видимо, это была одна из причин, по которым его смерть повлекла за собой ухудшение этого положения.

Через пару месяцев ею было принято два решения, вызвавшие среди жителей Иртара ещё больше возмущения и непонимания. Первое – полное прекращение действия тайдинговой службы. Второе – высказывание слишком уж резкой ненависти в сторону Жезны, намекавшей постепенно на готовность к войне.

Неизвестно, что именно поразило жителей больше. К тайдинговой службе, считавшейся основой их безопасной жизни, они уже успели привыкнуть, и её резкое упразднение явно было не тем, чего они ожидали бы увидеть. К тому же, при всей их нелюбви к простым людям, не несшим в себе магии, её они предпочитали выражать издалека, находясь в безопасности. Отстаивать своё мнение в военном столкновении большинство из них было не готово – всё же, больше всего на свете они ценили личный комфорт.

Именно из-за этого в стране, до этого полностью и безраздельно согласной с мнением своей правительницы, начали возникать разногласия. Сначала, услышав об упразднении тайдинговой службы, высказывали своё мнение они даже с некоторым удивлением, словно бы не верили в то, что правительство могло сделать что-то нерациональное.

«Может, так и правда лучше?» – задумывались они.

Однако после того, как Клементия заговорила о войне, к ним пришло осознание – вовсе нет. Их правительница, с мнением которой они всегда соглашались, даже не задумываясь, и вправду делала что-то не то – совсем не то, что нужно было бы стране.

Иртар, никогда не знавший не то, что революций, но даже крупных восстаний, вдруг всколыхнулся. Большинство жителей не желало воевать даже с людьми, которых они терпеть не могли, и старалось высказать свою позицию всеми возможными для них способами, а очень и очень малая часть, настроенная наиболее радикальным образом, была готова противостоять остальным с возросшим упорством.

В такой непростой обстановке доверие к Клементии как к главе страны сильно упало и у тех, и у других. Она словно бы имела железную, непоколебимую уверенность в том, что предлагала сама, но при этом совсем забыла о том, что её действия должны отражать в первую очередь волю народа. Идти на компромисс Клементия не желала – даже Жезна была спокойнее настроена по отношению к своему давнему идеологическому противнику.

Настроения в стране всё накалялись, и для многих становилось очевидно, что момент кульминации не за горами. Однако того, что произошло дальше, не ожидал практически никто из них.

Обстановку разрядила не забастовка и не масштабное выступление граждан против власти, которые в самом деле могли бы помочь в решении проблемы. Всему положил конец выстрел – один лишь выстрел, произведённый бывшей Гранью, Джоанной.

Пока все размышляли и думали, каким образом стоит подступиться к решению проблем, Джоанна решила действовать прямо и кратко, использовав способ, к которому довольно часто прибегали в истории – убийство Клементии.

Для неё, как для бывшего сотрудника тайдинговой службы, не составило особого труда оказаться с Клементией наедине – несмотря на то, что организации больше не существовало, её работники продолжали пользоваться большим уважением в обществе, а некоторые даже получили должности в правительстве. А потому секунда – и решающий выстрел был произведён, оставив Иртар с ещё большими проблемами – неизвестностью и неопределённостью во всём. Даже в том, что стоит делать с преступником – хотя здесь долго думать не нужно было. За своё деяние она должна была поплатиться, а каким образом – дело десятое.

Неизвестно, какие картины, одна другой страшнее, могли бы привидеться Дину во сне, но проснуться всё же пришлось – писк будильника, настроенный на назначенное время, призывал его к пробуждению и моментальной продуктивной деятельности – как всегда.

Но в этот раз глава тайдинговой службы не спешил подниматься с постели. Взгляд его уперся в стену – пустую, такую же сероватую, как и стены там, снаружи, в коридорах и проходах официальной части здания – а затем скользнул на пол. В комнате его царил такой беспорядок, какой даже творческим не назовёшь – учитывая то, что творческого в Дине не было совсем. Некоторые вещи, выпав из шкафа, валялись на полу, и вероятность того, что в ближайшее время они окажутся на своём законном месте, была близка к нулю. Те же, кому посчастливилось до сих пор находиться в шкафу, свёрнуты и сложены были как попало – с одеждой и прочими своими вещами Дин обращался намного хуже, чем с важными бумагами. Однако дела ему до этого не было – он размышлял.

Сон, что он только что наблюдал, повторялся довольно часто – не точь-в-точь, конечно. Сознанию Дина было совершенно не сложно придумывать сотни разных вариаций, но суть всегда была одной и той же – его уход со службы и неминуемо следующая за ним гибель повлекут страшные последствия и для его близких людей, и для всей страны.

Сколько раз он думал об этом, сколько раз представлял, как расторгнет связь и станет наконец свободным! Однако сделать этого он так и не решился, и, нужно сказать, причин на это было много – начиная от страха перед смертью и заканчивая слишком большой ответственностью, о которой и напоминали ему эти сны. Если говорить честно, Дин не был уверен, что смог бы оставить пост даже в том случае, если бы это не грозило ему смертью. Как бы он ни хотел перестать быть слугой Куба, его подчинённым, вынужденным изо дня в день делать одни и те же вещи, жизнь вне организации была ему страшна и непривычна. Слишком уж рано он начал свою карьеру Грани, и слишком долго он проработал здесь.

Его мысли, исполненные самых неприятных чувств, прервал неожиданный стук в дверь. От изумления Дин, стряхивая с себя остатки сна, сразу же поднялся с кровати. Никто из сотрудников никогда не приходил к нему в комнату – во-первых, в этом не было необходимости, во-вторых, он бы не стал никого сюда пускать. Что же должно было произойти?! Может, он слишком долго рассуждал о своей работе и не заметил, что разбудил его не первый, а третий звон будильника, а, следовательно, на эту самую работу он и опоздал?

На ходу оправляя волосы, Дин подошёл к двери и распахнул её. На пороге перед ним стоял Георгий, имевший такой вид, будто даже раскаивается за свои действия. Правда, раскаяние это не мешало ему из-за плеча начальника с явным любопытством поглядывать на внутреннее убранство комнаты.

– Здравствуй! Я, конечно, тебя, наверное, разбудил, – выразительно начал Георгий, указывая рукой в сторону гостиной, – и за это прошу прощения, но у нас тут дело срочное!

Значит, он хотя бы не проспал. Уже хорошо – но что могло случиться? Новый объект? Или что-то похуже?

– Доброе утро, – кратко поздоровался Дин, вставая так, чтобы Георгию было труднее увидеть то, что находилось за дверью. Ещё начнёт потом смеяться над тем, что начальство в работе требует порядка, а у себя в комнате почти не убирается. Затем он сделал нетерпеливый знак рукой, явно желая, чтобы его заместитель побыстрее изложил суть проблемы. – Что случилось?

– К нам пришла Клементия! Я думал было с ней поговорить, но она прямо потребовала тебя позвать.

Клементия?! Скорее всего, снова нашла в их работе какой-то недостаток и пришла так рано, чтобы высказать главе организации своё негативное мнение. Только этого ему и не хватало – с утра, после таких снов. Дин досадливо поморщился. Лучшее начало дня, сказать нечего.

– Хорошо. Скоро буду, как только приведу себя в порядок. Так и передай ей, – произнёс он, собираясь было зайти в комнату, но Георгий придержал дверь, видимо, желая ещё что-то сказать.

– Давай я тебя тут, в коридоре, подожду! – произнёс он. – Не хочу к ней обратно идти. Она лису свою притащила, покусает ещё…

Лису? Он имеет в виду Лалис? Тогда ещё хуже. Если визит одной только Клементии, скорее всего, был бы связан с рабочими делами, то факт того, что она принесла сюда свою домашнюю любимицу, явно указывал на то, что случилось что-то выходящее за рамки обыденного. Как бы Клементия ни любила Лалис, вряд ли стала бы брать с собой просто так.

Сборы не заняли слишком много времени – минут через пятнадцать, а может, даже меньше, Дин уже стоял на пороге своей комнаты, по-прежнему стараясь, чтобы Георгий в неё не заглядывал.

– Пойдём.

*

Как и сказал Георгий, Клементия сидела в гостиной, дожидаясь Дина. Сам вид её уже указывал на то, что случилось что-то неладное – вместо своего обычного костюма на ней были белые брюки и такая же белая рубашка с красными узорами и кистями на рукавах – почти как у духа высшего порядка. Наряд этот, разумеется, был красивым, но выглядел для того, что она обычно надевала, отправляясь на рабочие дела, слишком уж простым. Она либо надела то, что первым попалось под руку, либо пришла к ним в том, что носила обычно дома.

Поведение Клементии тоже показывало, что ей пришлось пережить нечто экстраординарное. Сидя на диване, она нервно теребила шерсть своей пушистой любимицы – и даже Лалис выглядела напряжённой, несмотря на её обычный самодовольный и равнодушный к проявлениям окружающего мира характер.

Завидев Дина, Клементия сразу же поднялась с места и, посадив Лалис на диван, метнулась к нему.

– Неужели вы наконец пришли?! – воскликнула она, схватив его за руку. Вид она сейчас имела самый поражённый, такой, что тот, сильно удивившись такому резкому действию с её стороны, остался на месте, не став отталкивать её. – Как я рада! Вы и представить, верно, не можете, что со мной случилось!

– Что же? – спросил Дин с прежним нетерпением. – Я пытаюсь это узнать ещё с того момента, как Георгий пришёл ко мне в комнату.

– Меня пытались убить, – произнесла она. Прежней эмоциональности и экспрессивности как не бывало – слова эти были сказаны таким тоном, словно произошло это не с ней, а с совершенно посторонним человеком. – Вернее, и убили бы, если бы не Лалис.

То, как были произнесены эти слова, оказало на Дина ещё большее влияние, чем её предыдущие восклицания. Он даже на шаг назад отступил, пытаясь осмыслить то, что несли в себе эти простые и короткие слова.

– Как именно это произошло? – наконец-то догадался спросить он.

– В мой дом – понимаешь, в мой дом! – проникла какая-то девушка. – Прежний тон Клементии, похоже, к ней вернулся, и она снова произносила слова эмоционально, размахивая свободной рукой – другой она всё ещё держалась за рукав Дина. – Очень странная на вид, на самом деле, я тебе с лёгкостью расскажу, как она выглядела. Волосы такие зелёные, короткие, – она взмахнула рукой вокруг головы, видимо, желая обрисовать в воздухе причёску, – а одежда вся фиолетовая!

Кажется, загадочная девушка, встретившаяся на пути тайдинговой службы уже не раз, продолжала их преследовать. Это описание Дин практически заучил наизусть – сначала сам он встретил эту девушку, потом о ней говорили Артур и Фанти, а теперь ещё и Клементия.

– Она и пыталась меня убить! – заключила тем временем та. – Она на самом деле довольно сильная – по виду и не скажешь, откуда в ней столько магической энергии-то помещается! Но Лалис её вовремя заметила и укусила, – гордо подытожила Клементия, и на лице её появилась улыбка, – а, как вы уже знаете, она умеет защищаться как следует и обладает слабым ядом, вызывающим дискомфорт и дезориентацию. Нападавшая куда-то исчезла, а я взяла Лалис и сразу к вам. Прямо-таки в чём была пришла – сами поглядите! – в завершение своей речи она развела руками, снова обращая внимание Дина на свой наряд.

Оглядев её, он мысленно заметил, что отсутствие обычного «карнавального костюма», как он пару раз нелестно называл её одежду, даже наоборот, очень ей шло. Покачав головой в ответ на собственные мысли, он всё же решил на это указать.

– Вам, может, и лучше было бы ходить в такого рода нарядах, чем устраивать целую историческую реконструкцию, – ответил Дин в своём обычном серьёзно-саркастическом тоне, проскальзывавшем в его речи тогда, когда он был чем-то раздражён или обеспокоен.

Причин для такого настроения у него было предостаточно. До этого ему о девушке, продававшей свои изделия в разных измерениях и собиравшей таким образом энергию, было всё предельно ясно – работает на неизвестную сущность, служит каналом, стремящимся усилить её – вот и всё. Оставалось только узнать, что это за сущность, и можно было бы даже обезвредить её, если это означает избавление измерений от очередной проблемы.

Учитывая то, что факт наличия у неё противников девушке стал известен, было даже неудивительно, что она попыталась атаковать. Но попытка устранить Клементию – не кого-то из Граней, даже не самого Дина, а именно её, никак, казалось бы, не связанную со всем происходящим – значительно усложняла ситуацию.

Из этого следовало, что существо, на которое она работала, должно было быть как-то связано с правительницей Иртара, и единственное предположение, которое смог сделать Дин, очень ему не нравилось. Опасался этого он уже давно, ещё с того момента, как связь девушки с сущностью стала им известна, и, кажется, у него появлялось всё больше и больше оснований беспокоиться.

– Историческую реконструкцию! – восклицала тем временем Клементия, которую слова Дина явно развеселили. – Ну вы, конечно, даёте! Так мой стиль ещё никто не называл… хотя, нужно вам отдать должное, в чём-то вы правы, ведь в одежде я и правда вдохновляюсь модой прошлых лет.

Пока Дин разговаривал с Клементией, он совсем не заметил, что Лалис подошла к нему. Теперь она дёргала его за штанину, то ли поскуливая, то ли попискивая.

– Что такое? – спросил он в ещё более мрачном тоне, поворачиваясь к ней.

Та, пройдя к вазе с конфетами, устремила на неё безмерно выразительный взгляд чёрных глаз, который, казалось, стал ещё более пронзительным, чем обычно.

– Уверена, что будешь такое есть? – спросил Дин. – Ты, вроде как, травоядное существо.

– У неё стресс! – вмешалась Клементия, подойдя поближе и начав гладить свою любимицу. Лалис мотнула головой, как бы соглашаясь с её словами. – Понимаете, она напугана, так ей ещё и силу применить пришлось – какой кошмар! Она не привыкла…

Достав из вазы конфету и сняв яркую обёртку, Дин протянул её Лалис. Та, быстро взяв угощение в зубы, пару раз подкинула его в воздух, ловя его то лапами, то зубами, и только потом принялась за еду.

– С едой не играют, – упрекнул её Дин.

– Я же вам сказала – у неё стресс! – заявила Клементия. Несмотря на раздражение в её голосе, глядела на Дина она удивительно весело – будто в своих мыслях весело смеялась. – Ей пока всё можно.

Только Дин успел с некоторым удивлением подумать, что они с Клементией, похоже, прямо сейчас ведут самый мирный диалог, какой был у них за последние несколько лет, как дверь в комнату распахнулась.

В гостиную зашла Кристина – Научный сотрудник. В руках она держала какие-то бумаги с выписанными на них сложными таблицами, а вид имела такой мрачный, какой только возможно.

Дин повернулся в её сторону, с настороженным видом глядя на вид самой младшей Грани. Уж не случилось ли ещё чего за это утро? Кристина человек молодой и совсем неопытный… может, оборудование какое-то испортила?

– Я, наверное, вас прерываю, – произнесла та, глядя на Дина и Клементию, и в глазах её промелькнули нотки насмешливого веселья, так присущего ей, – но вы просили о результатах исследований докладывать незамедлительно.

– Так и есть, – ответил глава Граней, выпрямившись с некоторой неохотой.

– Результаты неутешительные. Они показывают, что силы девушки, с которой мы имели дело, напрямую восходят к Пустоте. Это довольно сильная сущность, берущая своё начало в главном измерении сто пятого типа. Самое недавнее её появление датируется…

Дин уже не слушал её. Он глядел на Клементию, и, пускай та сейчас на него не смотрела, в её лице он читал то же беспокойство и тот же страх, что и в себе самом. Самые худшие его предположения оправдались.