Глава 11. Кошмар

 Бездна.

      Тихая, до пищащего шума. До собственного оглушающего сердцебиения. Оно такое слабое, но такое громкое. Всё слилось в тошнотворную массу, в ком безнадёжности и безвыходности.

      Леон умирал.

      Эта мысль врезалась в сознание, словно пуля в висок. Страх поглотил, до мурашек, до тщетных попыток вырваться, хотя бы дёрнуться среди этой пугающей мглы. Пугающего ничего. Оно огромно, оно застилает взор, затекает в уши, горло, нос. Ему хотелось кашлять, но он не мог — вода затекла в глотку. И он пытался выплюнуть, но при слабых движениях горла вода лишь перетекала туда-сюда.

      Осознание подобно яркой вспышке, что существовала лишь секунду, а затем снова всё заволокло ничего.

      Не могу дышать! Помогите, я не могу дышать!

      Это всё болотная трясина. Она тянет к нему свои руки, хватает и утаскивает на самое дно. Леон даже не мог вырваться, он просто плыл по течению, не в силах сопротивляться. Подобно сонному параличу, его руки, ноги тянуло тяжёлыми цепями глубоко вниз.

      Помогите! Мне так страшно!

      Сердцебиение можно было сравнить с ударами в барабанные тарелки, но сейчас его едва было слышно. Грудная клетка Леона мёртво остановилась, а горло сжали тиски.

      Оставалось лишь молить.

      Крис! Крис, мне страшно!

      Один, два, три, четыре, пять… Десять, одиннадцать, двенадцать.

      Минута.

      Один, два, три, четыре, пять… Десять, одиннадцать, двенадцать.

      Вторая.

      Один, два, три, четыре, пять… Десять, одиннадцать, двенадцать.

      Третья.

      Ладони крестом на нижнюю часть грудины.

      Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь…

      Леон пришёл в себя.

      Разразившийся тошнотворный кашель драл горло. Его тело перевернули на бок, заботливо положили руку на спину, успокаивающе поглаживая.

      Леон чуть ли не упал в грязь, руки затряслись. Ногти впились в ладони, зачерпнув грязи.

      Незнакомец заботливо подхватил его, положил руки на грудную клетку, помогая выхаркать остатки воды. Попутно разжимал его кулаки, будто беспокоясь, насколько сильно ногти впились в ладонь.

      Крис делал так. Всегда позволял сжать свою ладонь до хруста костей, но не ранить собственной руки.

      Леон сделал вдох, хриплый, затруднённый, но вдох — и как же он сладок. За ним следует ещё и ещё, свежие и ровные, сердцебиение громом колотилось в ушах, но оно колотилось — и как же это превосходно!

      Обернуться у Леона получилось только потом, когда чужие руки уже без дрожи могли выдержать его вес. Его спаситель был чересчур тих, и Леон даже не думал о том, где он. Воспоминания были настолько мутные, подобно воде, болотной тине… Точно, воде!

      Он ударился головой. Сильно. Пальцы зарылись волосы, те были мокрыми и грязными. Шишка, но крови нет, на сотрясение не похоже. Одежда тоже мокрая до сих пор, Леон только сейчас понял, что сидел в луже, сформировавшейся в земле. Темнота окончательно прошла, дыхание нормализовалось, хоть и не вернулось в норму. Он восстановил способность ориентироваться, больше не был в ужасающем «ничего», но кое-что осталось.

      Звук. Напрягающий, низкочастотный звук, похожий на подводный, тот, что существует в глубине океана. Только в нынешнем положении он не окружён, и это сдавливало его тело, а исходило сверху. Леон поспешно запрокинул голову и уставился на толщу воды над собой. Опасности незнакомец точно не представлял, если были бы у него нехорошие намерения, не спас бы?

      Вода в десятках сантиметров от его носа скрылась, будто за стеклом, но разве стекло может иметь движение? Маленькие покачивания и капли, что изредка просачивались на землю и мутнели, смешиваясь с глиной, не могли существовать, если перед его взором было то, что являлось стеклом.

      Будто на дне колодца.

      Но отражение он тоже видел. А затем едва уловил отражение фигуры и тут же встретился с ней лицом к лицу.

      — Крис! — сорвалось с губ вместе с поспешным движением вперёд, но в моменте Леон остановил себя, ужаснулся, резко сжав губы, чувствуя на них чужой привкус.

      И отпрянул. Кожа на правой щеке была рассечена, он видел кусок его челюсти.

      Безумно знакомая фигура не похожа на саму себя.

      Хрип, имя, что Леон издал до этого, стал единственным звуком вокруг. Он даже не отдался эхом, просто оборвался и пропал. Крис молчал, капли воды не шумели, Леон видел, как они разбиваются о грунт абсолютно беззвучно. И снова это оглушающее ничего. Чувства опять возвратились к сдавившемуся горлу и ужасающему страху.

      — …

      Такое же искренне удивлённое.

      Леон всматривался в Криса, вглядывался, в его черты, его волосы, его фигуру, но всё… всё это на удивление чужое. Голос грубее, черты грубее, фигура сгорблена. И взгляд такой другой.

      Не так он на него смотрел.

      Ужасающий шрам, рассекающий кожу от виска до глаза, седые и отросшие пряди волос, щетина, что давно перестала ею быть — превратилась в короткую бороду. И морщины. Глубокие и старческие.

      Он был… лет на пять старше?

      Наверное, если бы Леон не знал каждую его частичку так хорошо, не узнал бы вовсе.

      И Крис был так же удивлён. Будто не такого Леона он ожидал здесь увидеть. А может, и вовсе не ожидал.

      Всё это начало выглядеть панически странно. До непонятной, не соблюдающей законы физики местности, до непонятного окружения. Это был Крис, его Крис, но… Но?

      Они молчали.

      Долго. И только их дыхание казалось невмоготу громким. Голос, поди, мог оглушить.

      Что, блять, происходило?

      Пистолета при себе не оказалось. Леон задумался об этом на долю секунды и тут же грозно обвинил себя за эту мысль. Это ведь Крис. Крис, который спас его минутами ранее, прижимаясь губами к губам. И хоть такое действие не вызывало смятения, сейчас Леон ощутил, как непонятное чувство обожгло щёки.

 — …Спасибо. Чуть не умер.

      — Ага… — совсем отстранённо и глухо произнёс Крис.

      Чуть ли не вопросительно звучали эти слова.

      И вновь это неловкое молчание. Никогда за всё время жизни с Крисом Леону не было настолько некомфортно молчать. Обычно даже без разговоров они понимали друг друга в совершенстве…

      Крис был так обеспокоен, Леон мог понять это и без знакомства с ним всю жизнь. Его взгляд метался по сторонам, он был не в своей тарелке. И этот взгляд именно из-за Леона. Иначе не светлел бы он мыслями, когда отворачивался от него.

      — Крис, что происходит? — вырвалось у Леона, вместе с тем как он потянулся рукой к шраму.

      Он выглядел давним, на затягивание такого ушла бы уйма времени. Но это ведь Крис, и он выглядел так горько, что рука Леона сама тянулось к коже.

      — Я не…

      Чёткого ответа от Криса не последовало. Мужчина медленно отодвинулся от руки, до этого чуть ли не сделав рывок к желанному прикосновению.

      Что это значило? Он не похож на его Криса, но разве это возможно?

      Сколько раз уже Леон задавал себе вопрос «Разве это возможно?»

      И каждый раз жизнь с звенящей истерикой смеялась над ним.

      — Ты… — начал Леон.

      Он не чувствовал себя в безопасности рядом с ним, и это уже показатель, что это не Крис.

      Взгляд резко начал метаться по местности, искал проблеск металла, очертания чёрно-серого, но не нашёл. Глаза устремились вверх, вновь к странной аномалии, и зацепились за пистолет. Леон выпрямился, встал на колени, но рука не прошла под воду. Он просто ударил пальцами в стеклянную поверхность. Может, получится разбить?

      — Я пробовал. Не выйдет.

      — Кто ты?

      — А ты?

      Леон скривился. Не в отвращении — потому что вообще не ожидал подобного вопроса и просто не знал, с какой эмоцией ему замереть.

      Он вообще не мог считать эмоции Криса? Он то ли спокоен, то ли, наоборот, чересчур на нервах. То смотрел по сторонам в испуге, то говорил с искренней уверенностью. Подобно старым, шатким весам, он качался туда-сюда, не зная, где его истинная эмоция.

      — Моё имя Леон Кеннеди. Кеннеди-Редфилд, — в надежде увидеть искру узнавания, произнёс Леон.

      — …

      — Что это за место?

      — …

      Блять, Крис, очень информативно. Он запомнил его намного разговорчивее.

      Пришлось разбираться самому. Чувствуя, как колени утопают в глине, Леон выбрался, больше не ощущая над собой толщу воды. Только теперь он должным образом ощутил, как с плеч сошла часть груза. Некомфортное местечко. Как он прошёл сквозь стекло?

      Взгляд на Криса вышел строгим, но на самом деле ему просто не по себе. Это место сквозило ничем, непонятной странностью, мурашками на спине и пугало глубиной, если здесь вообще действовали законы физики, такие как глубина. Может, Леон просто… Что сделал? Умер? Утонул?

      Отстой.

      — Слушай, я… не понимаю, Крис? Твоё имя.

      — …Да.

      Леон съёжился под его взглядом. Непривычно.

      Рука Криса скользнула к кресту на груди, и Леон понял, что ранее его не заметил. Крест Криса, покоящийся на дне его прикроватной тумбочки. Сейчас он сжал его в руке до побелевших костяшек. Золото местами потёрто, блеска совсем нет, будто крутили в руках чересчур часто, но у Криса такой привычки точно не наблюдалось.

      — Ты можешь рассказать мне?

      Крис не ответил. Он медленно повернулся к проходу, где глина сменилась старым камнем. С длинного коридора, уходящего в темноту, чувствовался едва уловимый поток сквозняка. И кажется, вот — выход. Но Крис медленно повернулся, собираясь вести его другой дорогой. Леон пошёл за ним без задней мысли.

      Он видел внешность Криса, знал, что это Крис, пусть и странный. А в словах и действиях Криса Кеннеди-Редфилда Леон никогда бы не усомнился. Какая бы ситуация между ними ни возникла, каким бы абсурдным ни был приказ, ни одной частичкой души Леон бы не стал даже колебаться перед выполнением.

      Привычное беспрекословное доверие не сыграет с ним злую шутку?

      Оба конца коридора, казалось, вели в никуда. В какой конец не глянешь — всё чернильно-мёртвое, хоть глаз выколи. Но всё же холодок по коже пробегал лишь из одного. Того, откуда выл сквозняк. Почему же они не направились туда?

      Леон никогда не корил себя за слепое доверие к Крису. Оно выработалось за очень долгие годы, было проверено временем. Но сейчас Леон остановился, всё чаще оглядываясь назад.

      — Стой, — попробовал он.

      — Нет, — чересчур грубо рявкнул Крис.

      — Я даже не начал, — запротестовал Леон недовольно.

      — Просто иди за мной. Там прячется что-то гораздо страшнее, чем ты можешь себе представить.

      Сквозняк и, возможно, желанный выход отдалялись всё больше. Но отойти от Криса — значило бы идти одному, да и усомниться в нём. А ни того, ни другого он не хотел, да и не смог бы сломить устои, существующие в его сердце и голове больше десятка лет. Так что Леон взял себя в руки и подошёл ближе, чуть ли не коснувшись плеча Криса. Они продолжили путь вместе.

      Мужчина резко заговорил.

      — Леон? Ты в порядке? — искренне затрепетал Крис.

      Беспокойство непритворно слышалась в голосе.

      — Да, — обиженно буркнул Леон по инерции, даже не полностью осознав этого.

      Шаг продолжался, и, слава богам, Крис начал заводить с ним диалог. Даже замедлялся для разговора. Леон отчётливо видел, как его плечи на миг выпрямлялись. Будто выходя из транса, даже родной карий в его глазах светлел.

      Так привычно.

      Но это ведь не его Крис, так?

      Его Крис моложе, его Крис без длинного шрама (у Леона не повернётся язык назвать его уродливым, потому что Крис был самым красивым мужчиной в мире), без разодранной щеки, без скованности в плечах и без странностей. Любимый человек — это ведь тот, что без странностей? Тот, кого понимаешь, с кем сливаешься в одну нить повествования, и странными считают вас все, кроме самих вас.

      Странные мысли.

      К зловонию коридоров и к привкусу ржавчины на языке Леон начинал привыкать. Здесь влажно, до дури влажно, до того, что дышать сложно и в горле формировался ком.

      — А ты?

      И вновь пауза. Но уже не такая долгая.

      — Я давно здесь. Наверное, уже вечность.

      — Не понимаю.

      — И я. Даже не знаю, что спросить.

      Они одновременно остановились. Леон поёжился от сквозняка в спину. Он так и манил развернуться и пойти за собой.

      Но Леон не мог.

      Дёрнул головой, будто пытаясь вытрясти мысль, — врезалась абсолютно другая, больше подходящая диалогу. Леон прошёлся подушечками пальцев по кольцу и лишь после этого показал тыльную сторону ладони. Взгляд Криса опустился на неё чересчур быстро.

      — У тебя есть?

      С секундной паузой Крис вынул руки из-за спины, показал точно такое же кольцо — и чёрт Леона дёрнул вцепиться в его руку, осматривая. Пришлось не до выгрированных символов, как изначально он хотел.

      Ощущение мёртвенно-холодной руки заставило Леона замереть, уставившись на бледную кожу. Кажется, что это он чересчур замёрз от влажности, от сквозняка в спину, но нет, его руки горячие по сравнению с кожей в них.

      Удивление не успело пройти, как на него ведром холодной воды вылились слова:

      — Я бы не хотел, чтобы оно здесь было.

      До детского оцепенения. Всё в Леоне сжалось, сердце на миг остановилось.

      Крис тут же пояснил, понимая, что выпалил.

      — Нет! — даже чересчур эмоционально вскрикнул он. — Я не об этом. Просто ты ведь чувствуешь. Я давно…

      Он вздохнул.

      — Почему такие холодные?

      — Леон, сложи. Здесь нет ничего живого.

      — Я жив, — с неподдельной уверенностью сказал Леон, без намёка смятения.

      Леон неожиданно заметил, что он не слышал эха, отдаляющегося от стен, искажённого голоса, расплывающегося по месту. Хотя оно должно быть. Коридоры протянулись наверняка на сотни метров, если рассмотреть впереди получалось лишь темноту.

      — Да, — признал правоту Крис, — у тебя тёплые руки.

      Бредовый диалог.

      Они остались стоять так, пока Крис вновь не начал объясняться.

      Где эхо от его голоса?

      — Мне бы хотелось, чтобы ты продолжил быть счастлив без меня. Я гложу себя этой мыслью так давно, но понимаю, что это тщетно и абсурдно. — Язык заплетался, и Крис делал долгие паузы, казалось, совсем не к месту.

      Леон нахмурился. Чересчур сильно. В голове шестерёнки не то что скрипели — одна из них отвалилась.

      А затем ещё одна и ещё. Нужно собрать. Рук не хватит.

      — Я не понимаю. Говоришь так, будто мёртв. — Леон не выпустил холодных рук.

      — …Да. К сожалению. Я не хотел этого. — Крис покрутил головой. — Так долго ни с кем не говорил…

      Чем дольше Леон смотрел, тем больше подмечал неестественных деталей. Крис не моргал. Ни разу с их встречи.

      — И когда ты… умер? — произнёс Леон тихо.

      На кончике языка загорчило.

      — Не помню. Это был двадцатый год.

      Две тысячи двадцатый. Через пять лет.

      Леон молчал. Его пробрал такой холод по спине, что он почувствовал, как в груди разлилась всепоглощающая тревога. Дышать стало труднее не от запертого воздуха в этих катакомбах, а как если бы его рёбра отламывали и по одному вонзали в лёгкие. Мысль потерять Криса была сродни своей же смерти. Ужасающей и быстрой, чтобы не прожить на этом свете и лишней минуты без него. Леон бы попросту не выдержал другого.

      — Ты не злись на него. Понимаешь, просто… это всё очень сложно.

      — До двадцатого года ещё пять лет, — глупо повторил он вслух.

      А затем проморгался, осознавая слова.

      — Да, я понимаю, — глупо ответил Крис.

      — На кого мне не злиться?

      — На Леона. С ним Ада, но я не думаю, что ему очень приятна её компания. У них… сложные отношения. Твой Крис хорошо с ним справляется, я благодарен. — На губах показалась пародия на улыбку.

      — Мой?..

      — Ты не знаешь? — робко выпалил он.

      Мигом пропали все намёки на радость, было искреннее удивление, его лицо вытянулось.

      — Чёрт, Крис, я понятия не имею, о чём ты. О чём ты и где мы вообще находимся.

      Леон начинал закипать. Знал, что не лучшее решение, но ему было неуютно и страшно.

      Эмоцию Криса у него считать не получилось. Они продолжили стоять на месте, и Леон даже не почувствовал, как затекала спина, хотя должен был. Как долго они стояли здесь?

      — Он не знает, ты слышишь? — прошептал Крис себе под нос, ожидая услышать ответ.

      Он стоял так минуту — по лицу было понятно, как трепетно он ожидал ответ, но тот не раздался.

      — С кем ты говоришь? — быстро задал вопрос Леон.

      Знал, что Крис с ним мог расслабиться настолько, что в момент можно было просто тихо спросить, и он бы безоговорочно ответил на вопрос, будто сам себе его и задал.

      И всё же — с кем он говорил?