Глава 1/1
FebruaryКогда-то давно Николас Беккерт ходил на свадьбы без тяжести в сердце.
За свою жизнь он перевидал их предостаточно — свадьбы кузенов из Коппер-Пойнт, родственников в Милуоки и семейных друзей. Несколько лет подряд казалось, что каждые выходные его ждал очередной подарок, выбранный бабушкой или матерью, и Нику оставалось лишь добавить к нему немного своих денег и открытку с пожеланиями счастливого будущего. Ник всегда ходил на эти свадьбы с радостью. Будучи человеком, который без лишних слов понимал, что ему предназначено продолжать дело отца, основанное на служении людям, Ник знал свой долг и гордился тем, что исполняет его, ни разу не пожалев ни цента из вложенных в конверт денег, ни одной занятой субботы.
Однако в последнее время сами свадьбы лишь сильнее заставляли его осознавать: несмотря на то что он был среди людей, он оставался от них отделён и скрывал это от всех.
Свадьба его троюродного брата в баптистской церкви Нового Рождения в Коппер-Пойнт была особенно неловкой, и не только потому, что первая суббота июня выдалась на редкость душной и жаркой. Люди сплетничали, как всегда, но тема дня вызывала у него явное беспокойство.
— Вы слышали? Хирург и медбрат наконец назначили дату. И довольно скоро — первые выходные октября, — сказала одна из дальних родственниц Ника, многозначительно приподняв брови и обмахиваясь бумажной тарелкой в очереди к фуршету. — Будет большое событие, раз уж семья доктора Ву приезжает из Тайваня.
Прабабушка Ника цокнула языком:
— И чего только в жизни не увидишь.
Группа вокруг них издала едва заметные неодобрительные звуки.
Это прозвучало достаточно громко, чтобы доктор Кэтрин Ламберт-Диас, чья двоюродная сестра была невестой, не могла не услышать. Кэтрин присутствовала со своей женой Ребеккой, с которой они поженились много лет назад в кругу друзей и принимающих родственников, когда Кэтрин проходила ординатуру в Университете Айовы. Ник наблюдал за ними обеими, переживая, что Ребекка что-нибудь скажет, но они лишь продолжали вежливо беседовать с родителями Кэтрин. Еды у них не было, и выглядели они так, будто собирались уходить.
— Другая пара ещё не назначила дату, но они следующие, — под «другой парой» его прабабушка имела в виду доктора Оуэна Ганьона и Эрина Андреаса. — Никогда бы не подумала, что доживу до такого дня.
— И все они работают в больнице. — Дядя Билли выглянул из-за жены и обратился к Нику, который стоял достаточно близко, чтобы его легко могли втянуть в разговор. — Тебе бы лучше там присматривать за своими сотрудниками, сынок.
Его жена шлёпнула Билли веером:
— Оставь мальчика в покое. У него и так было достаточно работы с этим скандалом с растратой. Не нужно ещё и твоих колкостей.
Пастор Роберт подошёл к Нику сзади и положил руку ему на плечо:
— Я верю в нашего Ника. Он проделал замечательную работу с больницей. Осмелюсь сказать, у нас никогда не было лучшего руководства. И всё это благодаря ему. И уж точно у нас никогда не было лучшего генерального директора. — Он подмигнул Нику. — Если всё, что с этим связано, — всего лишь немного необычного местного колорита, думаю, мы можем считать это благословением.
Все за столом усмехнулись, и Ник склонил голову. Ему хотелось сбежать от этого разговора.
— Мне нужно проведать бабушку и мать, убедиться, что им ничего не нужно. Вы меня извините?
Они тепло с ним попрощались, но Ник услышал, как они заговорили о нём, когда он уже уходил. Какое-то странное, почти противоречащее здравому смыслу желание заставило его остаться неподалёку, скрывшись из виду, чтобы подслушать.
— Он следующий, кого нам нужно женить.
— Найти ему жену и пару детей, и будет у нас свой местный Обама!
— Что же он так долго тянет? Он ни с кем не встречается.
— Ну, он был занят всеми этими скандалами.
— Скандал уже давно кончился. К тому же у мужчины есть потребности. Неправильно, что он ни с кем не встречается.
— Ты не думаешь, что наш Ник…
У Ника всё перевернулось внутри. Прикоснувшись салфеткой ко рту, чтобы скрыть выражение лица, он отошёл достаточно далеко, прежде чем услышал продолжение их разговора.
Однако не успел он отойти и на три фута, как столкнулся с руководителем хора Джеймсом Грантом.
Джеймс поприветствовал его своей обычной широкой улыбкой:
— Ник, отлично выглядишь, брат. — Его улыбка померкла, когда Ник недостаточно быстро скрыл своё смятение. — Ты в порядке? Что-то случилось?
Ник выдавил улыбку:
— Нет. Не волнуйся. Просто слишком много дел, слишком много мыслей.
Джеймс приподнял бровь:
— В больнице ещё не всё успокоилось?
— О, ты же знаешь, как это бывает. — Ник не мог поймать свою обычную колею. Последнее замечание продолжало звучать в его голове. «Ты не думаешь, что наш Ник…»
Джеймс положил руку на плечо Ника:
— Эй. Хочешь присесть где-нибудь на минутку и поговорить? Ты выглядишь не очень хорошо.
Разговаривать Ник хотел меньше всего. И как бы он ни любил Джеймса, сидеть с ним и вести задушевную беседу только подлило бы масла в огонь того, что люди, по-видимому, думали о Нике. Он поднял руки:
— Спасибо, но, если честно, в последнее время я просто беру на себя слишком много. — Он шагнул в сторону и продолжил идти. — Мне нужно ненадолго зайти, но мы скоро поговорим. Кстати, хор просто потрясающий.
— Ладно. — Джеймс помахал ему, заметно расстроившись. — Поговорим позже.
Ник позволил себе минутку за кустом, чтобы собраться с духом, прежде чем отправиться на поиски своей семьи. Его мать, бабушка и сестра были вместе за столом, где собрались самые близкие родственники жениха. Бабушка Эмерсон восседала в центре. Она как раз рассказывала какую-то историю, когда Ник подошёл, но его сестра прервала разговор, чтобы поприветствовать его.
— Привет, — она легонько толкнула его бедром. — Пойдёшь потом отрываться со мной?
— Не могу. Мне нужно на приём к доктору Амин.
Она вздохнула:
— Точно, я забыла, что тебе нужно рано уйти.
— Эрин подменяет меня, разрешает приехать попозже. — Он потянул за галстук и залез в карман за носовым платком, чтобы промокнуть шею, покрытую потом от жары. — Нужно заехать домой освежиться перед выездом в загородный клуб.
— Публика загородного клуба. — Эммануэлла сморщила нос. — Насколько это будет ужасно?
— Обычный вечер для спонсоров больницы. Довольно сухое и чопорное мероприятие, но именно благодаря им у нас появилось кардиологическое отделение. Жаль, что ты не захотела пойти со мной, тогда смогла бы познакомиться с доктором Амин. Она потрясающая. Тебе бы она понравилась.
— Я познакомлюсь с ней как-нибудь в другой раз, когда она не будет занята очередным показным шоу, спасибо. Церемонии открытия с меня хватило. — Она легонько стукнула его по руке. — К тому же тебе пора найти себе спутницу, а не таскать меня за собой.
— Она хочет познакомить с семьёй, раз её не было в городе на церемонии.
— Тебе стоит пригласить её семью на ужин. Маме и бабушке это понравится. — Она наклонилась ближе и заговорила тише: — Я правильно слышала, что Райаны будут там?
Райаны — это Иеремия Райан, давний друг их отца и деловой партнёр в прошлом, и его дочь Синтия. С тех пор Райан сделал себе имя в медицинской отрасли, а теперь возглавлял корпорацию, которая управляла несколькими медицинскими центрами на Среднем Западе. Ник кивнул, украдкой взглянув на мать.
— Это она упомянула об этом?
Эммануэлла фыркнула:
— Не могу поверить, что она ещё не докучала тебе по этому поводу. Ты же знаешь, она всегда мечтала о Синтии Райан как о невестке.
Да, Ник слишком хорошо это понимал. Он ничего не сказал, лишь прикрыл рот рукой, скрывая выражение лица, и перевёл взгляд на толпу. Его взгляд остановился на женихе и невесте, которые стояли, держась за руки, и приветствовали гостей в двух столах от него. Они выглядели такими счастливыми.
Ник снова ощутил боль в груди.
Мать заметила его, широко улыбнулась и поманила к себе:
— Малыш, иди сядь и поешь. Я положила тебе еды на тарелку, а она уже остывает.
Хотя Ник совсем не был голоден, он поднял руки в извиняющемся жесте, натянул свою самую харизматичную улыбку и устроился на место рядом с ней.
— Извините, обходил гостей. — Он протянул руку через стол, чтобы пожать руки семье жениха. — Замечательная церемония. Спасибо большое, что пригласили нас.
Миссис Хилл просияла и прижала руку к груди:
— Мы так рады, что вы смогли прийти. Тем более ваша мать говорила мне, что сегодня у вас ещё одно мероприятие.
— Приём в честь нового кардиолога, да.
Мистер Хилл выпятил грудь от того, что его мероприятие поставили выше шикарной вечеринки в загородном клубе.
— Я тебе говорю, Ник, твой отец гордился бы, увидев, чего ты добился в этой больнице. Не только став генеральным директором, но и разобравшись со всем тем беспорядком, который эти люди оставляли после себя годами. Ты достойно несёшь его имя.
Ник склонил голову:
— Спасибо, сэр.
Миссис Хилл с лукавым подмигиванием толкнула мужа локтем:
— А теперь нам нужно помочь найти ему прекрасную жену.
Ник ковырял вилкой картофельный салат и запечённую фасоль, стараясь игнорировать тяжёлое чувство в желудке.
Когда разговор за столом возобновился, позволив ему снова погрузиться в свои мысли, Ник сосредоточился на море гостей. Люди были счастливы и смеялись, поглощённые праздником. Это было скромное собрание с самодельными украшениями, и семья и члены церкви помогали готовить и подавать блюда вместо кейтеринга. Это было больше похоже на пикник, чем на свадьбу, за исключением того, что все были одеты в свои лучшие наряды, а многие дамы надели даже шляпы. Больше всего Нику нравились дети в кружевных платьях и костюмах с галстуками, которые гонялись друг за другом и хихикали, бегая по лужайке, в то время как матери и тёти иногда кричали на них, чтобы они берегли одежду или сели и доели еду.
Всё было тёплым, чудесным и идеальным.
Жених и невеста сияли, наслаждаясь своим особенным днём. Они были хорошими людьми, и Ник с нетерпением ждал возможности наблюдать, как они создают свою семью. Однако, хотя он и праздновал их союз и их счастье, это также причиняло ему боль. С каждым их смехом, каждой сияющей улыбкой, которую они дарили друг другу, тоска внутри Ника только усиливалась, пока он наконец не извинился и не покинул стол, снова растворившись среди гостей.
Когда пришло время прощаться с людьми и готовиться к вечеринке в загородном клубе, он почувствовал почти облегчение. Когда он остановился у своей семьи, чтобы сообщить, что уходит, бабушка положила руку на его руку:
— На столе на кухне есть пакет, маленький подарок для Райанов. Передай им, когда увидишь сегодня днём, хорошо? И обязательно поздоровайся с Синтией. Скажи ей, чтобы зашла в гости, когда будет проезжать.
— Конечно. — Пожав её плечо, Ник отправился своей дорогой.
Он нашёл подарок там, где она и сказала: кофе местной обжарки и буханку знаменитого бананового хлеба бабушки Эмерсон, аккуратно завёрнутые в тонкую упаковочную бумагу и сложенные в элегантный ярко-голубой подарочный пакет. Пахло чудесно, и он задержался, чтобы насладиться смешанными ароматами. Затем, положив ключи рядом с пакетом, чтобы не забыть его, он поспешил наверх в душ.
Закрыв глаза под струями воды, Ник снова увидел перед собой улыбающиеся лица жениха и невесты. Такие счастливые. Такие любимые всеми. Такие защищённые. Перед ними был открыт весь мир, а общество убирало с их пути любые преграды.
Каково это, интересно?
Поправив простую шёлковую бабочку у воротника рубашки, он посмотрел на своё отражение. В смокинге он чувствовал себя куда скованнее, чем в бежевом костюме и сером полосатом галстуке, в которых был на свадьбе. Он перебрал перед зеркалом несколько выражений лица, пытаясь найти то, которое позволяло бы сохранять сдержанность и при этом выглядеть достойно.
Он схватил ключи и подарочный пакет, а по дороге в загородный клуб, пытаясь немного взбодриться, включил The Weeknd на полную громкость. Он подпевал, пока ехал по живописной дороге, поднимавшейся к загородному клубу на вершине холма, откуда открывался великолепный вид на залив.
Подъезжая к воротам, он выключил музыку, надел своё рабочее лицо и предъявил членскую карту охраннику.
Вечеринка была в самом разгаре, когда он отдал ключи парковщику и влился в толпу. Женщины были в элегантных платьях, а мужчины — в смокингах или костюмах, за исключением Ребекки Ламберт-Диас. Она и Кэтрин уже приехали и успели переодеться. Вместо лёгких нарядов, в которых были на свадьбе, Кэтрин теперь была в простом чёрном вечернем платье, а Ребекка — в элегантном чёрном брючном костюме с воротником и манжетами, расшитыми стразами. Здесь они выглядели куда более непринуждённо, чем на предыдущем приёме, смеялись и свободно общались с гостями.
Ник тоже смешался с толпой, переходя от одной группы к другой, улыбаясь, пожимая руки и стараясь, чтобы каждый чувствовал себя желанным гостем. Но здесь его принимали совсем иначе, чем в церкви. Здесь на него смотрели с подозрением — как на молодого выскочку, который слишком многое изменил в привычном укладе Коппер-Пойнта.
По их мнению, он нарушил все правила игры. Ника наняли лишь затем, чтобы сделать из него удобную марионетку. Конечно, никто никогда не говорил этого вслух, но ему хватило одного взгляда, чтобы всё понять. Генеральный директор больницы в его возрасте? Да у него почти не было опыта. Его подозрения подтвердились, едва он переступил порог: никакой реальной власти, никакой поддержки. И всё же опыт оставался опытом, а возможность работать недалеко от дома была слишком привлекательной, чтобы от неё отказаться. Ник убеждал себя, что сможет потерпеть какое-то время, пока не подвернётся возможность перейти на более высокую должность.
За исключением того, что какая-то часть его не могла отказаться от мысли: а что, если удастся добраться до прогнившей сердцевины этой больницы и разрушить систему, которая сломила дух его отца и едва не погубила их семью? Нескольких лет в составе правления оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание влиятельных людей, стоявших у руля больницы, и они не оставили его в покое даже после того, как он покинул совет. Они действовали из-за кулис, стараясь уничтожить его бизнес, едва не лишили его дома, а в конечном счёте, когда здоровье отца окончательно пошатнулось, отняли у него и жизнь.
На самом деле Ник никогда не верил, что сумеет отомстить за отца. Он лишь позволял себе мечтать об этом. Но с помощью Эрин и других ему это удалось. В больнице Святой Анны появилось новое правление, изменился баланс сил, началась новая эпоха. Однако для многих собравшихся здесь он по-прежнему оставался тем самым человеком. Не имело значения, что члены прежнего правления, присвоившие огромные суммы денег, сидели в тюрьме благодаря ему. Эти люди всё равно его не любили. Им не нравилось, что он всеми силами добивался, чтобы новое правление отражало разнообразие населения Коппер-Пойнт. Среди них то и дело раздавалось ворчание о том, что «раньше было лучше», и многие с тоской оглядывались в прошлое.
Что ж, подумал Ник, отпивая шампанское из бокала, который снял с подноса проходившего мимо официанта. Если они предпочитают прогрессу мошенников, то к чёрту их.
Иеремия Райан просиял, заметив Ника, и поманил его к себе. Синтия тоже помахала ему, тепло и приветливо улыбаясь. В её лице было то же тепло, что он видел у родных на свадебном приёме, и вместе с тем читалось что-то ещё — тихая, почти робкая надежда.
Ник улыбнулся в ответ и направился к ним. К важному спонсору больницы. К другу семьи. К человеку, который понимал его положение лучше многих. К женщине, которой он искренне восхищался и которую считал близким другом. Но, не успев дойти до них, он столкнулся с другим гостем, и, едва узнав его, почувствовал, как тщательно выстроенный образ дал трещину.
— Простите. — Светловолосый высокий мужчина, хоть и не такой высокий, как Ник, вскинул руки и отступил на шаг. Но стоило их взглядам встретиться, как его улыбка исчезла. — О. Это ты.
— Да. Это я.
— Это ты.
Они оба отбросили привычные маски и молча смотрели друг на друга. Ник остро ощущал тяжёлые удары собственного сердца, боль и тоску, которые неизменно охватывали его всякий раз, когда он оказывался так близко к доктору Джареду Кумпелю. В смокинге Джаред выглядел потрясающе: безупречный, безукоризненно собранный, с тёмно-русыми волосами, блестевшими на фоне чёрной ткани, и светлой кожей, словно сиявшей в приглушённом свете.
Он был так красив, что у Ника перехватывало дыхание и спутались мысли. Этот мужчина волновал его столько, сколько Ник себя помнил, с того самого дня, когда он наконец понял, почему чувствует себя не таким, как все вокруг.
Джаред заговорил первым. Его голос звучал тонко и напряжённо:
— Как прошла свадьба?
Нику потребовалась секунда, чтобы осознать слова Джареда и вспомнить, что не стоит просто пялиться на соблазнительный изгиб его верхней губы.
— Х-хорошо. Всё прошло хорошо. — Он прочистил горло. — Жарко.
— Да, сегодня душно, не так ли?
Разговор, если это вообще можно было так назвать, оборвался и повис между ними.
Ник потянул за манжеты рубашки и отвёл взгляд.
— Мне нужно…
— Конечно. — Голос Джареда был ровным и безжизненным, словно он только и ждал возможности уйти. — Простите, что задержал вас.
И вот так они разошлись: Джаред направился к бару, а Ник продолжил путь к Райанам, вновь надевая выражение лица, которое отрепетировал перед зеркалом, пока свинцовая тяжесть в груди становилась ещё сильнее.