Глава 11 - Песчинка
Темнота сгущалась чёрными красками.
Прошло ещё мгновение, и видимость стала нулевой.
Подняв перед собой руки, я смог разглядеть только контур пальцев.
- Как думаешь, - заговорил Ярослав, - песчинки ещё летают по бескрайней пустыне?
Я прислушался к шелесту ветра, ощутив покалывание на коже лица.
- Да, летают. - ответил я.
- Но ты же их не видишь. Как ты можешь это утверждать? - раздался голос контролёра.
Я протёр глаза и попытался вглядеться, но темнота окутала всё вокруг непроглядной простынёй. Не было ни единого источника света.
«Ш-ш-ш» - отыгрывал музыкальный танец песка и ветра.
- Слышу, чувствую... Осязаю… - вымолвил я, сплёвывая с языка песчинки.
- А если так? - раздался хлопок, и звуки исчезли, да так, что от непривычки я заскрежетал зубами... Ни единого писка, визга, трения... Раскрыв рот, я вобрал полную грудь воздуха и заорал сковывающим безмолвием.
Я чувствовал, как по горлу разливается тёплый воздух, как спазмируются связки... перерастая в нечто.
Дальше пропали ощущения. Тёплый ветер больше не касался кожи, я перестал чувствовать ткань, прилегающую к телу. Никакой ломоты, усталости - все ощущения пропали, будто их и не было.
И тут я запаниковал. Не было ни зрения, ни слуха, ни ощущений, а значит не было и меня... Я заметался на песке, как шаловливый пёс, ищущий зарытую кость.
Я был или я не был? Внезапно пропало и ощущение тела, остались только мысли, разгоняющие тревогу.
«Где я?». Вопрос, как выброшенная шайба, бился о черепную коробку. А был ли череп? Голова? Мозг? Осталась только мысль в форме шайбы.
Мысль – последнее, что создавало видимость моего существования.
А затем пропала и она, образовав вакуум. Пустота... В ней не было ничего, и в тоже время было всё, и этой пустотой стал я. Или всё это время был ею?
Опять тревога захлестнула остатки моих чувств и отливом унесла далеко-далеко... где опять сквозила пустота. Но лишь на мгновение, до тех пор, пока я вновь не попытался отыскать себя внутри этой самой пустоты.
Вот, значит, как выглядит безумие. Секунду назад ты себя осознаёшь, а спустя мгновение теряешь, растворяешься, затем снова собираешься в единый пучок принятия «Я ЕСТЬ» и снова пропадаешь.
Прилив - Я ЕСТЬ, отлив - я пустота.
А что такое тогда жизнь? Золотая середина, баланс между пустотой и принятием «Я есть»? Эта мысль кувырком отбросила назад, и ложное, но такое сладкое мгновение в виде озарения о том, как устроен этот мир, ускользнуло. Она безвозвратно оставила меня снова где-то на краю пустоты и «я есть».
Сколько прошло времени неясно, да и было ли время, если нет и меня? Вот только что-то поменялось...
Тёплая точка где-то внутри или вовне меня, заискрив, превратилась в огненный шар. Раскаляясь и обдавая жаром, огонёк пылал, став, наконец, языками пламени. Огонёк манил меня, и я поплыл в его сторону…
Чем сильнее я приближался, тем приятней ощущался жар, исходящий от костра.
Чья-то рука подбросила сухую ветку в костёр, и столп крошечных огненных светлячков с шипением взмыл вверх, объяв пламенем ветку.
Тонкая струйка дыма поползла ввысь.
Раздался голос.
- Как думаешь, - заговорил Ярослав, - песчинки ещё летают по бескрайней пустыне?