Глава 10 часть 2
FebruaryПо дороге домой Эрин не спрашивал Оуэна, что его расстроило, и Оуэн был одновременно благодарен и встревожен этим.
Он, конечно, не хотел об этом говорить, но то, как Эрин избегал темы, заставляло его нервничать. Обычно он не возражал против того, чтобы пресекать расспросы о своём прошлом, но Эрин даже не знал, что это было связано с этим. Это означало, что он снова не хотел расстраивать Оуэна.
Это было нехорошо. Особенно потому, что единственным выходом было то, что Оуэн сам вызвался бы об этом рассказать.
Оуэн не сводил глаз с дороги, но его внимание было полностью сосредоточено на Эрине.
— Ты знаешь, мне всё равно, сколько ты пробудешь у нас, даже если переедешь насовсем. Но я не могу избавиться от чувства, что должен сделать для тебя больше. Надеюсь, если я могу чем-то помочь, то ты скажешь об этом.
Он не знал, чего ожидал от Эрина, но только не большего молчания. Когда оно затянулось, он подумал извиниться, затем забеспокоился, что это сделает только хуже. Когда они въехали в гараж, он почти придумал неловкую смену темы, когда Эрин наконец заговорил.
— Знаешь, возможно, я слишком сильно размахнулся ракеткой. У меня немного болит плечо. Не возражаешь сделать мне массаж?
Оуэн резко повернулся на сиденье.
— Ты поранил плечо? Почему ты ничего не сказал?
Эрин уставился на него.
— Я сказал «немного болит». Если ты собираешься так реагировать, я попрошу Джареда.
Оуэн нахмурился.
— Чёрта с два.
— Тогда ты сделаешь мне массаж, не пытаясь после этого замотать меня в пузырчатую плёнку?
Оуэн поджал губы и потянулся за сумками на заднее сиденье.
Эрин вздохнул.
— Честно, маленькие старушки волнуются меньше, чем ты.
— Да, но они не делают массаж так, как я. Ты будешь поражён.
— Не сомневаюсь.
Джаред был на кухне и помахал им ножом, прервавшись на нарезке овощей для салата.
— Ужин будет готов через сорок минут. Я освободил стиральную машину, так что засуньте туда свои вонючие вещи, пожалуйста.
Оуэн крикнул из-за угла, загружая стиральную машину и запуская её.
— Эй, Джар, у нас ещё остался тот лосьон для массажа или Саймон забрал его с собой? Я собирался поработать над плечом Эрина.
— Хм. Не уверен. Если он где-то и есть, то в шкафу в коридоре наверху. В корзине с дорожными флаконами. Там я его в последний раз видел.
Оуэн слышал игривые нотки в голосе Джареда, сальный комментарий, который тот хотел сделать о том, что ещё Оуэн мог бы массировать у Эрина, поэтому он взял Эрина за руку и как можно быстрее повёл его к лестнице. К его удивлению, он не встретил сопротивления. Эрин слегка покраснел, взглянув на дверь.
— В моей комнате всё ещё небольшой беспорядок, и она не кажется мне очень расслабляющей. Я в основном только сплю там.
Неудивительно, что там беспорядок. Она превратилась в такой же хаотичный бедлам, из которого его забрали.
— Я с радостью помогу тебе, ты знаешь.
— Возможно, в другой раз. Сейчас я могу зайти в твою комнату, чтобы ты поработал над моим плечом?
Сердце Оуэна пропустило удар. Как нелепо, что он продолжал так себя вести, словно привести Эрина в свою комнату было каким-то запретным действием. Особенно если учесть, что он просил помассировать плечо, а не член.
— Да. Пожалуйста, заходи.
Пока Эрин сел на кровать, Оуэн обошёл комнату по периметру, подбирая несколько случайных предметов одежды и закрывая ящик.
— Так, ты хочешь снять рубашку? — Он помахал бутылочкой с лосьоном в жесте, который, как он надеялся, был небрежным. — Я имею в виду, если хочешь, я могу обойтись без лосьона и делать массаж через одежду. — Серьёзно, что с ним такое? Они дважды сидели в сауне голыми, только в полотенцах, переодевались и мылись прямо рядом друг с другом. Чёрт, они целовались. Но теперь всё, что связано с Эрином, казалось другим.
— Нет, всё в порядке. — Эрин не сводил взгляда с гардеробной, стягивая свою красно-белую полосатую регби. Это была одна из немногих старых и потрёпанных вещей, которыми он владел, и он имел привычку надевать её, когда они отдыхали дома. Словно она олицетворяла дом.
Оуэн был невероятно привязан к этой регби.
Рубашка поднялась, открывая кожу дюйм за дюймом. Когда голова Эрина наконец освободилась, Оуэну пришлось отвернуться — он боялся, что взгляд выдаст его.
Эрин положил рубашку на кровать и поёжился от холода в комнате.
— Как мне лечь?
Оуэн отогнал свои похотливые мысли.
— Ложись как тебе удобно, а я сяду на кровать рядом с тобой. Оставь мне место, и я буду в порядке.
Эрин устроился, и Оуэн наслаждался зрелищем того, как мужчина, о котором он не мог перестать думать, ёрзает на его кровати. Когда Эрин объявил, что готов, Оуэн нагрел немного лосьона на ладонях.
— Нужно было подогреть его в миске с водой.
Эрин улыбнулся с закрытыми глазами, повернув голову на подушке.
— Всё в порядке. Он скоро согреется, пока ты его используешь. Ты слишком много об этом беспокоишься.
Я не люблю, когда люди страдают, подумал было он, затем вспомнил, что Эрин сказал о том, почему он стал анестезиологом.
— Разве это так плохо — быть добросовестным? — Он приложил руки к коже Эрина, поморщившись, когда тот вздрогнул от холода. — Видишь?
— Небольшой дискомфорт — это не то, от чего меня нужно защищать. К тому же твоя добросовестность такая странная. Ты никогда не хочешь за неё признания. На самом деле, я думаю, тебе было бы неприятно приписывать её себе.
— Ну, меня воспитали лютеранином.
Эрин приоткрыл глаза и уставился на дверь гардеробной.
— Буду честен: плечо затекло, но не это главное. Я попросил о массаже, потому что подумал: если мы будем здесь, в тишине, в твоей комнате, когда ты касаешься меня, а мне не нужно смотреть в глаза, то, возможно, я смогу сказать тебе то, что мне трудно произносить. Я подумал, что ты мог бы сделать то же самое.
Руки Оуэна замерли, и он почувствовал, как участилось сердцебиение. Он прочистил горло.
— Конечно.
Эрин снова закрыл глаза, и Оуэн массировал почти минуту, прежде чем Эрин продолжил.
— Ты знаешь, что кто-то присваивает деньги, потому что сделал расчёты по тем документам. Я хотел тебе сказать, но не говорил, потому что Ник просил: мы с ним пытаемся выяснить, кто ворует.
Оуэн сделал паузу.
— А. Ну, он рассказал мне немного.
Эрин оглянулся через плечо, удивлённый.
— Правда?
— Да. Но у меня сложилось впечатление, что он хотел, чтобы я знал только это. Ничего, что ты мне всё это рассказываешь?
Эрин снова отвернулся.
— Не знаю, что он думает, но мне не нравится скрывать это от тебя, особенно теперь, когда ты уже вовлечён.
Возобновив массаж, Оуэн кивнул.
— Ладно. Но не рассказывай мне того, чего я не должен знать. Я понимаю, твоя работа подразумевает, что ты не всем можешь со мной делиться.
— Я хочу поделиться этим, потому что чувствую, что мы никуда не движемся. Я отдал Нику таблицы, которые ты сделал, и он их изучает, но мы не знаем, как действовать дальше. Поэтому я и хочу поговорить с членами правления, чтобы узнать, что они знают. Мы думаем, что это должен быть кто-то из правления.
— Логично, раз это происходит так долго.
— Это серьёзная проблема. Она мешает нам нанимать специалистов и строить кардиологическое отделение. Если я останавливаюсь и думаю о том, что можно было бы сделать на эти деньги за все эти годы, меня тошнит. Я хочу выяснить, кто их взял, но я также хочу остановить их, чтобы они не брали больше. Но я не знаю как. — Его плечи опустились под руками Оуэна. — И я боюсь, что мой отец может быть в центре всего этого.
Оуэн даже не подумал об этом. Он был так сосредоточен на личных отношениях Джона Джина и Эрина, что не подумал о профессиональных. Его руки сжались, и Эрин ахнул. В ужасе Оуэн отпустил.
— Мне так жаль.
— Нет… это было не плохо, просто слишком сильно.
Оуэн провёл руками по спине Эрина.
— Я помогу тебе. Сделаю всё, что нужно. Я хочу защитить тебя.
Эрин под его руками вздрогнул.
— Я… я знаю. И хотя я ценю это, мне нужно кое-что объяснить о себе. — Он расслабился, когда Оуэн возобновил массаж, но был напряжён в том, что не имело никакого отношения к ракетболу. — Я не привык, чтобы меня кто-то защищал. Честно говоря, мне комфортнее, когда я изолирован и обо мне забывают, чем когда меня поддерживают и заботятся. Мне стыдно за это, но я не могу изменить то, кто я есть. — Краска залила его щёки, и он зажмурился крепче. — У меня никогда не было близких друзей, не говоря уже о каких-либо романтических отношениях.
Улыбнувшись, Оуэн запустил пальцы в волосы Эрина.
— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Если это поможет, пока не появился Джек, Джаред и Саймон были единственными друзьями, которые у меня были.
Краска на щеках Эрина всё ещё была яркой.
— Нет… я настолько плох в общении с людьми. Думаю, моему отцу казалось забавным поставить меня на должность директора по персоналу. Возможно, это была его месть, его наказание после всех лет, когда он пытался сделать из меня успешного администратора. Я сказал, что не умею общаться с людьми, поэтому он поставил меня управлять людьми, точка. Признаюсь, сначала я был в ужасе. — Эрин тяжело вздохнул. — Ты упомянул, как важны для тебя наши ссоры, и, думаю, для меня это тоже так. Ты начал нападать на меня, как только я занял должность. Ты не сторонился меня, потому что я был сыном Джона Джина. Я был так потрясён, что не знал, как реагировать, и в панике начал спорить, что только раззадорило тебя, и всё пошло по нарастающей. Я думал, ты меня ненавидишь.
Сердце Оуэна ёкнуло.
— Признаюсь, ты мне не нравился, потому что я думал, что ты такой же, как твой отец, что ты хочешь того же, чего и он, но теперь нет. И как я уже говорил, тебе не должно быть стыдно из-за того, что у тебя не было отношений.
Эрин фыркнул.
— Это не потому, что я не хотел. Я не знал, как подходить к людям.
— Ко мне ты подошёл нормально. — Пальцы Оуэна замедлились, и между ними повисла пауза.
Эрин оглянулся через плечо.
— Я рассказал тебе кое-что о себе. Расскажешь… что-нибудь о себе?
Оуэн отстранился. Даже вид Эрина, перекатившегося на бок и смотревшего на него снизу вверх — полуголого, с тяжёлыми веками и тихой мольбой, — не мог проникнуть сквозь туман страха, поднявшийся, чтобы задушить его. Он сказал Джареду, что хочет признаться Эрину, но теперь, когда перспектива была перед ним, он не мог её вынести.
Ещё нет. Я ещё не готов.
Рука Эрина на его колене заставила его замолчать.
— Как насчёт того, чтобы поменяться местами?
Как насчёт того, чтобы этого не делать? Оуэн сглотнул и взглянул на дверь.
— Ужин, должно быть, уже готов.
— Я попросил Джареда подождать с ним. — Хватка Эрина усилилась. — Пожалуйста.
Оуэн не мог отказать, но ему было страшно.
— Что… что ты хочешь знать?
— Что угодно. Буквально что угодно. Я только что рассказал тебе о себе больше, чем кому-либо, даже Нику, с которым я всегда считал себя довольно близким. Быть твоим ненастоящим парнем казалось более реальным, чем большая часть моей настоящей жизни, и от этого осознания мне иногда становится так одиноко, что нечем дышать.
— Теперь я твой настоящий парень.
— Я знаю, но… — Эрин сжался. — Мне не нужно знать все твои секреты. Но если бы ты мог рассказать мне что-то, что помогло бы мне чувствовать… связь… Извини, я, наверное, несу чушь.
Оуэн обмяк и закрыл глаза.
Затем он стянул футболку через голову, лёг лицом вниз на матрас и уткнулся лицом в согнутые руки.
Приблизившись на коленях, Эрин неуверенно коснулся центра спины Оуэна.
— Где… где ты хочешь, чтобы я массировал?
— Где угодно. — Оуэн плавал в своих мыслях, затем оседлал волну. — Мне нравятся прикосновения. Мне нравится прикасаться к людям, которые мне дороги. Это одна из вещей, которую ты можешь обо мне знать.
Руки Эрина чувствовались так хорошо, когда они неуверенно скользили по его коже.
— Я бы не догадался об этом до того, как переехал к тебе.
— Я не афиширую эту деталь. На самом деле… кроме Саймона, который почти как младший брат, я ни к кому не прикасаюсь.
— Ты прикасаешься ко мне. Много.
— Знаю. Я… рад, что ты позволяешь. — Оуэн замолчал на время, но уже не так нервничал. — Ты прав. Массаж помогает. Как ты до этого додумался?
— Я же сказал. Мне нравится, когда ты ко мне прикасаешься. Это меня расслабляет. Казалось логичным.
Оуэн позволил прикосновениям Эрина наполнить его силой на несколько минут, а затем осторожно вошёл в воды, которые могли его утопить.
— Моя мать так массировала мне спину.
Он затаил дыхание.
Эрин провёл руками по плечам Оуэна, вниз по центру позвоночника.
— Надеюсь, это хорошая ассоциация.
Трудный ответ. Оуэн задумался, как ответить.
— Горько-сладкая. Но мне нравится твой массаж.
Он слышал улыбку Эрина в его словах.
— Я рад.
Оуэн был так далеко в море, что не знал, как вернуться на берег. Он решил, что единственный путь домой — с Эрином.
— Ты мне нравишься. То, что ты здесь. Учу тебя ракетболу. Хожу с тобой на работу. Хожу с тобой куда-то. Помогаю тебе. Забочусь о тебе. Быть с тобой… — Его дыхание вырвалось дрожью. — Мне это очень нравится.
Пальцы Эрина дрожали на его коже.
— Но я такой неуклюжий. У меня столько всего не так.
— Ты идеален. С тобой всё в порядке.
Это должен был быть момент открытости и принятия. Оуэн должен был перевернуться, и они должны были поцеловаться, перейти к любви. Но ещё до того, как Эрин отстранился, Оуэн знал, что так не пойдёт. Эрин уже объяснил. Ему трудно видеть себя таким, и чем больше Оуэн пытался привлечь его, тем больше Эрин будет его отталкивать.
Если только ты не покажешь ему, что ты такой же неуклюжий, как он.
Ты хочешь ему рассказать. Тебе нужно ему рассказать. И, несмотря на свой страх, ты отлично знаешь, что сейчас самое подходящее время. По крайней мере, начни разговор.
Оуэн проглотил свой страх и позволил водам сомкнуться над ним.
— Когда я был маленьким, мой отец меня бил.
Он не позволил себе заметить, что делает Эрин, только осознавал, что он здесь, как якорь. Оуэн просто продолжал говорить.
— Никогда не настолько, чтобы оставались следы — ну, несколько есть, но никто не видел и не думал, что нужно сообщать. Но он научил меня бояться других людей, не доверять им. Дело было не столько в том, что он делал с моим телом, сколько в том, что он делал с моим разумом. В конце концов я понял, что он сделал, но не мог изменить то, кем стал. Иногда я хотел сблизиться с людьми, но моя рука протягивалась лишь на определённое расстояние, а дальше было стекло. Я не мог его разбить.
Всё глубже и глубже. Насколько глубоко он зайдёт? Зайдёт ли он до скрипки? Он не знал. Ему было всё равно. Он чувствовал руки Эрина на себе, а значит, мог дышать. Он сделал это: долгий, медленный вдох.
— Но до тебя я мог дотянуться легко. Даже когда я думал, что мы слишком разные, когда ты был слишком похож на своего отца, я мог до тебя дотянуться. Так что, наверное, поэтому я считаю тебя идеальным. Ты идеален… для меня.
Он услышал тихий вздох, и руки Эрина остановились.
Кожа Оуэна ожила, когда он запечатлел неуверенный поцелуй на его плече.
Комната закружилась, а может, это была просто кровать. Губы Оуэна приоткрылись, чтобы вдохнуть воздух, но двигаться как можно меньше, сохраняя момент.
— Я хотел пригласить тебя на свидание задолго до того, как ты сделал на меня ставку на аукционе. Я не мог отвести от тебя взгляд с тех пор, как ты появился. Даже когда я думал, что ты не более чем пешка твоего отца.
Эрин напрягся, затем сдался.
— Ты не врёшь.
Оуэн поднёс руку Эрина к губам и поцеловал кончики пальцев.
— Не вру.
Эрин прижался лбом к плечу Оуэна, его горячее, нерешительное дыхание обжигало кожу. После долгой паузы он заговорил.
— Я тебе нравился, но ты всё равно собирался уехать.
Боль в голосе Эрина ранила его, но он не понимал. Он отпустил руку Эрина, чтобы перекатиться на бок.
— Что ты имеешь в виду?
— Прошлой осенью. Ты сказал, что я тебе нравлюсь, но ты собирался уехать.
О. Когда он собирался последовать за Джеком и Саймоном вместе с Джаредом.
— Ну… Я же говорил: я думал, ты такой же, как твой отец, поэтому и не…
— Я отменил правило ради тебя.
Сердце Оуэна забилось в ушах, когда он полностью перевернулся и сел.
Эрин нервно сжимал руки, глядя на кровать с пылающими щеками.
Оуэн не мог правильно расслышать.
— Ты отменил правило ради Джека и Саймона. Чтобы они могли быть вместе, чтобы они остались.
— Я отменил его ради тебя. — Эрин бросил на Оуэна острый, ясный взгляд, затем снова опустил глаза. — Я пытался объяснить это Саймону, но не смог подобрать слов. Уговаривал его не высовываться и согласиться на меньшее. Он отказался. Мало того, отчитал меня, намекнув, что я делаю меньше, чем должен. И тут до меня дошло: он прав, а ты никогда не будешь с тем, кто ведёт себя так, как я. Остановить тебя могло только одно — убрать это правило. Знал, что отец взбесится, но хотел, чтобы ты увидел: я всё-таки могу постоять за себя. Чтобы ты знал. Чтобы ты видел, что я способен на такое.
Он ещё сильнее сжал пальцы.
— Только всё пошло наперекосяк. В итоге всё уладилось, наверное, но это было не совсем так, как я задумывал. Я, конечно, ничего тебе не показал, и ты не…
Эрин не смог закончить предложение, потому что Оуэн остановил его поцелуем.
Он поцеловал Эрина благоговейно, взяв его лицо в ладони, откровение сотрясало его медленными, раскатистыми волнами.
— Скажи мне, — прошептал Оуэн у губ Эрина. — Скажи, чего ты хочешь. Я сделаю для тебя всё. Сейчас, завтра. Всегда.
Эрин вцепился в руки Оуэна, притягивая его ближе, обвивая ногами его тело.
— Я не хочу, чтобы ты уезжал.
Оуэн поцеловал Эрина в челюсть, прижимая его к себе.
— Тогда я останусь.
Руки Эрина были в его волосах, скользили по коже головы.
— А ещё я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью. Прямо сейчас.
— Я сделаю и это, — ответил Оуэн, целуя его шею.