Глава 10

Хотя мужчина за столом из нержавеющей стали в тюремной комнате для допросов сидел в наручниках и кандалах, он всё равно казался реальной угрозой. Лысеющий, с густой бородой, Пинк за годы заключения набрал массу: невысокий, но сплошь из мышц. И даже скованный цепями, он держался с пугающей уверенностью — особенно если учитывать, сколько времени провёл в одиночной камере. 

Что действительно беспокоило Джейсона, так это то, как сильно ему хотелось зайти в ту комнату и разбить голову Пинка о стол, пока у него мозги не вытекут. Он не ожидал такой бурной реакции при виде него. Не ожидал почувствовать такой уровень ненависти. Он презирал насилие. Он считал себя умнее этого, лучше этого. Цивилизованным человеком. Увидев Мартина Пинка снова во плоти, он понял, насколько тонок слой цивилизации.

Он медленно выдохнул, успокаиваясь, и кивнул. Охранник открыл тяжёлую стальную дверь, и Джейсон вошёл в комнату размером восемь на десять футов с хорошей звукоизоляцией.

Пинк ухмылялся.

— Давно не вид… — Он замолк. Его ухмылка исчезла. — Какого чёрта тут ты?

— Специальный агент Уэст. — Джейсон сел на стул напротив Пинка.

— Где Кеннеди?

Справедливый вопрос. Кеннеди разговаривал с тюремным психологом. По причинам, известным только ему самому, он решил, что Джейсон будет допрашивать Пинка. По крайней мере, такова была история. Возможно, он находился по ту сторону всего этого оборудования наблюдения, установленного вне поля зрения Пинка, ожидая увидеть какие-либо признаки того, что Джейсон действительно был, как предположил Бокснер, учеником Пинка.

Как бы нелепа ни была эта мысль, она беспокоила Джейсона. Он заставил себя сосредоточиться на Пинке, бесстрастно отмечая бритую голову и серебристую эспаньолку. Бледные, мёртвые глаза и губы бантиком. По крайней мере, в тюрьме Пинк получал надлежащий уход за зубами.

Джейсон сказал:

— Я работаю со старшим специальным агентом Кеннеди.

Пинк уставился на него.

— Мне всё равно, даже если ты специальный агент Фокс Малдер. Я согласился говорить с Кеннеди. Ни с кем другим.

— Кеннеди занят.

Губы Пинка приоткрылись, словно он был ошеломлён. Через секунду он сказал:

— Он боится встретиться со мной лицом к лицу.

— Ага. Вы его раскусили, — сказал Джейсон. — Он в ужасе. 

Он открыл свою папку.

Пинку это не понравилось.

— Я не собираюсь разговаривать с каким-то мелким агентом ФБР. Я буду говорить с Кеннеди и ни с кем другим.

— Тогда вы ни с кем не будете говорить. — Джейсон захлопнул папку, встал и подал знак охраннику.

Пинк смотрел на него с открытым неверием.

— Дайте знать, если передумаете, — сказал Джейсон.

Пожалуйста, передумай. Я не могу выйти из этой комнаты без чего-нибудь… хоть чего-нибудь… ты, ублюдок…

Выражение лица Пинка стало насмешливым. Он откинулся на спинку стула и скрестил руки.

— Пока-пока, — протянул он.

Джейсон подошёл к усиленной стальной двери. Охранник нажал кнопку, и дверь со звуком «жжж» открылась.

Чёрт. Ему потребовалось всего две минуты, чтобы испортить эту возможность. Кеннеди с него живьём кожу сдерёт. И Джейсон его не винил.

Может, Пинк отступит?

С другой стороны комнаты раздавалось только молчание.

Джейсон вышел. Дверь за ним захлопнулась с тяжёлым, окончательным звуком.

Кеннеди, наконец появившийся после встречи с доктором Фуксом, воспринял это хорошо.

На удивление хорошо, по мнению Джейсона. Предвидел ли он такой исход?

— Ладно. Не переживай. Давай перекусим, — сказал Кеннеди. — Разберёмся за ланчем.

Они нашли закусочную на безопасном расстоянии от тюрьмы и заказали бургеры и безалкогольные напитки.

— По крайней мере, Фукс не совсем чувствительная душа, — сказал Кеннеди, пока они ждали заказ. — Он в принципе не одобряет одиночное заключение, но не вступается за Пинка.

— Не могу представить лучшее место для Пинка, чем изоляция, — сказал Джейсон.

— Он, кажется, задел тебя за живое.

Задел за живое? Да, Пинк задел его за живое. Он убил того, кого Джейсон любил. Но последнее, чего он хотел, — это подтверждать любые мысли Кеннеди о его способности оставаться объективным и беспристрастным.

Официантка принесла безалкогольные напитки. Имбирный эль для Кеннеди и колу для Джейсона. Джейсон снял бумагу с соломинки и сказал:

— Итак, по словам Фукса, нет никакой вероятности, что Пинк мог подружиться с другим заключённым, который впоследствии был освобождён?

— Нет. Никакой. Пинк находится в той камере двадцать три часа в сутки. — Кеннеди был категоричен. — Единственное время, когда он не там, — это когда его конвоируют в душ или на прогулку на улицу в этот человеческий вольер с другими заключенными на пожизненное. Но мы не можем быть полностью уверены в том, насколько он контактирует с миром за тюремными воротами.

Теоретически у него нет никаких контактов — кроме радио, телевидения и подобранных материалов для чтения. На практике охранников можно подкупить, а сообщения можно тайно передавать различными методами и способами.

— Ему разрешены свидания? — спросил Джейсон.

— Ему разрешено два свидания в месяц с членами семьи.

— У него есть члены семьи?

— Нет.

Они замолчали, пока официантка ставила перед ними толстые белые тарелки с бургерами и картошкой фри. Она спросила, нужно ли им что-нибудь ещё. Кеннеди попросил горчицу и кетчуп. Джейсон попросил ранчо для картошки фри.

Напитки долили, приправы принесли, и Кеннеди сказал, как будто не было никакого перерыва:

— Ему также разрешено два телефонных звонка в месяц.

— Кто-нибудь звонит?

— Да. Его невеста, Корал Намм, и…

— Его невеста?

Кеннеди сказал с набитым ртом:

— Она была студенткой, участвовавшей в одной из этих организаций «Проект Невиновность».

— Какого чёрта они тратят время на такого, как Мартин Пинк?

Кеннеди поспешно проглотил, прочистил горло и сказал:

— Уточнение. Её группа не занималась делом Пинка, но так они познакомились. Хотя «познакомились» — не совсем правильное слово. Они переписываются, и она ему звонит.

— Он изнасиловал и убил семерых девочек-подростков.

Брови Кеннеди сошлись вместе. Он сказал:

— Я знаю. Но не всем в этом ресторане нужно это знать.

Джейсон взглянул на изумлённые лица в кабинке напротив их стола и виновато поморщился.

— Верно. Я просто не могу поверить…

— Да, можешь. Ты проходил все курсы психологии. Ты знаешь, что так бывает. Гибристофилия. Также известная как синдром Бонни и Клайда.

Да, Джейсон знал. Кажется, у каждого серийного убийцы находилась какая-нибудь женщина, которая его любила. Хотя обычно не та, на ком он был женат до того, как его преступления раскрылись.

Кеннеди сказал:

— Ему также иногда звонит один врач из Бостона. Доктор Джереми Кайзер.

— Никогда о нём не слышал. Какая у него специальность?

— Кажется, он психолог. Он работает над книгой о мозгах серийных убийц.

— Почему ему разрешено общаться с Пинком?

Кеннеди мягко сказал:

— Предположительно, потому что чем больше мы знаем о мозгах серийных убийц, тем безопаснее мы все будем жить. — Он откусил ещё один большой кусок своего бургера.

Джейсон макал свои тонкие картофелины фри в соус ранчо и мрачно размышлял. Наконец он признал:

— Я не так сыграл. Я не так с ним сыграл. Мне следовало подмазаться, обратиться к его худшей части натуры.

Кеннеди изучал его.

— Необязательно. Он ожидал бы именно этого. Он искал бы этого. Он захочет поговорить. Он ждал возможности поговорить десять лет. Думаю, он возьмёт то, что ему дадут. Если только он не думает, что ты блефовал.

— Я блефовал.

Глаза Кеннеди встретились с его. Кеннеди усмехнулся. Эффект этой широкой сверкающей демонстрации идеальных зубов был поразительным. Он выглядел моложе и гораздо дружелюбнее.

— Все блефуют. Ты был готов отойти от стола. Этого он не ожидал.

— Посмотрим.

Кеннеди оставался беззаботным.

— В прошлый раз мы не могли заставить его замолчать. Он провёл большую часть последних десяти лет в полном одиночестве. Думаю, мы услышим что-то от Мартина Пинка до конца дня.

Как оказалось, они услышали от Пинка — или, по крайней мере, от начальника тюрьмы — ещё до того, как закончили обедать.

Когда Кеннеди отключил мобильный телефон, его улыбка была его обычной и сардонической.

— Поздравляю. Тебе предоставили ещё одну аудиенцию.

Джейсон испытал облегчение. Отчасти. Он ненавидел мысль, что всё испортил. В то же время он не ждал с нетерпением ещё одной встречи с Пинком. Он не боялся за свою личную безопасность. И он не боялся, что потеряет контроль и попытается задушить Пинка. Всё было не так. В Пинке было что-то тревожное. В простом знании того, на что способен этот человек. Человек? Пинк был монстром. Монстром в человеческом обличье. Конечно, это был не политкорректный и не психологически обоснованный взгляд, но, по мнению Джейсона, это была правда. Сделать с Ханни и другими то, что сделал Пинк, было бесчеловечно. Хуже, чем животное.

Значительная часть его беспокойства была вызвана знанием того, что Пинк всё ещё способен на чудовищные поступки. Возраст не смягчил его. Одиночество и размышления не искупили вину. Достаточно было взглянуть в эти мёртвые глаза, чтобы понять, что если бы ему представился шанс, Пинк сделал бы всё снова. Только в следующий раз он постарался бы не попадаться.

Это было не безумие. Это было чистое зло. Между ними была разница. Большая разница.

Нельзя было стоять в присутствии этого безразличного зла и не поддаваться его влиянию. Или, по крайней мере, Джейсон не мог. Кеннеди, очевидно, был выкован из более прочного материала, раз сделал преследование и поимку таких созданий, как Пинк, делом своей жизни.

— Когда? — спросил он неохотно.

— Сегодня. Сейчас, — сказал Кеннеди.

— Сейчас?

Если Кеннеди и услышал нотку уныния, он не подал виду.

— Да, и на этот раз мы попробуем другой подход, — сказал он. — Более подходящий твоей личности.

— Моей личности? Что это значит? Какова моя личность?

Кеннеди не совсем улыбался, но его рот изогнулся в усмешке.

— Ты любопытен, обладаешь воображением и склонностью к драматизму. Ты любишь поговорить, прирождённый нахал, и тебе становится скучно следовать сценарию.

— Чёрт возьми, — возразил Джейсон. Склонность к драматизму? Прирождённый нахал? — Ты знаешь меня всего два дня!

Кеннеди пожал плечами.

— Это моя работа. Помнишь?

— Как я могу забыть, о Oracle of Quantico*?

Кеннеди усмехнулся, и Джейсон, услышав свои слова, скривил губу.

— Ты уверен, что не хочешь пойти сам? — сказал Джейсон, когда они припарковались на стоянке для посетителей. Он уставился на длинное, белое, зловещего вида здание. — Ты, наверное, выжал бы из него больше.

— Заманчиво. — Джейсон понял, что Кеннеди не шутит. — Я не хочу доставлять ему такого удовольствия. — Его рот слегка скривился. — Я полностью уверен в тебе, агент Уэст.

— Конечно, уверен, — сухо сказал Джейсон. — Но спасибо.

Он был удивлён, когда Кеннеди протянул руку и крепко сжал его плечо. Что касалось жестов привязанности, это было где-то между «держись, ковбой» и «увидимся на той стороне».

Это было особенно неловко, потому что меньше всего ему хотелось, чтобы Кеннеди подумал, будто у него с этим проблемы или, что ещё хуже, что он боится. Когда он взглянул на Кеннеди, тот смотрел в лобовое стекло, хмурясь своим мыслям, и Джейсон уже был забыт.

Джейсон вышел из машины и направился ко входу для посетителей.

Пинк улыбался, когда дверь комнаты для допросов закрылась за Джейсоном. Он выглядел почти добродушным, хотя холодный взгляд его глаз не изменился.

— Чем могу быть полезен, специальный агент Малдер?

У Кеннеди было два указания для второго раунда с Пинком: действовать по чутью и держать его в неведении.

— Давайте прекратим игры. Вы знаете, зачем я здесь, — сказал Джейсон.

На мгновение Пинк выглядел озадаченным. Это, конечно, было хорошо. Это было то, чего они хотели. Джейсон провёл весь путь от машины до этой комнаты, пытаясь придумать способы выбить Пинка из колеи. Ему просто хотелось, чтобы он сам не чувствовал себя таким же выбитым из колеи.

Он деловито сказал:

— Что вы можете рассказать нам об Охотнике?

Пинк уставился на него не мигая.

Джейсона снова поразило, насколько неестественно спокойным и сосредоточенным казался Пинк для человека, который провёл годы почти без человеческого контакта. Он не проявлял того поведения, которое обычно демонстрируют заключённые, проводящие длительное время в специальных изолированных блоках. Для него не было проблемой смотреть в глаза Джейсону, не было проблем сидеть смирно и, конечно, не было страха. Ни страха выходить из камеры, ни страха перед Джейсоном.

— Вы кажетесь знакомым, — внезапно сказал Пинк. — Я вас знаю?

Джейсон холодно спросил:

— Знаете?

Он помнил Пинка. Не очень хорошо. Помнил, как наблюдал за ним, когда тот удил рыбу на берегу Холиокского пруда. Помнил, как шутил с Ханни, что он появлялся только в те дни, когда она была дежурным спасателем, и никогда в дни Джейсона. Странный тип. Тип, от которого держались на расстоянии. Не тот, кого боялись. Не тот, о ком думали достаточно, чтобы бояться.

Сейчас он не мог позволить себе вспоминать об этом.

Пинк прищурился, размышляя.

— Сколько вам, двадцать девять? Тридцать? Вы слишком молоды, чтобы быть в группе по поимке Охотника. Ага. Да. Я вас знаю. — Он улыбнулся. — Я никогда не забываю лиц. Вспомню.

Кожа между лопатками Джейсона покрылась мурашками. Но это, несомненно, было задумано как запугивание. Имидж — это всё в бизнесе серийных убийц.

Он сохранял голос бесстрастным и лишённым эмоций.

— Я понимаю, вам разрешено смотреть телевизор и слушать радио в камере. Вы должны быть в курсе ситуации в Кингсфилде. Вы не собираетесь притворяться, что не знали, что Охотник — настоящий Охотник — вернулся?

— Настоящий… — Пинк замолчал. Он рассмеялся. Высокий, прерывистый звук, от которого волосы на затылке Джейсона встали дыбом. Пинк перестал смеяться. — Какой-то парень сворачивает шею девчонке, и ты думаешь, это работа Охотника?

— У этого преступника точно такой же модус операнди.

— У этого преступника, — передразнил Пинк. — Кто так говорит?

— Этот преступник знает то, что никто, кроме настоящего Охотника и правоохранительных органов, не мог знать об этих преступлениях.

— Настоящий… — Пинк взял себя в руки. Он снова улыбнулся. — Может, у меня есть у-ученик.

Джейсон рассмеялся. Возможно, Кеннеди был прав. Возможно, у него действительно была склонность к драматизму.

— Ага, конечно. Может, ты и был учеником.

— Нет.

Джейсон пожал плечами.

Глаза Пинка сузились.

— Он не знает всего. Этот новенький Охотник. Спорю на что угодно.

Джейсон развеселился.

— Как ты думаешь, чего он не знает?

Пинк смотрел на него, словно пытаясь прочитать Джейсона. Он, вероятно, был очень хорош в чтении людей. Джейсон смотрел в ответ. И снова он не мог не думать, что Пинк просто не проявлял того умственного истощения, которое обычно наносит длительное одиночное заключение. Это было удручающе. Джейсон хотел бы знать, что Пинк страдает.

— Это личное, да? — внезапно сказал Пинк.

Джейсон почувствовал проблеск тревоги.

— Да, лично я ненавижу психопатов.

Пинк откинулся на спинку стула, понимающе улыбаясь.

— Ага. Это личное. — Он сцепил руки, тихонько позвякивая цепями наручников, словно ему нравился звук звенящих звеньев. — Я скажу тебе, чего не знает этот другой Охотник: того, чего не знаешь ты. Того, чего не заметил тот ублюдок Кеннеди и копы.

— Например?

— Ты рыбачишь. — Рот Пинка презрительно сжался.

— Ты притворяешься.

Что-то яркое и враждебное зажглось в пустых глубинах глаз Пинка.

— Нет, мелкий ты засранец. Не притворяюсь. Ты скажи Кеннеди, чтобы пересмотрел все свои отчёты. Все свои папки. Все свои записи. Все свои фотографии с места преступления. Свои протоколы вскрытия. Он кое-что упустил десять лет назад. То, что должен был заметить с самого начала. То, что они все должны были заметить. Ты скажи ему, чтобы посмотрел ещё раз и хорошо посмотрел. А потом пришёл ко мне сам. Я не собираюсь тратить время с командой Б.

Джейсон кивнул, взял свою папку и встал. Пинк смотрел на него с холодным удовлетворением.

— О, подожди. — Джейсон повернулся обратно. Как будто мысль только что пришла ему в голову, он сказал: — Может, ты говоришь о русалках?

Не было часов, но он слышал, как тикают мгновения в этой оглушительной тишине.

Пинк казался по-настоящему потрясённым. Неподвижный, как статуя, он смотрел на Джейсона. Он, казалось, не дышал.

Джейсон улыбнулся.

— Ты не знаешь, что я имею в виду, да?

Пинк заикаясь, выговорил:

— Т-ты… они… откуда ты знаешь? Никто никогда…

Было почти завораживающе наблюдать, как уверенность Пинка рушится. Он держал этот секрет в своём чёрном, извращённом сердце все эти годы. Такой уверенный, что в конечном счёте он перехитрил всех, даже если только в этом одном пункте.

Для него это был бы важный пункт.

Джейсон сказал:

— Против тебя и так было достаточно улик. Трофеи, которые ты забирал у жертв. ДНК, разбросанная по всему тому фургону. Все эти веские судебные доказательства. И последнее, чего кто-либо хотел, — это романтизировать эти убийства. Так что эта информация была скрыта до тех пор, пока не понадобится. Только она никогда не понадобилась. Этому жюри не потребовалось и восьми часов, чтобы признать тебя виновным.

— Никто не знал, — прошептал Пинк. — Никто другой не мог знать.

— Кто-то знал. Я думаю, Охотник.

— Я и есть Охотник! — Пинк вскочил на ноги и чуть не упал. Его ножные кандалы были пристёгнуты к полу. Он удержался за стальной край стола, тяжело дыша. — Я — Охотник. Я. Никого другого нет.

Охранник уже открыл дверь, но Джейсон поднял руку. Он бросил через плечо:

— У нас всё в порядке.

Пинк сел на стул. Он начал раскачиваться мелкими, напряжёнными движениями.

— Почему русалки? — спросил Джейсон.

Пинк бросил на него странный взгляд, но не ответил.

— Ну, ты, наверное, и этого не знаешь.

На этот раз взгляд Пинка говорил, что Джейсон был бы мёртв, если бы обстоятельства были другими. Они не были другими, так что раскачивание продолжалось.

— Потому что ты не Охотник, — надавил Джейсон.

— Однажды я видел русалку. — Пинк уставился на стол.

— Где? — Джейсон подумал о Рексфорде. Пинк, который много охотился и рыбачил в окрестностях Кингсфилда, почти наверняка был знаком с Рексфордом. Может, он видел фиджийскую русалку. Может, вид этого уродства сбил его с пути.

А может, он родился таким.

— У неё были длинные синие волосы, — сказал Пинк. Он улыбнулся воспоминанию. — До пояса. И сине-золотая чешуя на хвосте. Милые маленькие плавнички. А её сиськи прикрывали две золотые ракушки.

— Где это было?

— Она показала мне язык. — Пинк всё ещё улыбался. — И я подумал… когда-нибудь я вырежу этот маленький язычок из твоего большого рта, гребаная рыба-пизда.

Пинк наклонился вперёд, чтобы выплюнуть последние три слова с жутковатой жестокостью. Джейсон не пошевелил ни мускулом, не позволил ничему отразиться на лице.

Он думал: надо было прикончить тебя, когда была возможность.

— Спорим, у тебя это часто бывало, — сказал он.

Пинк наклонил голову.

— Как ты сказал, тебя зовут? Агент Норт? Саут? Ист? Уэст.

— Именно, — сказал Джейсон. — Специальный агент Уэст. Я в телефонной книге под буквой Ф.У. Так как, думаешь, этот подражатель узнал о твоей русалке? Ты, должно быть, кому-то рассказал.

Пинк закатил глаза. Он был коварен или просто пытался выглядеть коварным? В основном он просто выглядел ненормальным. Справедливости ради, это входило в территорию.

— Он обещал, — пробормотал Пинк. — Никто не узнает. Это был наш секрет. Только мы двое. Никто другой никогда не узнает.

Джейсон спросил скептически:

— Кто никогда не узнает?

— Он. Мой ученик. — Пинк встал. — Охранник! — Он стукнул по столу закованными в наручники руками. — Охранник! Мы закончили. Охранник!

Джейсон отошёл от стола, когда охранник вошёл в комнату.

Когда Пинка уводили, их взгляды встретились. В его глазах горел нечестивый смех.

*Оракул Куантико