Глава 10

Молодой, влюблённый кузнец не догадывался, что был разоблачён ещё в первый день. Дочь Кидэра лишь делала вид, будто не замечает преследующего её юношу. Что же касается её отца — плотника Кидэра — тот тоже не мог не заметить странного, щегольски одетого человека, день за днём топчущегося напротив его дома.

Однако плотник не спешил предпринимать никаких действий. Он выжидал, надеясь понять, чего добивается молодой человек. Но Беру только приходил, стоял подолгу, глядя на ворота, и затем уходил. Так продолжалось больше недели.

Кидэр понял: незнакомец не решается сделать первый шаг. И тогда облегчил ему задачу. В тот день плотник впервые с начала слежки вышел из дома и показался на глаза юноше. Но тот будто его и не заметил. Беру смотрел в его сторону, но взгляд у него был таким отсутствующим, будто он ослеп. Худощавое, гладкое лицо казалось застывшим. Он щурился от ветра, что трепал кончики выбившихся из-под шапки волос, и стоял, как вкопанный, сунув руки в широкие рукава халата.

— Эй, сынок! — окликнул его Кидэр. Но Беру не шелохнулся. — Сынок! — повторил плотник уже громче.

На этот раз слова достигли цели. Кидэр махнул рукой, призывая его подойти.

— Мир твоему дому, уважаемый! — пропел Беру с натянутой улыбкой, стараясь скрыть неловкость.

— Как тебя зовут? — голос плотника не располагал к любезностям.

— Б-Беру, — смущённо пробормотал юноша.

— Почему ты каждый день приходишь к моему дому? — ещё строже спросил Кидэр.

— Я… я не прихожу… то есть я… — понёс какую-то неразборчивую чепуху Беру.

— Зайди в дом, — коротко приказал плотник.

Это было сказано тоном, не допускающим возражений. Беру нерешительно последовал за хозяином, который пропустил его вперёд лишь у самого порога.

Кидэр заранее предупредил дочь, что намерен пригласить её поклонника в дом. У неё было время привести себя в порядок. Теперь она стояла всего в двух шагах от него, как и положено воспитанной дочери, встречая гостя на пороге.

Беру бросил быстрый взгляд на внутреннее убранство. Он оказался в просторной комнате, залитой закатным светом. Судя по всему, её использовали и как кухню, и как гостиную. Дальняя часть помещения была отделена тонкой перегородкой, за которой, вероятно, находились спальные комнаты.

Кидэр молча указал на низкий круглый стол под окном. Вокруг было расстелено множество подушек и подстилок. Мужчины сели друг напротив друга, скрестив ноги. Эйлин принесла гостю чашку козьего молока и сразу же ушла в одну из спален.

— Я — Кидэр, — заговорил плотник уже спокойнее. — Мою дочь зовут Эйлин.

— Я — Беру, сын Малена.

— Я знаю, кто ты. Эйлин мне всё рассказала. Надеюсь, мне не придётся отрезать тебе руки, — Кидэр усмехнулся, вынул из-за пояса нож и стал разглядывать гравировку на клинке. — Нож мне понравился. Думаю, ты станешь достойным продолжателем дела своего отца.

Щёки кузнеца вспыхнули от смущения, но он ничего не ответил.

— А теперь поговорим о деле. Ты так и не сказал, зачем приходишь к моему дому. Впрочем, можешь не отвечать. Я и сам знаю, что влечёт тебя сюда. Точнее — кто.

Кидэр говорил абсолютно серьёзно:

— Моя дочь унаследовала красоту своей матери. Многие юноши мечтали видеть её хозяйкой своего очага. Но я каждому ставил условие: Эйлин сама выберет себе жениха. В моём доме строгие порядки. Если хочешь стать её мужем, перестань прятаться и следить за ней, словно вор.

Он сделал паузу, а затем добавил:

— Я позволю тебе встретиться с ней трижды. Вы сможете говорить о чём угодно, но только в моём присутствии. Если после трёх встреч ты не передумаешь, а она согласится прожить с тобой всю жизнь, я лично состригу локон её волос — и это будет моё согласие на ваш брак. Что скажешь, эркин? Принимаешь условия?

Беру радостно кивнул.

— Вот и хорошо. Мы будем ждать тебя завтра, в это же время.

Поняв, что разговор окончен, Беру попрощался и поспешил уйти.

Он шёл знакомыми улочками, ныряя из одной в другую. Казалось, он летел, не касаясь мостовой. Чувства переполняли его, и в тот вечер он не смог удержать их в себе — всё рассказал матери: и про нож, и про слежку, и про условия Кидэра.

Сула слушала, едва дыша. Она всхлипывала, вытирая слёзы, — слёзы радости. Измученная женщинами судьбой, она боялась спугнуть это долгожданное счастье.

Она даже не придала значения странным условиям плотника. Обычно в таких случаях семья жениха присылала специальных посредников. Но сейчас её мысли были далеко от условностей. Ей просто не верилось, что её младший сын уже готов стать мужчиной — настоящим главой семьи.