Глава 10 - Первая попытка
– Успокойтесь, дышите... Глубокий вдох… – священник дышит вместе со мной и, еле сдерживая смех, пытается придать серьёзности голосу. – И перестаньте ёрзать, наконец!
Замираю, ладони потные. Сердце вот-вот вырвется наружу.
Я не знаю с чего начать и просто говорю, говорю, говорю, вываливая бессвязный поток мыслей.
– Никитка и глазом не повёл! А я сам сижу и внутреннюю сторону щёк покусываю. Потом он встал…
– Остановитесь уже! – святой отец берёт меня за сжатый кулак и, вглядываясь в глаза, говорит. – Не торопясь расскажите всё с самого начала.
Выдыхаю и погружаюсь в воспоминание.
Душно... По груди стекает пот. Открываю форточку и два раза легонько бью себя по лбу оконной рамой.
После 12 дубля я перестал считать. Стоит мне нажать кнопку записи, как из меня лезет словесный винегрет. Голос дрожит, телодвижения неестественные, мысли скачут. Нет, так не пойдёт.
Выключив камеру, без сил валюсь на диван. Смотрю в потолок. От люстры к правому углу протянулась трещина, похожая на взбухшую вену.
Залезаю в карман и, скомкав листки со шпаргалками, кидаю на пол. Чёртов хлам, только час убил на подсказки. Нужен другой подход, другой подход…
Мягкая обшивка дивана успокаивала, и, зевая, я решил покемарить несколько минут.
Глаза слипаются, и вдруг что-то колет меня в бок.
– Что же вас укололо? – возвращает в реальность вопрос священника.
– Не знаю. Может, мне даже показалось, но в этот самый момент сон как рукой сняло и…
Я снова погружаюсь в воспоминание.
Всё, что мне нужно – это два компонента. Уверенность и расслабленность.
Иду на кухню и, открыв морозилку, хватаю зажатую между пачек пельменей бутылку водки. На глаз наливаю 20 грамм, закручиваю пробку и в последний момент решаю добавить ещё 10 грамм. Одним глотком осушаю стакан, на ходу занюхиваю кожу на сгибе локтя и жму на кнопку записи. Затем встаю напротив камеры и, раскрыв рот, удивляюсь. Речь течёт, слова идут складно, а главное смысл.
– Смысл? – опять встревает священник.
– Ну да. Дело-то деликатное, а я за два года научился говорить мягко, без нажима.
Святой отец внимательно на меня смотрит.
– Тут дело такое. Скажешь всё в лоб – Никитка в слёзы ударится и убежит на улицу. А если начнёшь юлить, то сын подумает, что это розыгрыш... У меня даже на такие случаи фотографии остались. Я показываю их и вижу, как он в лице меняется, прям на глазах бледнеет...
– Продолжайте
– Я на камеру выдал всё как обычно – ни больше ни меньше. Рассказал про амнезию, и тут говорю... – сказал я, снова мыслями возвращаясь в квартиру.
– Я тебя очень люблю и хочу, чтобы ты продолжал заниматься тем, что приносило тебе радость. Каждый день ты рисовал потрясающие картины. С самого утра был неразлучен с рисованием. Пожалуйста, продолжай. – я сглотнул ком в горле, чувствуя самый ответственный момент. – У тебя большой талант к творчеству.
После этих слов я подошёл к камере, взял её в руки и направил в угол, где стоял штатив с мольбертом и новые купленные краски с кисточками. В кадре показывается мой палец, указывающий на мольберт и мой закадровый голос:
– Я, сынок, на этот раз всё купил новое, так что не стесняйся и рисуй в своё удовольствие.
– И? – вырвалось у священника.
– И-и-и пулей в душ. От меня как от животного разило. Марафет навёл, быстро перезаписал диск с прошлым дублем и с утра отдал Никитке.
Я потупил глаза и, как мог, придал драматизма, чтобы заинтриговать священника.
– Вы же недоговариваете? Да и во всей истории есть изъяны. Например, что, если сын попросит в подтверждение увидеть свои старые рисунки?
Медленно подняв голову, я посмотрел на алтарь и сказал:
– А вы не торопитесь, святой отец, не торопитесь… Давайте по порядку.
Эта книга уже вышла в свет!
Если тебе не терпится узнать продолжение, читай книгу полностью ЗДЕСЬ
И другие мои книги:
- «Пересадка на станции «Вечность»
- «Проснись и обернись»
- «Отстойные полезные привычки»
- «Сцена после титров»
- «На небесах тебе нет места»
- «Наперегонки со счастьем»
- «Второй шанс умереть»
- «Головоломка. Бизнес-роман»
- «Судьба шлёт знаки или на***»