Глава 1 часть 2

Никто не сказал Саймону, что новый доктор будет красивым.

Он не хотел ехать полтора часа из Коппер-Пойнта в Дулут и обратно, чтобы встретить нового хирурга, особенно когда его попросили об этом в последнюю минуту, в конце затянувшейся смены. Он работал в ненормированном графике семь дней подряд, а потом они захотели, чтобы он привёз доктора, о котором все говорили так, будто он был вторым пришествием для больницы Святой Анны? Впрочем, Саймон не мог отказаться. Эрин Андреас, новый директор по персоналу и сын президента больничного правления, попросил его лично.

— Операционному медбрату и положено встречать нового хирурга, ты не находишь? — Андреас сопроводил эти слова тонкой, извиняющейся улыбкой. — Я планировал поехать сам с группой врачей, но всех вызвали на дежурство, а мне нужно разбираться с внутренним кризисом. Так что буду очень признателен, если ты сделаешь это для нас.

Он не стал ждать, пока Саймон согласится, а просто дал ему указания, когда и как встретить доктора Ву. Он также прислал ещё одну копию того, что Оуэн называл «Этой чёртовой служебной запиской», — напоминание о строгих новых наказаниях за романы между сотрудниками. Саймон понятия не имел, имел ли Андреас в виду его или нового доктора.

Сжимая в руках наспех сделанный приветственный плакат и чувствуя, как с каждым шагом хирурга пульс учащается, Саймон решил: да, служебная записка точно была адресована ему. Доктор Ву мог бы сниматься в азиатской дораме — до того он был красив. Он и правда сильно смахивал на Аарона Яня, одного из пяти любимых актёров Саймона с сайта DramaFever. И ростом вышел. Саймона нельзя было назвать низким, но по сравнению с доктором Ву он казался себе коротышкой.

Высокий. Красивый. Точеный. Короткие чёрные волосы, не крашеные, но уложенные в художественный творческий беспорядок. Тёмные глаза, которые быстро и цепко оглядели зал аэропорта, а затем остановились на Саймоне. Длинная волевая челюсть, слегка тронутая дорожной щетиной, и самые выразительные скулы, какие Саймон когда-либо видел.

Я буду работать бок о бок с этим человеком каждый день. Подавать ему инструменты. Следовать каждому его указанию. И если он пахнет хотя бы вполовину так же хорошо, как выглядит, я рухну в операционной ещё до того, как привезут пациента.

Мысленно отвесив себе оплеуху, Саймон выпрямился и улыбнулся, поднимая плакат повыше, когда мужчина приблизился.

— Доктор Ву? Здравствуйте и добро пожаловать. Я Саймон Лейн, операционный медбрат медицинского центра Святой Анны. Приятно познакомиться.

Доктор Ву пожал протянутую руку, но при этом огляделся по сторонам, словно что-то искал. Когда Саймон понял, что именно, он опустил взгляд, чувствуя, как щеки заливает жаром.

— Прошу прощения, что встречаю вас только я. Мы маленькая больница, как вы знаете, а тех, кто планировал вас встретить, срочно вызвали по экстренным случаям. Надеюсь, вы не в обиде.

Ву прочистил горло, не глядя на Саймона.

— Конечно, нет.

Саймон был уверен, что хотя бы капельку обиды доктор всё же испытывал, и ему стало неловко, но с другой стороны, мужчина имел полное право расстроиться. И это было так похоже на начальство — подставить медбрата, чтобы он расхлёбывал кашу, которую заварили другие.

Сейчас было не время жалеть себя или вздыхать над красотой доктора. Доктор Ву проделал долгий путь и заслуживал профессионализма. Заставив себя улыбнуться, Саймон жестом указал на коридор.

— Пойдёмте за багажом?

Ву поправил сумку на плече и кивнул, сжав челюсть.

— Давайте.

Они молча прошли в зону выдачи багажа, где уже собрались почти все пассажиры из Миннеаполиса. Пожилая женщина в жёлтом, окружённая детьми и взрослыми, помахала доктору Ву, когда он проходил мимо, и он помахал в ответ. Саймон хотел было спросить, знакома ли хирургу эта женщина, но решил, что вопрос глупый, и сосредоточился на текущем деле. Профессионализм. Будь профессионалом.

— Ваши вещи должны выдать на второй ленте.

Доктор Ву глянул по сторонам, затем приподнял бровь с выражением тихого презрения.

— Что ж, если нет, то их всего две.

Саймон проследил за его взглядом.

— Наверное, вы правы. Я как-то не думал об этом. Я не был ни в одной другой зоне выдачи багажа. Я вообще ни разу не летал на самолёте. — Осознав, что, наверное, не стоило этого говорить, он потёр щеку. — Простите, не хотел показать, что они прислали за вами команду второго сорта. Я, может, ничего не знаю об остальном мире, зато я эксперт по Коппер-Пойнту.

Господи, Лейн, он же подумает, что они прислали за ним деревенского дурачка. 

Но даже когда он думал это, Саймон заметил, что доктор Ву улыбается — по-настоящему.

Это было великолепно. Если мужчина пошлёт в его сторону слишком много таких улыбок, Саймону понадобится не хирург, а кардиолог.

Багажная карусель ещё не заработала, поэтому Саймон заполнил паузу разговором, который, как он надеялся, мог заинтересовать доктора Ву.

— Администраторы сказали мне свозить вас поесть до того, как мы поедем в Коппер-Пойнт, но если вы слишком устали, можем пропустить это. Кажется, кто-то забил вашу квартиру продуктами на первое время, но мы могли бы остановиться по дороге, чтобы купить всё, что вам нужно. — Он замолчал, закусил губу и покосился на доктора Ву. — Я должен вас предупредить. В Коппер-Пойнте с продуктами серьёзные проблемы. Я имею в виду, еда у нас есть, конечно, но поскольку население маленькое и однородное, тому, кто хочет готовить что-то, выходящее за рамки сборника лучших церковных рецептов, приходится либо ехать в Дулут, либо заказывать через интернет. Мой хороший друг, он вроде как гурман, вечно на это жалуется. Так что, если хотите, мы можем заехать в магазин. Но это может и подождать.

Чёрт, его понесло. Карусель всё не двигалась, а хирург молчал. Один украдкой брошенный взгляд показал, что он всё ещё улыбается. Даже шире, чем раньше.

Саймон подавил стон и сжал руки по швам. Когда он заговорил снова, голос у него дрогнул.

— Приятно, когда в город приезжает кто-то новый, и нам очень нужен хирург. Штатный хирург, я имею в виду. — Он чувствовал, что щёки его покрылись красными пятнами, краска стыда заливала шею. — Простите. Я много болтаю, когда нервничаю.

Голос Ву был подобен тёплому бархату, окутавшему его.

— Простите, что заставляю вас нервничать.

Он и правда заставлял Саймона нервничать, но Саймон не хотел, чтобы его новый начальник знал это, и уж тем более не хотел, чтобы он знал почему.

— Я… вы… вы не заставляете меня нервничать. Я просто… просто расстроен, что вам пришлось встречаться со мной, вот и всё. Вы заслуживали лучшего приёма. Уверен, больница это компенсирует, когда мы приедем в город.

— Ваш приём более чем адекватен. Спасибо, что приехали.

Доктор Ву звучал почти мягко, и Саймон не мог дышать. К тому же он был почти уверен, что всё его лицо и шея стали красными, как клубника.

Багажная карусель наконец задвигалась, выбрасывая чемоданы из жёлоба, и доктор Ву отошёл от Саймона, чтобы забрать свои вещи.

— Где вы думали остановиться на ужин?

Саймон дрожащими пальцами разблокировал телефон и открыл список ресторанов, который дал ему Андреас.

— Есть итальянский ресторан с хорошими отзывами. А, но он в другой стороне. — Впрочем, большинство заведений были в другой стороне. Он смирился с тем, что вернётся домой за полночь. Стараясь не показывать разочарования, он перечислил остальные варианты из списка. — Есть место под названием «Ресторан 301». «Американская классика с местным колоритом». Я не уверен, что это значит, но могу посмотреть меню. Есть ещё один итальянский. Ничего себе. Их там штук пять. — Он пролистал дальше. — «Таверна на холме» — там греческая пицца из дровяной печи. — Он нахмурился. — Что делает пиццу греческой? Это вообще реальное блюдо или, по-вашему, это уловка, чтобы разыграть туристов?

Доктор Ву опустил голову, а когда поднял, выглядел так, будто изо всех сил сдерживается, чтобы не рассмеяться. Прежде чем Саймон успел извиниться за очередную глупость, хирург заговорил.

— Если честно, я бы предпочёл бургер и пиво, без пафоса.

Саймон был уверен, что в тщательно подобранном списке Андреаса «без пафоса» не было. Он открыл приложение с отзывами, ввёл в поиске «бургер» и просмотрел результаты. Первый же вариант сразу же оживил память, и он понял, куда хочет отвезти доктора Ву.

— А «Клайд Айрон Воркс»? Там гораздо проще, но еда хорошая, и большой выбор местного пива. Я, конечно, пить не буду — я за рулём.

— Звучит идеально.

Когда Ву забрал свои чемоданы с ленты, Саймон взялся за ручку того, что побольше.

— Позвольте, я возьму это. У вас есть ручная кладь и второй чемодан.

Доктор Ву помедлил, затем склонил голову.

— Спасибо.

Как и опасался Саймон, чемоданы хирурга полностью заполнили его багажник и большую часть заднего сиденья.

— Простите за тесноту, — щёки Саймона горели от стыда, пока он оплачивал парковку и выезжал из аэропорта. — Я собирался одолжить машину у друга, она побольше, но она оказалась в ремонте.

— Никаких проблем.

К этому моменту Саймон уже не мог понять, был ли Ву просто вежлив или его действительно не беспокоила теснота. Неуверенность снова развязала ему язык.

— Скоро вы познакомитесь с Оуэном. Это один из моих лучших друзей ещё со средней школы и анестезиолог в больнице Святой Анны. Он был в той самой группе, которая должна была вас встречать. Кэтрин, ещё одна моя подруга и наш акушер-гинеколог, тоже собиралась приехать, но слишком много её пациенток решили родить.

Ву смотрел в окно, разглядывая проплывающие мимо пейзажи.

— Вы упомянули, что хорошо знаете Коппер-Пойнт. Вы давно там живёте?

Саймон рассмеялся:

— Всю эту жизнь и, возможно, свою прошлую. Я из тех, кто может проследить родословную до прапрабабушки, жившей в этом городе. Когда мне было четыре, город праздновал своё стопятидесятилетие, и меня посадили на платформу в каком-то костюме первопоселенца вместе с другими детьми — потомками семей-основателей. — Подумав, он вспомнил, что стоял тогда рядом с Эрином Андреасом, который был всего на пару лет старше.

— Расскажите мне о городе. Я немного читал в интернете, но это, конечно, не то же самое, что знать из первых рук.

— Ну, он стоит на заливе, который впадает в Верхнее озеро, и это одно из первых поселений на территории бывших Северо-Западных территорий. До этого там активно торговали пушниной. Кажется, европейцы пришли сюда ради добычи полезных ископаемых. — Саймон закусил губу. — Ладно, историю Коппер-Пойнта я знаю не так хорошо. Но могу сказать, что у нас есть песчаный карьер — кажется, сначала добывали медь, а теперь песчаник, — и колледж. Он называется Бэйвьюский университет, но это маленький гуманитарный колледж. У нас есть студенческий городок, где ресторанов больше, чем в центре, и несколько забавных магазинчиков. Из-за того, что мы далеко от всего, наша главная улица держится неплохо, даже несмотря на крупные сетевые магазины. Город у нас средних размеров, но достаточно маленький, чтобы все знали всех. Иногда больше, чем хотелось бы. 

— Вы переезжаете из Хьюстона, да? Я посмотрел, пока ждал. Ух ты, он действительно огромный. Вы приехали туда откуда-то ещё из Техаса до того, как поступили? Мне мало что о вас рассказали. Я знаю, что вы родились на Тайване и проходили ординатуру в Бэйлоре, но и всё. — Рука Саймона коснулась плаката, лежавшего между ними, и он решил, что сейчас самое время покончить с извинениями. — Простите, если плакат получился чересчур. Я неправильно понял и подумал, что вы переехали из Тайваня совсем недавно.

Доктор Ву взглянул на плакат с тёплой улыбкой.

— Нет, мне понравился плакат. Спасибо. Я переехал с семьёй из Тайбэя в Хьюстон, когда мне было десять. Так сложилось, что университет, в который я хотел поступить, оказался в том же городе, и мне повезло попасть на ординатуру в Бэйлор.

— Вот это да. Я думал, у вас был бы более сильный акцент, если вы так поздно переехали.

— У моей сестры иногда бывает, но мы оба много работали, чтобы отработать американское произношение и выучить английский. Нам обоим было важно не выделяться. — Он покачал головой с сожалением. — Мы пересмотрели кучу фильмов. Она находила сценарии, и мы читали их вместе.

Саймон не собирался признаваться, но дорога перед ним действовала гипнотически, как и низкий, ровный голос доктора Ву, и слова вырвались сами собой.

— Хотел бы я так же выучить корейский или китайский. Я смотрю кучу азиатских дорам на DramaFever, но выучил только «извините», «спасибо» и «я тебя люблю», да и в последнем я не совсем уверен.

Наступила неловкая пауза, во время которой Саймон внутренне съёжился, а доктор Ву промолчал.

— Вы… смотрите азиатское телевидение? — наконец спросил Ву.

Саймон кивнул, отказываясь смущаться из-за своего признания.

— Романтические дорамы. Это мои любимые. Я наткнулся на одну случайно на Netflix, она мне очень понравилась, и Netflix, конечно, стал рекомендовать всё новые и новые, и меня затянуло. Я узнал, что есть целый канал, посвящённый им, и всё, со мной было покончено. Теперь я смотрю новинки по мере их выхода, но я также вернулся и пересмотрел много старых. — Он подавил желание извиниться за себя и продолжил. — Я думаю, это лучше большей части того, что показывают по американскому телевидению. Из-за них мне хочется путешествовать.

— Есть какая-то причина, почему вы не можете?

Саймон пожал плечами.

— Наверное, не было возможности. — Решив быть честным, он добавил: — И ещё мне немного страшно. Раньше я хотел путешествовать повсюду, но чем старше становлюсь, тем более невозможным это кажется. Я всё ещё хочу этого, но не хочу ехать один, и… — Он заставил себя улыбнуться. — В общем. Вам-то уж точно не страшно. Я с нетерпением жду возможности работать с вами, доктор Ву.

Ву ничего не ответил, только уставился в окно с нечитаемым выражением лица. Саймон уже собирался извиниться за то, что сказал что-то не то, когда заметил, что хирург положил ладонь на край картонного плаката, держась за него, как за якорь.

Может, он многое испортил, но с плакатом попал в точку. По крайней мере, это у него получилось.

Ресторан, куда его повёз провожатый, оказался с причудливой индустриально-городской тематикой, а меню было более чем многообещающим — полно бургеров, пасты и, как и говорил Лейн, огромный выбор местного пива. Хун Вэй заказал два разных сорта, большой бекон-чизбургер и вдобавок луковые кольца.

Лейн, взявший салат с копчёным лососем, моргнул, наблюдая, как Хун Вэй с аппетитом поглощает кольца в пивном кляре.

— Так вы, выходит, не врач, заботящийся о своём здоровье?

Хун Вэй пожал плечами, вытирая рот салфеткой и стряхивая крошки с пальцев.

— Моя мать и бабушка вечно пилят меня, чтобы я правильно питался, так что при любой возможности вырваться из-под их влияния я отрываюсь по полной. — Он пододвинул корзинку с кольцами к Лейну. — Попробуйте. Они превосходны.

Лейн поднял руку и покачал головой, с любопытством разглядывая Хун Вэя. Хун Вэй углубился в еду и питьё, немного ошеломлённый заявлением Лейна о том, что Хун Вэй не боится. Теперь он чувствовал себя загнанным в угол, что было непросто, потому что чем ближе он подбирался к своей новой реальности, тем сильнее становился его ужас. Еда и алкоголь казались лучшим убежищем.

Ему нравилось слушать, как говорит Лейн, поэтому он поискал повод для расспросов.

— Вы рассказали мне о городе. А что насчёт больницы? Мой график не позволил мне приехать в Висконсин, чтобы всё как следует осмотреть.

Как и надеялся Хун Вэй, Лейн расслабился и с готовностью принялся рассказывать о больнице.

— Святая Анна — это небольшая больница для неотложной помощи, вы, наверное, уже знаете. Наверное, самое важное, что я могу вам сказать, поскольку вы, судя по всему, всегда имели дело с крупными больницами, — это то, что в маленьких больницах другая атмосфера. Я работал в крупной больнице после окончания учёбы, и атмосфера в таком месте, как Святая Анна, совсем другая. В отличие от крупных больниц, где много этажей и отделения изолированы друг от друга, у Святой Анны все сидят друг у друга на головах. У нас только один пост медсестёр. Одна врачебная комната. Один блок лифтов, хотя есть и служебный лифт в зоне прачечной. Технически у нас сто коек, но из-за правил для больниц неотложной помощи мы используем только семьдесят пять. И хотя у каждого своя конкретная роль, мы подменяем друг друга везде. Я должен быть операционным медбратом, но я выхожу в любую смену, где нужны руки. Врачи в том же положении.

Ничего из этого не всплывало, когда администрация проводила с ним собеседование, думал Хун Вэй, потягивая пиво, но он не удивился. Интересно, сколько ещё всего он сможет выведать у Лейна.

— Какая там рабочая атмосфера? Люди ладят друг с другом? Они конкурируют?

Лейн, казалось, был озадачен.

— Конкурируют? Я не уверен, что вы имеете в виду. Насчёт того, ладят ли… ну, это зависит от человека. Оуэн — доктор Ганьон — известен своим тяжёлым характером, но, по-моему, это преувеличено. Медсёстры много сплетничают, мне это не нравится, но никто не может это остановить. — Он вздохнул. — Больничное правление немного… пугает. Они все старые, что было бы нормально, но это сборище старых дружков. Главный врач — он, я всегда думал, хороший парень. Он дружил с одним из моих друзей в школе. А директор по персоналу — сын президента правления, и он заставляет меня нервничать. Знаете Роз из фильма «9 to 5»?

«9 to 5» был одним из фильмов, которые они с Хун Су использовали, чтобы улучшить свой английский.

— Да, я с ней знаком.

— Он иногда напоминает мне её. Мне кажется, всё, что я говорю, немедленно доходит до правления.

Лейн играл с соломинкой — сначала пальцами, затем губами, глядя куда-то в сторону и, видимо, о чём-то глубоко задумавшись. Хун Вэй замер с луковым кольцом на полпути от тарелки, завороженный видом полных губ Лейна, дразнящих соломинку.

«Прекрати», — приказал он себе. «Он медбрат. Твой медбрат».

Заклинание развеялось, когда Лейн откинулся на спинку стула с решительным видом.

— Я скажу вам это, потому что вы в любом случае когда-нибудь услышите. В последнее время у нас в больнице Святой Анны было много скандалов. Прежнего главного врача, Ника Беккерта, уволили за растрату, и ещё воздух не успел очиститься, как женатого врача из клиники поймали на романе с медсестрой. Это было похоже на мыльную оперу в реальной жизни, только всё стало уродливым и попало в газеты и телевизионные новости. Не думаю, что тогда правление следило за всем так же пристально, как сейчас, хотя деньги их всегда волновали. В общем, у нас появился новый главный врач и новый специалист по персоналу. Последний действительно закручивает гайки. — Лейн направил вилку на Хун Вэя. — Не обманывайтесь внешностью Эрина Андреаса. Он кажется маленьким и милым, но он улыбается, когда кусает. С тех пор как он приехал в прошлом месяце, он уже уволил четверых.

Интересная информация. Хун Вэй переваривал её, потягивая пиво.

— Он уволил кого-нибудь из врачей?

Лейн рассмеялся — смех оказался удивительно горьким.

— Вы шутите? Нет, конечно. Врачи никогда не ошибаются. — Видимо, вспомнив, что находится в присутствии врача, Лейн отвёл взгляд и прочистил горло. — Я хочу сказать, больница всегда даёт врачам преимущество по отношению к остальным.

— Что ж, тогда это будет интересная перемена. — Хун Вэй взял бургер и откусил кусок, размышляя, пока жевал. — До сих пор я был хирургом-ординатором. Всё было моей виной, даже если в тот момент я спал дома.

— Ничего не будет вашей виной. Я думал, станет легче, когда мы перешли на электронную систему записей, потому что наконец-то врачи не могли винить нас в том, что мы не могли разобрать их безумный почерк или когда они неправильно писали назначение, а фармацевт орал на нас. Теперь они всё равно назначают неправильную дозу, а когда фармацевт говорит, что такая доза убьёт пациента, и звонит им, чтобы сказать об этом, мы получаем нагоняй за то, что позволили им прервать врача.

Пиво развязывало Хун Вэю язык, заставляя смеяться легче. Оно также заставило замолчать голос, предупреждавший его не замечать, как свет в ресторане пляшет мягкими бликами на светло-каштановых волосах Лейна, отбрасывая приятные тени на его широкие плечи.

— Со мной такое тоже случалось во время ординатуры. Но я не планировал передавать этот опыт своим медбратьям. Я думал, предпочту быть компетентным хирургом.

О, у Лейна была прекрасная улыбка.

— Кстати об этом. Я не знаю всей истории, но слышал, как говорили другие врачи и некоторые администраторы. Я слышал, что вы исключительно хороший хирург, или что у вас есть какой-то особый талант? Я не всё понял из того, о чём они говорили, но я уяснил, что нам очень повезло, что вы работаете в Святой Анне.

Хун Вэй прижимал стакан к губам дольше, чем было необходимо, пытаясь решить, что ответить. Он не сказал всей правды в интервью больнице Святой Анны. Может, они раскопали её сами? Впрочем, это не имело значения, но ему стало не по себе. Весь смысл приезда сюда был в том, чтобы отступить в тень и быть простым хирургом общего профиля.

Он прочистил горло и поставил стакан.

— Да, у меня было много мест на выбор для работы после ординатуры. Но я решил приехать в Святую Анну, потому что хотел более камерного, неосложнённого опыта работы в больнице.

— Что ж, насчёт неосложнённого не знаю, но близкого и личного общения с людьми вы получите больше, чем вам хотелось бы. — Улыбка Лейна была кривой, извиняющейся и невероятно обаятельной. — Боюсь, это касается и меня. У нас есть ещё пара обученных медбратьев на подмену, но, как и вы единственный хирург в Святой Анне, я единственный операционный медбрат. Так что мы будем часто видеть друг друга, доктор Ву.

— Зовите меня Джек.

Лейн приподнял брови.

— О, это ваше имя? Хм, не то, что я ожидал. У большинства людей на Тайване сейчас есть западные имена?

Пиво расслабило Хун Вэя до такой степени, что пути назад не было. Или, может быть, дело было в улыбей Лейна и его мягких глазах. 

— Нет. Джек — это имя, которое я использую с людьми вне семьи, потому что американцам трудно даются азиатские имена.

— Не возражаете, если я узнаю ваше настоящее имя? Я буду называть вас Джек, если вам так удобнее, но мне интересно, кто вы на самом деле.

Кто вы на самом деле. К этому моменту он был в равной степени и Джеком, и Хун Вэем, но Лейн был таким трогательно-неуклюжим, что Хун Вэй не мог устоять. Он поёрзал на стуле.

— Ву Хун Вэй.

Почему он произнёс это в тайваньском порядке, поставив фамилию на первое место? Теперь он просто дурачился.

«Ты идеалист». Голос Грейс Альбертсон вернулся к нему. Хун Вэй вынужден был согласиться. Хотя теперь он задавался вопросом, не придётся ли ему признать себя и романтиком.

— Ву Хун Вэй.

Хун Вэй вздрогнул и замер.

Произношение Лейна было таким же неуклюжим, как у любого американца, а может, и хуже, потому что он явно пытался подражать Хун Вэю.

С самого аэропорта во взгляде Саймона Лейна читалась тоска по связи, но теперь Хун Вэй увидел правду о том, чем было на самом деле томление медбрата, — правду, которую его провожатый, вероятно, не хотел ему показывать. Он проделал весь этот путь, чтобы встретить нового хирурга, потому что его попросили, потому что он хороший парень… и потому что он одинок.

Не успев приготовиться к атаке, Хун Вэй рухнул, рассыпавшись в прах.

Он допил первое пиво и взялся за второе, сделав долгий глоток.

— Можете называть меня Хун Вэй, если хотите, Саймон.

Саймон улыбнулся так широко, что уши его приподнялись, а ореховые глаза засияли.

Теряясь в этой улыбке, Хун Вэй не мог вспомнить, почему, собственно, ему не следует флиртовать со своим медбратом. Что-то подсказывало ему: чем упорнее он будет сопротивляться Саймону Лейну, тем сильнее его засосёт.

Отношения — это не то приключение, ради которого он приехал в Коппер-Пойнт, и всё же каждое его чутьё подсказывало Хун Вэю, что Саймон станет тем приключением, которое он в итоге получит.