Глава 1. Пятница

Вообще-то, в Алматы в пятницу вечером можно найти с десяток мест, куда легко и со сносным комфортом пристроить свою задницу. Но Нурик был консерватором. Если однажды ему что-то понравилось, он уже не станет искать другое. Во всяком случае, пока не утратит интерес к понравившейся вещи, месту или человеку. Так произошло и с «Галиафом». Он пока ещё ни разу не подводил.

С Дулой забились на восемь. Нурик кинул взгляд на часы, вмонтированные в панель машины. Без пяти восемь.

«Камри» бесшумно вкатилась на забитую парковку. Услужливый паренёк, в обязанности которого входило пристраивать машины клиентов, сегодня что-то задерживался. По боковому окну яркими бликами заиграли буквы, составлявшие название ресторана: Галиаф.

Окинув взглядом площадку перед своим любимым злачным местом, Нурик решил не заморачиваться. Просто отвернул ключ зажигания и выдернул его. Часы тут же потухли, как и вся панель. Колонки замолчали.

Поискать свободное место? Убедиться в том, что ты не перегородил кому-то дорогу? Зачем? Зачем заботиться о людях, которых ты даже не знаешь? Незачем. Каждый должен заботиться только о себе.

Когда механизм центрального замка издал вселяющий уверенность хруст опустившихся кнопок, Нурик развернулся лицом к сияющему огнями фасаду. Связка ключей с брелоком в виде рации благополучно опустилась на дно левого кармана джинсов.

Он сплюнул на осенний асфальт. Погода не шептала, но на настроение, слава богу, это не влияло.

Проигнорировав улыбчивое приветствие официанта, дежурившего у входа, Нурик стал шарить глазами по лицам собравшихся. В основном зале — аншлаг. Ни одного пустого столика. Кого тут только не было: одинокие дамы, собравшиеся после трудовой недели — разведенки или просто стареющие незамужние; богатые студенты, пока ещё уверенные в том, что именно они крутят земной шарик на пальце, словно баскетбольный мяч; влюблённые (или влюбляющиеся) парочки, предпочитающие слабо освещённые и желательно дальние столики.

Дулы не было.

Слуга «Галиафа» продолжал натянуто улыбаться очередному посетителю. Между столов в разных направлениях сновали славные труженики злачного бизнеса, одетые по классике жанра: белый верх — чёрный низ.

Дула был предсказуем и вежливостью королей никогда не обладал.

— VIP-комната свободна? — не глядя на застывшего в ожидании официанта, бросил Нурик.

— К сожалению, нет, — отозвался тот и понёс что-то про другие свободные кабинки.

Медленно смещающийся взгляд посетителя, наконец, остановился на лице услужливого студентика, облачённого в ресторанную «робу».

— Новенький, что ли?

— Да, — чуть замявшись, ответил официант с едва заметным пушком над губой.

— Скажи Райхан: Нурик Балгин приехал.

Студент слегка замешкался, и Балгин прикрикнул:

— Чё стоишь?

Уже спустя минуту Нурик выслушивал извинения переполошившейся тучной женщины — хозяйки ресторана. Несмотря на то, что Балгину ещё не было и тридцати, а Райхан уже перевалило за пятьдесят, с самой первой встречи парень обращался к ней исключительно на «ты». Хотя разница в возрасте была очевидной. Райхан же, напротив, придерживалась вежливой формы обращения. Хозяйка «Галиафа» старалась не обижать постоянного, а главное — щедрого клиента. Тем более, наведённые справки указывали на то, что с такими людьми лучше не ссориться. И она не ссорилась. А ставшая причиной маленького инцидента «випка» на деле оказалась пустующей.

Дула притащился только в девятом часу. Ввалился в комнату, шлёпнул ладонью по протянутой руке друга и плюхнулся на диван. Откинулся на спинку, изображая усталость, закурил и выпустил в потолок струйку голубоватого дыма.

— Два часа сюда ехал! — заявил он наконец. — Прикинь! Два часа. Это от моей-то работы! Да тут идти…

— Вот и пришёл бы! — едко подметил Нурик. — Ты, Дула, скоро совсем пешком ходить разучишься. Машины чаще, чем обувь, стал менять. Вон, уже пузо отрастил. Мамонище.

Балгин глуповато рассмеялся. Мелкие, покрытые незаживающими трещинками губы Дулы тоже стали растягиваться. Он опустил подбородок к самой груди, выпятил нижнюю губу и посмотрел на свой живот, который никогда не обладал рельефностью.

— Сам ты мамонище! — обиделся Дула. — Нормальный живот. Чё обязательно все должны быть такими доходягами, как ты?

В принципе, стандартное начало любой пятничной попойки.

Чем больше пили, тем больше слов начЛиар произносить обычно угрюмый Дула. Нурик вёл себя, как обычно. Была у него одна особенность, из-за которой многие думали, будто он никогда не пьянеет. Его организм реагировал на алкоголь полным отключением активности — той фазой опьянённого состояния, ради которой, как правило, и совершаются возлияния.

— Блин, братан, походу я и вправду зря сегодня за руль сел, — подумал вслух Дула, когда в разговоре возникла очередная пауза.

— Да и я тоже, — отозвался Балгин. — Надо Райхан сказать, пусть присмотрит до завтра. Я водилу пришлю — он и твою, и мою заберёт. А сегодня на такси разъедемся.

— Да не, я, наверное, сам уеду. О! А хочешь, я за твою сяду? Тебя докину, а ты мне такси из дома вызовешь?

— А тебе оно надо?

— Так просто. Чё, тебе жалко, что ли?

— Не пойдёт. Дула, ты совесть имей. Я машину месяц как купил. В целлофане брал, а ты мне её за одну ночь угробишь.

— Да с чего? — возмутился Дула. — Я за рулём — десять лет. Могу с закрытыми глазами ездить. Я ещё ни разу сам никого не бил. Меня били, а я не бил. Ну, то есть… я про машины, в общем.

— Я понял, но всё равно не пойдёт. Говорю же: сегодня тачки бросаем здесь.

— Да щас! Ты если хочешь — на такси езжай, а я своего «Лёху» здесь не брошу.

Фамильярно «Лёхой» Дула называл зарегистрированный на имя его жены белый джип, в прошлом году только сошедший с конвейера одного известного автоконцерна.

— Тогда я с тобой поеду, — неожиданно объявил Нурик. — От тебя такси вызову. Всё равно мне из Каменки до дома ближе, чем отсюда.

— Вообще да, — поддержал Дула.

Друзья помолчали. Паузу нарушил Нуртай:

— Э, братан! Тебе хорош на сегодня. Давай счёт попросим.

Дула ответил немым протестом. Вместо счёта заказали ещё одну бутылку виски, заранее договорившись, что до конца допивать не будут. Естественно, этот договор был чистой формальностью. Друзья засиделись до того момента, когда в основном зале замолкает музыка.

Теперь-то уж точно пора. Угрюмая, уставшая за вечер, молодая официантка с внешностью, нетронутой пороками большого города, принесла прямоугольную папочку с вложенными в неё чеком и сдачей. Не дожидаясь ухода клиентов, она принялась собирать посуду со стола.

На улице было темно и сыро. Моросил мелкий ноябрьский дождь. На полупустой парковке ожидала своего владельца серая «Тойота». Перегородив добрую половину узкого въезда, она давала другим выезжающим немало поводов вспомнить мать её хозяина.

Нурик уже полез в карман за ключами, но сзади раздался возмущённый голос Дулы:

— Э, ты куда?

Чёрт! Он ведь обещал, что поедет на его машине, да ещё и не к себе домой. И кто за язык тянул?

Ночная дорога была пустынной. В этой части города всегда имелся относительно ровный асфальт. За это, кстати, отдельное спасибо Дулату Игизбаеву, уверенно державшему сейчас баранку своего «Лёхи». Как сын одного влиятельного политика, он может себе позволить ездить домой по хорошей дороге.

Оказалось, что Дула не хвастал. Несмотря на обильное количество спиртного в организме, он действительно неплохо управлял автомобилем. Ловко лавируя между редкими в этот час машинами, он набирал скорость.

Очень скоро белый «Лексус» обогнал всех, и теперь друзья мчали по мокрой дороге одни. Внезапно все фонари разом погасли. Дула стал сбавлять скорость и включил дальний свет. Фары высветили из темноты два голубых огонька. Затем стал вырисовываться чей-то силуэт. Это был не человек. Скорее — большая собака, или…

— Чёрт! Да это же ирбис! — почти прокричал Дула.

— Кто? — Нуртай не особо разбирался в животном мире, и слово «ирбис» ему ни о чём не говорило.

— Снежный барс. Ты чё, в школе не учился?

— Смотри, какой дерзкий! Уходить не собирается, — подметил Балгин, глядя в глаза большой пятнистой кошке, перегородившей дорогу.

Дула остановил машину метрах в десяти от зверя и потянулся к бардачку.

— Чё ты делаешь? — поинтересовался Нуртай.

— Хочу шмальнуть в него, — невозмутимо ответил друг, нащупывая ствол.

— Зачем? — всё не мог понять Нуртай.

— Шкуру в своём кабинете повешу. Дорогая вещица!

Передёрнув затвор старого, но надёжного «Макара», Дула потянул на себя ручку двери и стал медленно выходить из машины. Балгин последовал его примеру.

Дула долго целился, привлекая к себе внимание хищника. Впрочем, животное всем своим видом показывало, что не чувствует никакой опасности.

В ночной тишине громыхнул выстрел. Ствол брызнул струёй огня. По всем расчётам, пуля должна была угодить аккурат в одно из пятнышек на груди, но крови на белой шкуре не появилось. Всё это время мирно сидевший на задних лапах зверь лишь вздрогнул от грохота и настороженно поднялся. Примерно секунду длилось молчаливое переглядывание между двумя людьми и одним хищником, непонятно как тут оказавшимся.

Но потом всё произошло очень быстро. За доли секунды пятнистый барс преодолел расстояние, отделявшее его от агрессора. Дула хотел выстрелить в упор, но не успел. Почему-то барс не стал нападать. Он лишь опрокинул его на спину — и просто скрылся в темноте.

Ещё секунд десять длилось оцепенение, в которое впали оба приятеля. Затем Нурик кинулся к Дуле. Тот уже успел принять сидячее положение.

— Походу, плохая была затея, — сочувствующим голосом сказал Нуртай, присаживаясь на корточки напротив друга.

— Ни фига себе! Ты понял чё-нибудь? Я в академии десять из десяти с такого расстояния делаю!

Оба замолчали. Дула оглянулся назад, потом с интересом посмотрел на пистолет. Отряхнул джинсы и поднялся, со словами:

— Поехали отсюда быстрее. Не нравится мне всё это.