Глава 1. Музей

Утренние лучи солнца бестактно врывались сквозь полупрозрачные шторы, ласково, но, все таки неприятно намекая на то, что пора вставать. Уже давно пора вставать. В зимнюю пору солнце встает поздно, а каждый неуважающий себя студент идет сквозь сугробы по потемкам на первую пару. Наш герой более высокого мнения о себе, или же наоборот, слишком беспечен и глуп. Лололошка, он же Ло, он же “Райт младший, ты снова проспал первые две пары” - студент первого курса филологического факультета в шумном Эльденхейме. Беззаботный и улыбчивый “дурачок” с добрым сердцем, по крайней мере, так о нем говорят все, кому приходилось иметь с ним дело. Не зря поговаривают, что глаза - это зеркало души, а глаза Лололошки были прямым тому доказательством: яркий блеск больших голубых очей так и кричал всем “Привет, мир, как я рад жить и наслаждаться всем происходящим вокруг!”. Он был довольно высок и строен, можно называть его моделью… если б только не его вкус в одежде и аксессуарах. Если к его белой толстовке, которую парень носил то на себе, то с собой (в зависимости от погоды) претензий еще не было, то к выбору всяких безделушек, несущих в себе лишь “эстетический” характер, их было уйма. Например, парень всегда носил на голове синие очки, со слов Ло - это его “изюминка”, но со стороны больше походило на то, что у бедного мальчика проблемы, а нагрузка в филологическом стала конечной. Может, именно поэтому в его ухе красовалась длинная серьга с двумя звездами, больше напоминающими искры. К счастью, звание “педика” ему не светило, по крайней мере, пока Ло находился в кругу таких же как он - творческих и неординарных личностей. Чего только стоил его лучший друг детства - Эграссель, поступивший вместе с ним на одну специальность. Или же это Ло поступил вместе с ним? К этому мы вернемся чуть позднее.

Время не ждет и с кухни в сотый раз доносилось протяжное “Лололошка-а-а!”, с нотками нетерпения, однако, все еще мягкое и теплое, прямо как в детстве, когда облажался и виновато хлопаешь глазками перед злой матерью, чей нежный голос тяжело воспринимать как угрозу. Но Лололошка уже не маленький мальчик, поэтому, как только парень разлепил глаза, перед ним нарисовался силуэт недовольной женщины, скрестившей руки на груди. Эта необычайно нежная в душе, но суровая снаружи женщина, его мамочка - Элизабет Райт, или же просто “душечка Бетти”, как её всегда звали соседки-старушки и подруги.

- Милый, ты снова проспал, - досадно опустив глаза и посмотрев на часы на руке сказала мама. Бетти старалась выглядеть строже, но виновато хлопающий глазками Ло каждый раз возвращал ее в детство. Наверное, она никогда не увидит перед собой здорового лба, это ведь по-прежнему её маленький, смышленый, но неуклюжий Лололошечка.

- Извини, - стыдливо ковыряя пальцами в одеяле прохрипел еще не до конца проснувшийся Ло, - профессор не будет сильно ругаться, если я успею к его паре по-, - не успел он договорить, как телефон издал протяжный “пилиньк”, норовясь слететь с комода. Неужели казни на смертном одре ему не избежать? Может быть, импульсивное желание до конца жизни работать за гроши баристой было не таким уж и плохим, даже копейки лучше, чем ругань от вышестоящих, Ло не терпел, когда на него повышали голос. Стыдно.

Парень потянулся к комоду и кончиками пальцев подцепил телефон, с дрожащими от напряжения пальцами, он пытался притянуть его к себе не уронив. Получилось, на этот раз повезло больше, чем в предыдущий. Когда Ло нажал два раза по экрану на нем красовались уйма пропущенных будильников и одно сообщение. Это было смс от Эграссы: “Доброе утро, друг, надеюсь ты не забыл, что после второй пары мы едем в национальный Эльденхеймельский музей истории и искусств. Просто решил поспать подольше. Здоровый сон это хорошо, я дам тебе все конспекты, ты только ответь!”

Глаза Лололошки больше не выглядели ярко и жизнерадостно, он уставился в телефон, будто смотря сквозь него и ловя вьетнамские флешбеки. Голову парня заполнил белый шум.

- Задница, - коротко и ясно сказал Ло, полностью отпрянув от сна.

- Ну что ты, милый? Не переживай, даже если тебя поругают, то сразу же забудут, все будет хоро-, - не успев договорить, Элизабет видит перед глазами протянутый Лололошкой телефон с сообщение от Эграссы, - и правда задница.

Парень подрывается с изнеженной и такой теплой кровати: медлить больше нельзя. Ему наскучили пары по иностранным языкам, подтрунивающие парни из столовой и принижение со стороны преподавателей, но не творчество в целом! Выбраться на свежий воздух вместе с группой, так еще и обогатить свой кругозор работами гениев минувших веков это то, в чем Лололошка нуждался прямо сейчас, перед новым годом и рождеством, когда пронизывающий до костей мороз сменяется лаконично падающим на землю пушистым снегом.

Увидев обеспокоенного и шурудящего по углам сына, Бетти заботливо подает его изношенную белую толстовку и пальцем указывает в сторону черных брюк, после чего поворачивается и поспешно удаляется.

- Завтрак уже готов, душенька, - доносится с кухни ласковый голос мамы, пока парень неуклюже и быстро натягивает на себя толстовку с брюками, параллельно путаясь в ней. Даже в такую погоду очки являлись неотъемлемым аксессуаром Лололошки, поэтому, не давая себе даже крупицы времени на раздумья, он берет почему-то столь родные и так полюбившиеся ему голубые очки и напяливает их себе на голову. Готово! Шатен в последний раз смотрит на себя в зеркало: белая толстовка, черные брюки, “уложенные” руками кудрявые волосы, нелепые очки и торчащая из левого уха серебряная серьга с двумя звездами - вот и весь наш Лололошка.

На выходе из комнаты Ло на бегу подхватывает черный изношенный портфель и вместе с ним залетает на кухню. На тарелке красовалась любимая овсяная каша с надписью “ily <3”, сделанная малиновым джемом - Элизабет и правда была душкой. Пока Лололошка трапезничал, в нос ударил до боли знакомый запах.

- Мам, - расстроено посмотрев на мать, протянул парень, - ты готовишь курицу на ужин?

- Ах, Ло, - с ноткой разочарования пролепетала Бетти, не было понятно в ком она была разочарована больше - в себе, или по непонятной причине в Лололошке, - мне тоже иногда хочется поесть чего-то вкусненького, поэтому я решила пожарить курицу, - она резко замолкла, оставляя рот в открытом положении, будто ей было что добавить, - чтобы поесть её сама, да, - неуверенно пролепетала Элизабет, взглянув на поникшего сына. Его уже мало волновали отговорки матери, следовательно, и явную недоговорку он пропустил мимо ушей.

По непонятной причине, Ло с детства не любил есть курицу. Лололошке нравились курочки и он очень сильно расстроился, когда в детстве, побывав в зоопарке, не обнаружил там их. Кризис 5-ти лет не отпускал его так долго, что им с Элизабет пришлось съездить в деревню, дабы увидеть так полюбившихся Лололошке птиц. Надо было видеть, как его глаза заискрились при виде упитанной курицы, кудахтающей и глуповато смотрящей на маленького Лошечку. Для парня курицы были такими же домашними любимцами, как для других людей кошка или собака, поэтому он терпеть не мог разговоры о том, как кто-то навернул сегодня отменную курочку на гриле. Это нечестно! Впрочем, до веганства ему было далеко: свинину, говядину, да и рыбу, он ел с удовольствием. Курица была особенной.

- Ладно, - протянул шатен, жалобно взглянув на мать. Его вкусы не должны были распространяться на других, он уже не маленький. И будь проблема иная, то ему бы не составило труда пересилить себя. Но были в жизни Ло аспекты, чья важность и странность были выше внутреннего стержня. Или они являлись его частью? К примеру, носка голубых очков - их важность была для Лололошки равноценна важности жизни всех-всех курочек на свете. Иногда Ло неиронично думал о том, что у него какие-то отклонения, впрочем, тогда это давало ответ на вопрос почему он творческая личность.

Свободное время нещадно близилось к концу, Лололошка быстро забил рот остатками каши и кинулся к выходу. Сегодня все было против него: шнурки на кроссовках непослушно путались и выскальзывали из рук Ло, задерживая его и заставляя паниковать только больше.

- Вот же, блять, - не выдержав выдохнул Ло и дело наконец-то пошло. И так всегда, стоит только поныть, как дело делается.

- Молодой человек! - послышался грозный мамин упрек. Бетти по неизвестной Лололошке причине не терпела ругань в доме от слова совсем. Впрочем, наверное, это поведение базовой мамы. Но легче от этого не становилось. Слышать мамино недовольство сейчас хотелось меньше всего, особенно, когда он и так её наверняка расстроил как минимум два раза за день, а он только начался!

- Пока, мам, я побежал! - захлопывая за собой дверь и ринувшись к двери подъезда крикнул Ло. Он надеялся, что Бетти слишком занята своей курицей, дабы выказывать свое недовольство ему в догонку.

***

Под ногами приятно хрустит белый и недавно выпавший снег. Как и всегда: снег радовал жителей Эльденхейма ближе к концу декабря. Чем это не новогоднее чудо? А может наоборот, новогоднее проклятье. Странно, что снег радовал жителей лишь на новый год, а после всех праздников бесследно исчезал до следующего декабря. Но Лололошка чувствовал, что в этом году будет не так, что в этот раз снег особенный.

Ступать по сугробам было тяжело. Создавалось ощущение, что он идет на месте, а вдруг это правда? Так он никогда не успеет! Проведет свой день в четырех стенах дома и будет слышать запах курицы, отдавшей свою жизнь ради минутного удовольствия. А ведь она могла бегать по курятнику и воспитывать маленьких цыплят, но злые люди забрали и распотрошили её ради таких же злых людей. Несправедливо! Что если люди начнут делать так же: потрошить друг друга ради радости одних и несчастья других? Но нет, это будет наказуемо, а маленькие курочки не могут подать в суд, у них же крылышки.

Пока Лололошка думал о страдальческой и несправедливой жизни куриц, параллельно чуть не плача от человеческой жестокости, вперед виднелось до боли знакомое и успевшее приесться здание - Эльденхеймский Гуманитарный Университет, или же просто ЭГУ.

Еще полгода назада Лололошка сидел в приемной комиссии, с дрожью в коленках заполняя документы и нервно посматривая на администрацию, которая, в свою очередь, очень вальяжно и даже как-то безалаберно ширялась по коридорам, бегала из кабинета в кабинет, попивала кофе и уродливо хихикала, слушая очередную сплетню о нижестоящих коллегах. Но даже несмотря на это, привлекательная обложка и статус заставили Ло закрыть глаза на все те недочеты, что себя даже не старались скрыть. За эти полгода парень вдоль и поперек проверил на себе и убедился в выражении “не суди книгу по обложке”, только, в его случае, за красивой и статной обложкой скрывались всюду царящее кумовствоВид фаворитизма, заключающийся в предоставлении привилегий родственникам или друзьям, независимо от их профессиональных качеств., унижение по любому признаку, отходящему от нормы и старый педагогический состав, что Лололошка не считал проблемой, до момента, пока на собственной шкуре убедился, каково это, стать грушей для битья для старого деда, который знает только свое мнение и неправильное. Разве такое заведение имеет право зваться “гуманитарным”? Разве такое место выносит в свет будущих деятелей искусств, журналистов, лингвистов и таких же преподавателей? Впрочем, в последнем шатен сомневался все меньше и меньше.

Но как в семье не без урода, так и в “темном царстве” не без лучика солнца. В данном случае, в роли него выступал зеленоглазый блондин, встревоженно оглядывающийся по сторонам в поиске кого-то, неужели Лололошки? И правда. Как только на горизонте более четко показались голубые очки, а вслед за ними и узнаваемая повсюду физиономия неуклюжего мальчишки, с товарища тревогу как рукой сняло. Лололошка тоже заприметив друга встрепенулся. Парень ускорил свой шаг, а как только сугробы под ногами обратились расчищенной дорогой, побежал к нему навстречу.

- Эграссель! - вскрикнул Ло. Так звали его друга. Эграссель был довольно высоким блондином, как уже известно, с зелеными, выразительными глазами, слегка прищуренными, из-за чего создавалось ощущение, что он тот еще плут и лжец. Но это контрастировало с его нежной и заботливой натурой. Сам Ло часто сравнивал Эграссу со спокойным и любвеобильным котом, на что тот, в свою очередь, смущенно хихикал, отвечая, что Лололошка “был в прошлой жизни золотистым ретривером, преданным, дружелюбным и до безумия терпеливым”.

Добежав до друга, Лололошка кинулся в крепкие и теплые объятья Эграсселя. Худенький, но высокий Эграсса еле удерживал более массивного Лололошку, который обвил руки вокруг его шеи. Руки блондина в ответ робко коснулись талии Ло, которую было затруднительно нащупать сквозь несколько слоев теплой одежды.

- Ты спас меня, дружище! - начал Лололошка, на радостях ластясь к другу, - если бы не ты, этот день был бы са-а-амым ужасным! - скорчив грустную рожицу продолжал лепетать Ло.

- Пустяки, - тепло улыбаясь в ответ, закряхтел Эграссель, - но я буду рад, если ты перестанешь пропускать пары под конец года, - ноги предательски задрожали, не в силах более выдерживать веса Ло, - а еще я буду рад доехать до музея со здоровой спиной, - аккуратно взяв своими руками руки Лололошки, он намекнул, что им пора закругляться с дружескими щебетаниями.

К слову, со стороны парни больше походили на голубков, нежели на друзей, даже пускай очень близких. Впрочем, публику не удивил бы оба варианта. Лололошка всем казался странным, а Эграсса был слишком добр и мил с “просто другом”. Но на все колкости в свою сторону, парни реагировали резко негативно, с явно написанным на лице отвращением, по крайней мере, у Эграсселя. Ло и Эграсса были не просто однокурсниками, нашедшими общий язык с первого дня и плывущих по одной волне на протяжении всех курсов. Их связывала долгая и крепкая дружба, продолжавшаяся всю сознательную жизнь. Молчаливый малыш Эграссель и неуклюжий болтливый Лололошка шли рука об руку с начальной школы. Людей вокруг всегда удивляло то, насколько разные дети нашли общий язык и пребывали в гармонии друг с другом, но ведь противоположности всегда притягиваются и дополняют друг друга? Так думали и сами ребята. Шубутной Ло, путающийся в собственных мыслях делился всем бредом, который он хранил внутри себя, с Эграссой, который, в свою очередь, внимательно слушал своего друга. Порой Лололошке казалось, что Эграссель ему ближе, чем просто друг, даже если он носил титул “лучшего друга”. Он был убежден, что лучших друзей может быть несколько и в этом не будет ничего плохого, но среди всех Эграссель всегда будет стоять где-то выше, находиться в каком-то особенном приоритете.

- Долго еще сюсюкаться будете, попугаи-неразлучники? - раздался грозный голос куратора - профессора Гибсона. Это был мужчина в возрасте, с массивной седой бородой и такими же седыми волосами, которых, как обычно, было намного меньше, чем в бороде, а сквозь скудные волосинки виднелась потешная лысина. Эта лысина так и кричала: “Эй, мелюзга, я здесь старший и я здесь самый умный - мнение студентов дальше мусорки не уходит”.

Не обращая внимания на недовольства и язвительность профессора, парни тут же отпрянули друг от друга, первым это сделал Эграссель. Он имел поразительную способность молниеносно меняться в лице, так, например, сейчас его лучезарная улыбка с искрящимися от радости зелеными глазами, сменились на серьезное и сосредоточенное выражение, слегка уставшее и отрешенное от мира сего. Почему-то любые двоякие взгляды на них Эграссой всегда воспринимались очень резко и негативно, в то время как сам Лололошка не видел за ними ничего такого, даже если понимал, что они за собой несут. Но ведь все они не правы.

Спорить было нечего, да и некогда, все уже двинулись в сторону прибывшего автобуса. В Лололошке теплилась надежда, что посетив внушительный по размерам музей, все неприятности сегодняшнего дня тут же забудутся, а его голова забьется изысканными картинами, которые, к слову, ему нравится разбирать. Парню нравилось копаться в символизме тех или иных вещей на картине, разбираться в исторических справках того века, когда произведение было написано. Ло считал именно это своим призванием, своей изюминкой - видеть мир иначе, более глубоко и многогранно. Ведь, все вокруг наполнено не только белым и не только черным, даже у серого цвета полны полно оттенков. Но ласковая рука Эграсселя, коснувшаяся плеча Ло, заставила шатена вернуться в реальность.

- Ты как обычно у окна? - спросил блондин, заранее выискивая взглядом два свободных места, - пошли вон туда, - указав пальцем на два отдаленных от основной толпы места и схватив Лололошку за руку, парень ускорился. Потерять такой "райский уголок" было непростительно.

- Ага. Уверен, что в ином случае меня опять будет мутить, - Ло недовольно скукожился только от мысли, что тошнота настигнет его в скачущем по сугробам автобусе. Хотелось верить, что в этот раз снегоуборочные машины были готовы к внезапным предновогодним холодам.

Парень уселся на холодное сиденье. Видимо, прогревать автобус перед выездом - дело не барское. К счастью, мучения продлились недолго. Как только транспорт тронулся, салон стал наполняться теплом, то ли от дыхания других, то ли от работы мотора, а может и вовсе от всего сразу. За окном друг за другом сменялись дома, засыпанные большим слоем снега, красивая, однако, пора, особенно, когда снег одаривает собой чуть чаще раза в год. Внутри Лололошки будто боролись демон с ангелом: один требовал наплевать на все и убежать с Эграсселем далеко-далеко, валяясь в сугробах и закидывая друг друга снегом, пока губы обоих не посинеют. Другой, аккуратно свесивший ноги с плеча Лололошки ангелок, просил парня одуматься и посвятить день культурному просвещению. Сегодня целомудрие одержало победу. Стоило Ло пригреться, как глаза начали предательски слипаться, дорога обещала быть относительно долгой, так что он вполне мог позволить себе немного вздремнуть, особенно, после всего пережитого стресса. Голубые глаза то закрывались, то снова резко раскрывались, взгляд мутнел, а голова клонилась вниз, казалось, что еще пара таких махинаций и парень провалится в желанную дремоту. Что-то резко бухнулось на плечо Лололошки, заставив того встрепенуться. Это был Эграссель.

“Опять всю ночь сидел за книгами”, - глубоко вздохнув, подумал Ло. Его ничуть не смущало такое поведение Эграссы, да и в целом к любым тактильностям парень относился если не положительно, то снисходительно. Но в случае с Эграсселем, Лололошке было только в радость принести пользу и дать другу возможность передохнуть, он заслужил. Голубоглазый тепло улыбнулся своему другу и какое-то время продолжал пялиться на него, сам того не замечая. Лололошка словно снова резко провалился в свои думы, совсем позабыв о так понравившемся ему пейзаже за окном, да и сейчас он не имел значения.

Теплое и равномерное дыхание блондина давало понять, что тот провалился в глубокие дремы. Он спокойно выдыхал в сторону Ло, слегка обдавая шатена свои теплым дыханием. “Тепло” подумал Лололошка, не в силах отвернуться от Эграссы. Будто что-то сковало его взгляд на блондине и не давало выбраться. Головой он понимал, что так долго пялиться странно, но чем дольше его взгляд задерживался на Эграсселе, тем больше изюминок он находил в его внешности, в моменте это ощущалось как зависимость, от который было тяжело избавиться. “И как он только следит за такими волосами” снова подумал парень. У Эграсселя были прямые длинные волосы, словно у модели, чей уход состоит из как минимум 10 ступеней. Лололошка всегда акцентировал внимание на них, но сейчас в особенности. “Наверняка они очень мягкие” продолжал свои внутренние раздумья шатен. Его рука невольно потянула в сторону головы Эграссы. Лололошке было правда интересно, и он не ощущал в своих действиях чего-то странного, это просто интерес. Гнезду Ло было далеко до такой отпадной шевелюры, а выглядеть привлекательно хотелось не меньше. Но все таки было в этом действии что-то смущающее, и он это понимал, поэтому хотелось обойтись без пробуждения друга. Как только рука Ло приподнялась в сторону головы Эграссы, резкий толчок заставил обоих парней подскочить. Всполошенно оглядываясь вокруг, блондинчик еле разбирал, где он, что произошло и кто рядом с ним.

- Все в порядке? - спросил Эграсса сквозь зевок.

- Да, - отрезал Лололошка, снова отвернувшись к окну. Ни с того ни с сего его сердце встревоженно забилось, наверное, резкий толчок напугал. Однако, это смутно состыковывалось с нежеланием не то чтобы говорить, а даже смотреть в сторону Эграсселя. Будто на лице Ло было написано то, что минутой ранее он хотел нагло ворваться в личное пространство друга. Весь последующий путь до музея они провели в тишине.

***

За окном друг друга все так же сменяли заснеженные дома, но среди общей массы однотипных крыш показалось нечто большое, величественное и статное - это и был Эльденхеймский музей истории и искусств. Огромное старинное здание, красовывшееся в самом центре Эльденхейма, имеющее историю не менее увлекательную и обширную, чем экспонаты внутри. Красивые мраморные колонны на входе приглашали гостей погрузиться в удивительный мир искусства и истории, а прямо над названием красовался красивый горельеф, изображающий одно из исторических событий на месте нынешнего города. Доподлинно неизвестно, сколько лет этому сооружению и как именно оно строилось, местные жители лишь слушают байки от местных старушек. Каждая из них звучит как полноценная новая история, но есть в них то, что объединяет каждую - неизвестный богатый коллекционер, некогда деятель искусств и просто щедрый человек, желающий посвятить всех жителей Эльденхейма в богатое творческое наследие предков и современников. Естественно, щедрость предков не распространяется на реалии и сейчас билет в музей стоит прилично. Все таки, это культурное наследие всего города. Но, в преддверии нового года, правительство не скупилось на бесплатное окультуривание и без того бедных студентов со всех вузов Эльденхейма. Вот это благородство!

Если уж это распространялось на все вузы, то не только выходцы ЭГУ должны были мерзнуть на входе? Эльденхейм мог похвастаться тремя большими вузами - уже ранее “прославившийся” ЭГУ, Эльденхеймский Медицинский Университет и Эльденхеймский Технологический Институт. Последних можно было не ждать, даже если ребята оттуда были на удивление приятными. Администрация ЭТИ (забавная, однако, аббревиатура) относилась наплевательских к подобному отдыху и была убеждена, что бедолаги айтишники должны страдать от зари до зари. Царство им небесное.

Догадки оказались правдивы: рядом с автобусом гуманитариев припарковался еще один транспорт - белый, массивный двухэтажный автобус. Ну такому лакшери авто могли позавидовать даже ЭТИ. Из транспорта друг за другом вышли студенты, как бы прямо они не держали осанку, синяки под глазами выдавали количество бессонных месяцев, а наличие у каждого третьего очков "писало" на лбу количество прочитанных книг на латыни. Это были студенты ЭМУ.

ЭМУ были культурно развиты не меньше гуманитариев, а юные медики без труда находили общий язык с писателями, художниками и лингвистами из ЭГУ, порой, им даже было что обсудить, а также помочь друг другу в чем-то касаемо учебы. Выходцы ЭМУ всегда добивались высот в своей профессии: директор медицинского вуза гордо заявляет о том, что большая часть окончивших обучение в ЭМУ стали докторами наук, которые теперь преподают у них новым, юным и наивным лбам. Неясно только одно - радость это или больше разочарование в учебе? С одной стороны, Эльденхейм не самое престижное место для постоянной жизни и работы, если человек жаждет славы и народного признания, то ему явно есть куда стремиться за пределы города. Но с другой стороны, каков шанс, что ЭМУ настолько велик и профессионален, что даже после обучения ученики жаждут нести миру новых специалистов? Не зря говорят, что скромность - сестра таланта. Но все же, медицинский вуз оставался для Ло загадкой, не открытым ящиком пандоры, а может и сундуком с сокровищами. Доподлинно известно не было. Но среди возвышенных дум, Лололошку преследовало очень простое, приземленное желание - найти друга или подругу из ЭМУ. Шатену было завидно, что большинство его однокурсников дружат и активно общаются с выходцами медицинского, словно он один в стороне, снова. “Сегодня прекрасная возможность обзавестись хотя бы одним знакомым из меда.. а лучше сразу двумя… а еще лучше тремя! А может вообще целой компанией!” думал Ло, параллельно разглядывая красивые и массивные двери в музей.

И профессора, и студенты оживленно болтали на входе, каждый о чем-то своем. Даже Эграсса неожиданно пропал из поля зрения и появился вновь, но уже рядом с каким-то запуганным пареньком из медицинского.