Глава 1.

Глава. Один, наверное. 

Людишки очень смешно и удобно придумали папирус. Что б они без меня делали. Намного удобнее писать, чем на глиняных табличках в ослином Уруке, которые уже, скорее всего, выкинули или разбили, что взять с этих невеж. Да и когда раньше ещё писал, тысячи две назад, то всё сгубил потоп в том же Уруке и Уре. А я так старался, письменность изобретал удобоваримую. Кстати, помнится, хорошо выпили пива с Гильгамешем как-то, да и помог я ему, так сказать, с барского плеча, воссесть на трон. Зазнался, идиот плешивый. Хотел стать бессмертным, как я, ваш великий и прекрасный, великолепный и блистательный, ужасающий и богоподобный Война! Но не тут то было. Я его так хорошенько проучил, что он уж с прародителями встретился, ну и ладненько, как говорится.

«прекрасный пример алчной породы человека, широко раскрывает их жадность до власти, не готовясь при том к ответственности совершенно.» (прим. В оригинале приведено на шумерском.).

Полет хороший, облачка сладко-мокрые, кошки на земле меня любят, а шерстка чёрная. Хи-хи. Они очень милые, когда из сонной артерии брызжет кровь. Я про людей, что вы, я же не садист! Животных очень люблю. Черные тонкие мои пальцы ерошат шёрстку, нежно поглаживают их, ласково, как ножичком по священному агнецу для жертвоприношения...

Украден с того времени кирпичик с вавилонского высоченного храма. А там и красть то нечего особо, всё из говна и глины лепили, смешные такие, мужики бородатые и вечно ворчащие на свою жизнь. Скукотища, интрижки какие-то примитивные, того убили, того ограбили, а этого вообще крокодилы съели.

И дорожка в никуда из одних распрей и кишок. Ладно, просто разбой, тут весело. Скажешь, у кого золотишко появилось, так они сразу бросятся на кого пальцем укажешь! Удивительный народ с пустой головой. Да почти все такие. Что с людишек взять, глупые барашки, которых вести очень и очень легко. А мясо их зато вкусное... Аж слюнки текут каждый раз, когда вспоминаю это пленительную невозможную сладость на языке... Как божественный нектар, обволакивающий все существо, возносящий к небесам своей лакомостью, бесконечно мягкий вкус и терпкое послевкусие затем заставляют ресницы блаженно трепетать и как ребенок я прошу ещё и ещё, лишь бы не заканчивалась приятная нега моего перекуса плотью людской...

Евреев вот гонять по пустыне было занимательно. Они конечно всё переврали, дескать, это египтяне их выгнали! Да фигушки.

«И так человек каждый раз рисует самого себя и показывает своим же соседям как их врага. А они верят и идут за соотечественником бить их нарисованного неприятеля.» (прим. В оригинале высказывание неизвестного автора приведено в египетских иероглифах.)

Пусть хоть перемолятся своему Яхве в костную муку, вообще до балды. Презираю их. Так нагло врать и выставлять себя белыми и пушистыми. Да-да, так и было. Понимаю, конечно, что не они первые и не они последние, но это переходит все границы! Мои пальчики доберутся до их мягких шкурок. И польются реками алые лепестки роз во всех уголках мира!

О, важного не сказал. Вчера я прибавить Ненависть гуляли по Двуеречью как обычно, болтали о насущном, ничего нового, к примеру, какой люд вкуснее, как видим неожиданно караван. Ай, думаем, что они как неприкаянные ходят, дай-ка попробуем на зубок. А они сказали, что это они в поисках великих двух рек идут. Даже есть их не стали, так интересно стало, откуда это они к великому Вавилону идут! Думаю, надо слетать на днях на разведку туда, откуда солнце Амон-Ра начинает свой подъём.

Примечания историков. 

Первая глава книги выглядит сумбурным пересказом действий до рождества Христова, предположительно к 1300ому году, что удалось определить благодаря заметке о евреях и их Исходе из Египта. Язык неизвестного автора полон аллегорий и некоторых архаических конструкций, поэтому поддаётся дешифровке далеко не сразу. Субъективно даётся характеристика аккадцев и евреев как вклочный, лживый. Люди для «Войны» глупые и легкоуправлемые, что может наталкивать на гипотезу о его работе в политической сфере. Автором в самом начале так же упоминается потоп, датируемый приблизительно 3200-2900 годами до нашей эры, произошедший на территории Южного Междуречья, как раз и затрагивающий эти города. Сомнений нет в корректности — археологические данные подтверждают катаклизм на данной территории. Так же является примечательной эрудиция автора — упоминания мифов, богов, использование в письме шумерского и египетских иероглифов. Некоторые историки, такие как А.Г. Димитров и В. Гайст связывают необычный, отрывистый и художественный стиль автора с прогрессирующей шизофренией, но данная гипотеза не пользуется особой популярностью среди учёных.