Глава 1

Он прошёл половину встречи с Капсукевич, прежде чем понял: его не уволят.

Спецагент отдела ФБР по расследованию преступлений в сфере искусства Джейсон Уэст был настолько ошеломлён, что даже не расслышал следующие слова начальницы отдела по борьбе с крупными хищениями Управления уголовных расследований, курировавшей ACT*.

— Ты видишь в этом иронию? — спросила Капсукевич.

Джейсон отрывисто ответил:

— Да, мэм.

Да. Он действительно видел в этом горькую иронию. Интересно, увидит ли её Сэм?

— Для протокола: я никогда не разделяла мнение, что каждый заслуживает права на одну ошибку.

Джейсон едва выдавил хриплое:

— Нет, мэм.

— Ты получаешь второй шанс, Уэст, потому что, за одним исключением, твоя работа за последние шесть лет была безупречной. Ты заслужил право на одну ошибку. Одну. И ты её совершил. Любой другой агент под моим началом вышел бы из этого кабинета без значка и оружия.

— Понял. — Он резко вдохнул. — И ещё раз, мне очень ж…

— Не хочу это слышать. — Обычно тёплый голубой взгляд Капсукевич стал ледяным. — Все считают, что в этом деле было достаточно смягчающих обстоятельств. Я согласна. Не заставляй меня пожалеть об этом. Не испорти всё.

***

Семь минут спустя Джейсон вышел из частного лифта и миновал камеры наблюдения, стойку регистрации, пост охраны, гигантскую сине-золотую печать ФБР между двумя флагами — американским и флагом ФБР — и металлодетекторы на контрольно-пропускном пункте. Он толкнул пуленепробиваемую стеклянную дверь, покидая официальную, кондиционированную тишину и выходя на жаркий, шумный тротуар Пенсильвания-авеню в июльский полдень.

Снова оказаться в реальном мире было почти странно. И ещё страннее было понимать, что его всё-таки не уволили. Летний воздух пах выхлопными газами, горячим бетоном и огромными проблемами, от которых удалось увернуться.

Он убрал в карман шнурок с удостоверением и зашагал вдоль бежевого бетонного фасада с рядами одинаковых квадратных окон в бронзовых рамах, глубоко утопленных в чёрные проёмы. Как и его тёзка, здание имени Дж. Эдгара не отличалось красотой. На самом деле этот архитектурный стиль назывался брутализмом. Вот уж действительно точное название.

Джейсон поймал первое свободное такси и запрыгнул внутрь.

— «Даблтри Кристал-Сити».

Такси, едва остановившись, снова набрало скорость и влилось в безликий поток машин — просто ещё одна рыба, плывущая против течения.

Джейсон откинулся на сиденье, вытер вспотевший лоб рукавом, ослабил галстук и достал телефон. Он набрал номер Сэма.

Сэм ответил на втором гудке.

— Ты где?

— Еду в аэропорт. Ну, в «Даблтри». Но всё в порядке. Я в порядке. Я всё ещё в штате. Меня даже не отстранили.

Час назад он был уверен, что лучшим исходом станет отстранение без содержания или, возможно, «вынужденный отпуск по состоянию здоровья». Получив любое из них, он счёл бы себя счастливчиком. Теперь же всё это казалось почти невероятным.

Сэм отрывисто ответил:

— Я встречу тебя в «Скайдоум Лаундж».

— Ты… Ты всё ещё в Вашингтоне?

— Верно.

Хотя они вместе летели из Лос-Анджелеса в Вашингтон, Сэму после этого предстояло ехать в Куантико, а затем домой, в Стаффорд.

Джейсон отвёл телефон от уха и недоверчиво посмотрел на него. Снова поднёс к уху и с сожалением сказал:

— Ты, должно быть, решил, что со мной точно покончено.

— Нет. Я решил, что Капсукевич слишком умна, чтобы ставить крест из-за одной ошибки. Но предсказать было невозможно.

— Я думал, меня вышвырнут.

Без шуток. Джейсон вошёл в тот кабинет с весёлой уверенностью человека, идущего на казнь.

Даже сказанное вполголоса, сардоническое замечание прозвучало громко и отчётливо:

— Ты агент, который нашёл давно утерянного Вермеера, Уэст. Твоё увольнение в новостях выглядело бы ужасно.

Ой.

Но именно это Капсукевич отчасти и имела в виду под «общественным мнением». Никто не собирался класть голову Джейсона на плаху: начальник полевого офиса в Лос-Анджелесе Роберт Уит поднял шум из-за того, что отдел по расследованию преступлений в сфере искусства в Солт-Лейк-Сити «пытается присвоить себе заслугу» за, мягко говоря, «чёрную операцию» Джейсона.

Уит не дошёл до того, чтобы делать вид, будто санкционировал действия Джейсона, но был близок к этому. Уит был амбициозным человеком и твёрдо намеревался добиться, чтобы офис в Лос-Анджелесе — и он сам — получил признание за одно из крупнейших возвращений произведений искусства за последнее десятилетие.

— Да уж.

— Поговорим, когда доберёшься.

Сэм отключился.

Джейсон откинулся на спинку сиденья и снова вытер лоб.

«Скайдоум Лаундж» был вращающимся рестораном и баром на верхнем этаже Северной башни «Даблтри Хилтон» в Кристал-Сити. Приглушённый декор в стиле «Джордж Джетсон встречает Джорджа Вашингтона» был довольно безликим, но сюда приходили не ради интерьера и даже не ради стейка томагавк. Стеклянному куполу требовалось меньше сорока пяти минут, чтобы совершить полный оборот, и в ясную погоду, как сегодня, отсюда открывался потрясающий вид на Пентагон, Вашингтон и Потомак.

Кроме того, бармены «Скайдоума» знали толк в щедрых порциях алкоголя.

Джейсон оглядел почти пустой зал и заметил Сэма, сидевшего за столиком у стены с окнами. Тёмный пиджак висел на спинке стула, а сам Сэм работал за ноутбуком. На мгновение Джейсон позволил себе просто полюбоваться им — Сэм был таким, каким Джейсон привык его видеть: жёсткий, не слишком красивый профиль склонён над ноутбуком, белые рукава рубашки закатаны, открывая загорелые мускулистые предплечья, а одна нога в дорогой обуви отбивает беспокойный, рассеянный ритм.

За соседним столиком две привлекательные, хорошо одетые женщины перешёптывались и хихикали, разглядывая Сэма.

В остальном ресторан был пуст. Посреди зала скучала диджейская стойка, окружённая небольшим паркетным танцполом, на котором едва поместились бы три пары. С потолка свисали четыре больших телевизора, настроенных на MSNBC, где обсуждали продолжающееся нежелание практически всех сторон сотрудничать практически по любому вопросу.

Когда Джейсон подошёл, Сэм поднял взгляд. Его суровое выражение смягчилось, хотя заметить это мог только тот, кто хорошо его знал. Он снял очки в золотой оправе и закрыл ноутбук.

— Привет, — сказал Джейсон. Он всё ещё был ошеломлён — хотя, без сомнения, счастлив, — тем, что Сэм ждал его в отеле.

— Привет. — Сэм внимательно посмотрел на него. — Ты в порядке?

Джейсон кивнул, выдвинул стул напротив Сэма и сел.

— Ага. Просто… удивлён.

Удивлен всем. Правда была в том, что после всего пережитого он чувствовал себя потрясённым. Так бывает после любой опасной передряги. Он готовился к худшему и всё ещё пытался осознать, что худшего не произошло.

Сэм кивнул барменше, которая пересекла маленький танцпол и подошла к ним.

— Что будешь пить? — спросил Сэм Джейсона.

— Что-нибудь разливное, — ответил Джейсон, обращаясь к барменше.

Она кивнула и посмотрела на пустой стакан рядом с локтем Сэма.

— Ещё?

Сэм кивнул. Когда барменша отошла, он спросил Джейсона:

— Что случилось?

Джейсон осторожно сказал:

— Капсукевич сказала, что ты ей звонил?

— Мы говорили в пятницу. Она ещё не приняла решение.

Джейсон криво улыбнулся Сэму.

— Тогда ты оценишь иронию. По словам Капсукевич, и мой дед, и Рой Томпсон мертвы, а значит, у них больше нет — не было бы — никакой личной заинтересованности в этом деле.

Брови Сэма сошлись, пока он обдумывал услышанное.

— Если бы Томпсон был жив и предстал перед судом, тот факт, что мой дед якобы приказал ему украсть артефакты, мог бы создать конфликт интересов с моей стороны, поскольку мой дед мог, опять же якобы, иметь материальную заинтересованность в действиях, которые стали предметом моего расследования.

Джейсон увидел, как до Сэма дошёл смысл сказанного. Глаза Сэма — того же бескомпромиссного синего цвета, что и печать ФБР, — прищурились. Губы изогнулись в кривой усмешке.

— Твоё расследование касалось права собственности на произведения искусства, а не виновности Томпсона в краже.

— Да. Верно. — Джейсон медленно выдохнул. — Приказал ли мой дед Томпсону забрать произведения искусства и другие предметы — чего он никогда бы не сделал, — или Томпсон сам «освободил» эти вещи, суть одна: сокровище всё равно было украдено.

Сэм задумался.

— То, каким образом были приобретены произведения искусства, никак не повлияло бы на результаты расследования.

Джейсон рассмеялся и вытер глаза, потому что всё это по-прежнему было больно.

— Верно. Если в двух словах. Хотя, похоже, две – это точное количество работающих извилин в моей голове во время всей истории. Капсукевич беспокоит не сам этический конфликт. Её беспокоит то, что я поверил, будто он существует, и действовал соответственно.

Сэм сказал:

— Всегда сокрытие, а не преступление. — И добавил: — Не то чтобы ты совершил или вообще мог совершить какое-либо преступление.

Джейсон был признателен Сэму за то, что тот сейчас чувствовал именно так. Три дня назад, похоже, он так не считал.

— Ладно. Меня просто… закоротило. Не знаю почему.

— Я знаю, — отрезал Сэм. — Ты тоже знаешь. И Капсукевич знает.

Сэм никогда не скрывал, что считает произошедшее с Джейсоном нервным истощением. Вероятно, он поделился своим мнением и с Капсукевич. Джейсону это не нравилось, но после всего, что произошло, возразить ему было нечего.

Должно быть, Сэм обдумывал и собственные поступки, и собственные реакции, потому что добавил:

— Вот почему было бы полезно заранее поговорить с кем-нибудь из отдела этики.

— Да. Согласен.

Сэм был не менее критичен к действиям Джейсона, чем сам Джейсон. Ничего смешного в этом не было и быть не могло, но урок они оба усвоили. И не один.

Джейсон бросил на него виноватый взгляд.

— Значит, когда ты позвонил Капсукевич в пятницу, это было ещё до того, как ты уехал из Монтаны?

Светлые брови Сэма приподнялись в немом вопросе.

— До того, как ты прилетел в Лос-Анджелес. До того, как мы поговорили.

Те несколько часов, когда Джейсон был уверен, что их отношения действительно закончились. И, готов был поспорить, Сэм тоже был уверен, что всё кончено. Потому что именно он поставил точку.

Или, по крайней мере, так Джейсон тогда всё понял. Потому что Сэм ничего не сказал. Как и сейчас.

И продолжал молчать.

— Спасибо. — Джейсон заставил себя говорить ровно. — Я серьёзно. Ты не обязан был этого делать. Особенно учитывая то, что ты чувствуешь по поводу… всего.

— Я поделился с Капсукевич своими соображениями. Но я не могу указывать другому начальнику отдела, как управлять своей командой. И не стал бы, даже если бы мог.

— Нет, я знаю. И всё же…

По словам Капсукевич, Сэм по-своему заступился за Джейсона. Уже это само по себе потрясло Джейсона. Это было всё равно что обнаружить, что солнце иногда, по собственному желанию, может взойти на западе и зайти на востоке.

С тех пор, как они в последний раз столкнулись во временном кабинете Сэма в местном подразделении ФБР в Бозвине, они прошли очень долгий путь. И речь была вовсе не о тысяче с лишним миль между Монтаной и Калифорнией. На самом деле большую часть этого пути они проделали за одни выходные в маленьком бунгало Джейсона на канале Кэрролл.

— Если оставить личные чувства в стороне, то ты хороший агент, Уэст. Ты звезда отдела по борьбе с преступлениями в сфере искусства. Я считаю, что увольнение стало бы огромной ошибкой. По многим причинам.

Джейсон открыл рот, но Сэм добавил:

— А что касается моих личных чувств… — Он странно улыбнулся. — Думаю, ты знаешь: ради тебя я готов почти на всё.

Джейсону очень не хотелось, чтобы его застали плачущим в пиво, особенно когда пиво ему ещё даже не принесли.

Он бодро сказал:

— Джордж тоже звонил. Тоже просил о снисхождении.

Он пытался пошутить, но попытка Джорджа Поттса, мягкого и обходительного старшего спецагента, спасти его значила для Джейсона почти столько же, сколько попытка Сэма.

Тут барменша наконец подошла с их напитками. Похоже, Сэм открыл счёт. Значит, он всё-таки не собирался уезжать в Куантико?

Джейсон взял запотевшую кружку с пивом. Сэм легонько стукнул донышком своего стакана о её край.

— С возвращением, Уэст.

Джейсон склонил голову в знак благодарности — в последнее время его душили слёзы из-за самых неожиданных вещей.

— Джеронимо.

Он сделал долгий глоток пива.

— Как бы там ни было, как я и сказал, ты ценный сотрудник.

Сэм отпил из своего стакана. Но когда их взгляды встретились, во взгляде Сэма было что-то, от чего Джейсон растерялся. Не совсем сочувствие — скорее полное, абсолютное понимание. От него внутри у Джейсона что-то странно сжалось, а потом разлилось теплом, оставив его совершенно обессиленным.

Может быть — нет, никаких «может быть». Это было несправедливо и даже нечестно, но Джейсон всегда верил, что чувства Сэма к нему имеют свои условия. Теперь же, похоже, они перешли в какую-то нейтральную зону, где оставалось только осознание и принятие. Он понятия не имел, что готовит им будущее, но теперь впервые был по-настоящему, без всяких оговорок, уверен в чувствах Сэма к себе. 

Джейсон отпил пива, глядя на самолёт, заходивший на посадку в аэропорту Рейгана. Через несколько часов он и сам улетит. Но заглядывать дальше этой минуты, этого украденного времени с Сэмом он не собирался. Бог знает, когда они снова окажутся в одном городе в одно и то же время.

Внезапно он вспомнил кое-что из разговора в кабинете Капсукевич и издал звук, похожий на смешок.

— Что? — спросил Сэм.

— Я почти забыл. Капсукевич сказала, что Джей Джей звонил ей и заявил, что возражает против всех трёх разных напарников за время стажировки и предпочёл бы, чтобы я остался в Лос-Анджелесском отделении.

Сэм поперхнулся своим виски-сауэром.

— Господи Иисусе. — Он поспешно вытер подбородок.

Джейсон рассмеялся.

Они выпили ещё по паре порций и поговорили ни о чём. Мысли Джейсона то и дело возвращались к встрече с Капсукевич, снова и снова прокручивая каждую мучительную минуту. Его разрывало между огромным облегчением от того, что его карьера не пошла прахом, и стыдом за то, насколько близко он подошёл к её потере.

К пяти часам бар уже начал заполняться, и шум вокруг становился все громче.

Сэм приподнял брови.

— Ты хочешь заказать ужин или…?

У Джейсона отлегло от сердца. Один вопрос был решён: Сэм оставался на ночь.

Он улыбнулся.

— Или. Определённо или.

Уголок рта Сэма дёрнулся. Он отодвинул стул.

* Art Crime Team, то есть подразделение ФБР по расследованию преступлений в сфере искусства.