Глава 1

Это чувство было у него уже достаточно давно.

Это даже сложно назвать ненавистью, или что-то в этом роде, но несомненно не из самых приятных. Как привкус размолотых зубов во время приёма у зубного, или когда ставишь тарелку в раковину и слышишь просто отвратительный скрежет чего то такого песочного, хотя вроде бы дно чистое. Америка скорее назвал бы это пассивным раздражением, ибо РФ до настоящей ненависти вовсе не дотягивает. Слишком глуп, слишком слаб, слишком пуст и совершенно безобиден, если брать в сравнении с его отцом. Вот это да, был настоящий политический соперник, доводящий кровь американца до состояния выкипелой лавы. А этот так, лишь камешек под подошвой.

Хотя...Довольно острый и большой камень, честно говоря. Хоть этот оппонент был так же не из приятных. До безобразия непредсказуем и изворотлив, словно змея на раскалённом асфальте. Иногда вовсе действия кажутся американцу крайне нелогичными, но почему то позволяющие вылезти русскому сухим из воды.

Годы противостояние на политической арене всё таки научили их терпеть друг друга и осторожно обходить стороной. Два голодных и злых волка на белоснежном снегу, держащихся на своей территории, смотрящих друг другу в глаза взглядом вызова, но и одновременно уважения. Спустя время даже Америке пришлось признать, что Российская Федерация, это не далеко не та страна, что когда то сменила СССР. Тот юнец был жалок, отвратительно доверчив и одновременно несчастлив. Разве Америка мог упустить такой шанс? Поизмываться и использовать сына ненавистного врага как зубную нить, а после бросить прямо в зубы разъяренных деятелей, желающих лишь собственного обогащения. Его самолюбие, которое тогда было ещё приправлено упованием победой, до сыта насытилось измывательствами и обманом нового русского, а после даже немного успокоилось на несколько лет, оставив Федерацию загнивать в своей же собственной конуре.

Да он не представляет никакой опасности.

Говорил он тогда всем уверено.

Да Союз небось в гробу крутится, понимая какую бездарность он оставил после себя. Ещё и по уши в долгах. Он никогда не выберется из кризиса.

Правда же?...

Это ведь так?....

Оказалось, что нет. Сейчас он совершенно другой. Покрытый слоем тысячи летнего льда, не пропускающим ни капли эмоций за столом переговоров. Его голос был спокоен и ровен, но какого то чёрта передающим просто животную ненависть и каплю некой насмешки. В каждом предложении, в каждом слове, в каждом ебаном звуке, вылетающим из его рта. Даже быстрый взгляд небесно-голубых глаз мог сказать кому угодно: Ты ничтожен. И что ты мне сделаешь?

И это раздражало больше всего. И не только Америку.

Он вообще давно такой ахуевший?

Но беспорно хорош в том, чтобы послать весь этот европейский цирк на три весёлые буквы. Его отец выводил из себя действием, хорошенько так наваливал горячую вонящую кучу дерьма тому, кто хоть чуть чуть его задел. А Россия не делает ничего. Лишь в случаи крайней необходимости. Эта страна задевала словом, через вежливость, как через открытую рану, сочился гной неуважения. Он между строк так и говорил всем: да вы даже гроша моих действий не стоите.

Это заслуживало уважения, но опять же до покраснения раздражало.

Не с таких давних пор, как бы странно не звучало, пришлось прибегнуть к крайним мерам. Россия теперь требовал к себе особого внимания. Конечно не такого, как к СССР, конечно конечно..., но тоже достаточно трепетного.

Малейшая, даже самая ненужная информация про этого человека попадала в отдельную папочку, где было тщательно расписано абсолютно всё, что можно было найти. Каждый шаг, намерения, слова, брошенные порой случайно, факты и документы. Это всё через марлю профессионализма отслаивалось и скапливалось в его голове, в надежде начать его понимать, хотя бы хоть немного предугадать следующий шаг. Но пока безуспешно.

По настоящему усомнился США в один прекрасный день. Одно слово перевернуло в его голове что то тяжёлое и странное, которое потом ещё долгое время стучало маленькими молоточками и без того слабым нервам. На очередном саммите, во время перерыва Америка спустился вниз, чтобы поесть. Голова была наполнена всевозможными мыслями и рассуждениями после встречи, они жужжали в его голове, как пчёлы. Взяв поднос, он встал после КНР, который собирал два подноса, а не один. Это почему то привлекло его внимание и поэтому американец неуважительно бросил:

-- Это кому? -- на тарелке лежало мясо с овощами и грибами, паста, напиток и отдельно много консервированной фасоли.

-- России -- достаточно осторожно сказал китаец, не поворачивая головы к собеседнику и пододвинув подносы чуть ближе.

Америка поджал губы и совершенно не раздумывая выдал:

-- Советую убрать фасоль. Он её терпеть не может.

-- От куда ты знаешь? - последовал вполне логичный недоверчивый вопрос, который отправил Штаты в абсолютный нокаут.

Он замер, не зная, что и ответить на это. Да и вообще в его голове стало резко так тихо, словно мысли разбились на миллионы осколков и осели на дне. Тело не двигалось, да и США в моменте перестал дышать, слыша у себя только один единственный вопрос.

От куда?

Китай уже давно ушёл, а Америка так и продолжил стоять, медленно готовя эту мысль в своей голове в огромном кипящем котле. А сам утопал в тягучем омуте тревожности.

Это начал за собой замечать США слишком часто. Он знал, где Россия предположительно находится. С кем разговаривает, что он ест, во что одет. Знал, что тот всегда по дороге в отель не отказывает себе в том, чтобы погладить одного кота, который любит спать на балконе первого этажа. Знает, когда у него отдых, когда ему стоит звонить и не стоит.

Знает то, чего не знает даже про самых самых близких. И это пугало.

Раньше он принимал это как должное, но теперь, понимая что даже не собирается использовать в корыстных целях и не думал об этом, вся эта информация сложила вокруг него стену из непонимания и растерянности. Еë не разбить, еë не отодвинуть. Она Давила и Давила, хоть и стояла на месте. Как зубы огромного динозавра в музее. Он не двигается, он мëртв как миллионы лет, но все равно есть ощущение, что прямо сейчас он защелкает позвонками и сомкнет зубы над твоей головой.

...

Международная встреча в Женеве. Достаточно мягкая и непринужденная для остальных держав по крайней мере. Но для двух стран особенно это была достаточно тяжёлая и важная встреча, для каждого по своему.

После короткого обострения в Сирии произошла неприятная ситуация и обрушилось несколько зданий в одном из городов. Никто так и не знает, или знает, но не хочет говорить, по какой причине это случилось. Землетрясение или же терраристический акт. Но ещё даже не переговариваясь между собой оба понимали для себя, что в общем то в этом есть доля их вины.

Сирия давно стала чем то вроде Ответственностью для обеих стран, которые вообще то находятся на разных стороных конфликта. Поэтому во время самого саммита, проходившего в большом светлом зале, именно эти две сверхдержавы взяли на себя почти всю инициативу.

-- Я направлю пакет экстренной гуманитарной помощи -- сухо почти в самом конце кинул Штаты, записывая это себе в небольшой коженный блокнот, после того, когда ситуация стала более чем понятна.

-- Снова? -- вдруг послышался низкий баритон русского, который прямо на американца, не сводя раздраженных глаз. РФ, как не крути, все равно имел больше влияния на ситуацию, чем Штаты. И без его, пусть даже и мизерной помощи, вряд ли получится помочь людям.

-- Есть предложения получше? -- в ответ отозвался Соединение, отвечая на прямой зрительный контакт, пусть даже через чёрные линзы очков.

— Так... — ООН ударил стопкой бумаг об стол, привлекая внимание обеих страх к себе. — Российская Федерация, мы сейчас не в том состоянии, чтобы выбирать помощь. Я думаю будет целесообразным подключить к этому Соединённые Штаты Америки, ибо он обладает большими ресурсами.

Америка тихо выдохнул, глянув на РФ. Скорее всего тот опять упрется рогами, горделиво бросив что и сам справится. Америка все равно сделает то, что захочет, вне зависимости на то, как на это смотрит русский. Но всë же, было снова интересно слушать отказ.

Россия на момент даже задумался. Его взгляд упал прямо перед собой на стол, а после вбок, читая какие то только ему ведомые строчки.

-- Хорошо -- вдруг выдал русский -- Буду благодарен любой помощи. Пусть даже и от него...

Брови американца чуть дрогнули в удивлении, но тот промолчал. Ибо здесь не место для споров, на кону стоят, хоть и не граждане Штат, но люди. Разве такая влиятельная и благодушная страна, как великий США, может оставить нуждающихся в беде?

Обсуждение этой темы подошли к концу, но сам саммит продолжился на другие темы, внесённые в список. Как бы то не было, дальше было не особо интересно. Америка предпочёл считать минуты до окончания, чем слушать про какие то там коллабсы и голод в мало развитых странах.

Дело было уже глубоко вечером, когда Штаты уже шёл в сторону выхода из здания Дворца Наций. Работа слегка затянула, да в принципе как всегда. Есть же просто толпы стран, которые так и мечтают поболтать с американцем о чём то своём. Проходя мимо зала он заметил мягкий свет небольшой лампы и склонившуюся вниз фигуру. Они были тут только вдвоем, без никого. Ни одной страны, ни одного репортера или сотрудника. Только Америка, который почему то замер, смотря внутрь зала. И Россия, который неподвижно сидел и смотрел на бумаги перед собой.

-- Ты всë ещё здесь? -- вдруг выдал Америка, чувствуя как его ноги каменеют. Что происходит? Почему он это спрашивает? Почему бы не уйти.

-- Как видишь.

Тихий ответ русского, без прежнего раздражения, без, даже капли неуважения. В нём был что то другое, легкое и неуловимое, что США не мог пока понять.

-- Думал, ты первым сбежишь -- иронично подметил Штаты, начиная более детально рассматривать мужчину поодаль от себя.

-- От тебя? -- не поднимая головы ответил русский, так и продолжая сидеть абсолютно неподвижно. Но кое что Штаты все же заметил. Россия держал металлическую красивую ручку, отличающейся серебром в свете настольной лампы. Она дрожала. Дрожала в большой руке России, немного Постукиваясь об ноготь большого пальца. -- Не льсти себе.

Америка как будто проснулся от размышлений и поднял глаза снова к голове России, ожидая увидеть там зад глупой старой ушанки. Но встретил взгляд. Тяжёлый, не холодный, а слегка прохладный от натуги и усталости. На бледном лице виднелись морщины и синие круги под глазами от недосыпа. Он смотрел на собеседника без обычной для себя сдержанности. Сейчас РФ был совершенно другим, и американец не видел его таким уже очень очень давно. Росс отвёл глаза и снова замер над бумагами.

-- Ты вообще отдыхаешь? -- вдруг спросил Штаты, слегка сморщив нос. Он был недоволен, хотя непонятно почему.

И снова Россия повернулся к нему. С глазами полных удивления. Повисла долгая, звенящая тишиной, пауза, нарушаемая только лишь гудением лампы и редкими звуками из окна.

-- А тебя это волнует?

Штаты мог бы как всегда отшутиться. Бросить что то колкое, неприятное, отвратное. Намекнуть на то, что в общем то не против смерти ещё одного русского.

Но в его груди что то замерло и захолодело.

Америка просто ушёл.