Глава 1

Данте сидел на краю ржавой пожарной лестницы, свесив ноги в бездну переулка, и смотрел, как снизу копошатся люди. Отсюда, с высоты они казались серыми, мелкими жуками. Впрочем, они и были жуками. Жители района «копать» не ходили с поднятой головой — в этом не было смысла, ведь вместо неба над ними простиралось тяжелое, сочащееся маслянистым конденсатом брюхо "Верхнего Яруса". Там, на высоте нескольких километров, жила элита. Там было какое никакое солнце и чистый воздух. Здесь же, в «Копоти», солнце заменяли ядовито-розовые неоновые вывески дешевых борделей и синтетических закусочных, а дышать приходилось тем, что Верхний Ярус уже сбросил вниз через вентиляционные шахты.

Данте шумно втянул воздух через нос. Легкие привычно отозвались сухим, металлическим хрипом. Для обычного человека здешний смог — смесь серы, выхлопов тяжелых платформ и азотных испарений — был бы смертелен за пару лет. Но Данте не был человеком.

Он посмотрел на свои руки. Длинные, неестественно тонкие, костлявые пальцы заканчивались черными, твердыми когтями. Данте поскреб когтем по ржавому поручню, оставляя глубокую чистую бороздку в металле. Кожа у него была бледная, почти прозрачная, а сквозь нее просвечивали темные вены. На голове, прямо среди спутанных черных волос, уродливыми буграми торчали костяные наросты — обрубки рогов. В Городе таких, как он, называли «чертями» или «выкидышами шлама». Они были продуктом мутаций уже не первого поколения, существами, чьи тела приспособились выживать в самой грязной промышленной зоне планеты. Люди их презирали и боялись, но активно использовали для работы на химических очистительных заводах, куда человеческий персонал просто не рисковал соваться.

Данте на завод не хотел. Он предпочитал воровать.

Из темноты за его спиной послышался тяжелый металлический скрежет. Данте даже не обернулся — его звериный слух давно уловил приближение.

— Эй, костлявый. Всё когти точишь? — из темноты чердачного прохода вынырнул старый Дред, местный скупщик краденого. Его нижняя челюсть была заменена дешевым хромированным протезом, который противно щелкал при каждом слове.

— Что принес ? — хрипло спросил Данте, не оборачиваясь. Голос у него был низкий, с неприятным шуршащим присвистом. — Если опять пластиковые микросхемы с помойки, то мне это не интересно. За них платят гроши, а мне нужно закрыть долг до конца недели. Иначе они сделают из моих рогов пепельницы.

Дред подошел ближе, его протез защелкал быстрее от волнения. Старик огляделся, словно их могли услышать и присел рядом на корточки, из-за чего от него густо пахнуло дешевым мазутом и дешевым табаком.

— Есть дело почище микросхем, Данте. Дело, которое вытащит тебя из этой дыры навсегда. И меня заодно, если поделишься, — старик вытащил из кармана потертый электронный планшет с треснувшим экраном и ткнул пальцем в мерцающую картинку.

Данте прищурил свои черные, без белков, глаза. На экране было изображение чего-то невероятного. Это был плод — крупный, размером с кулак, покрытый иссиня-черной плотной кожурой, сквозь которую пробивались неоновые, фосфоресцирующие прожилки. Настоящее, живое растение. Не синтетическая жижа из автоматов «Копоти».

— Что это за дрянь? — буркнул Данте.

— Это не дрянь, это «Черничное Сердце», — благоговейно прошептал Сэм. — Плоды дикого терновника. Они растут только там, за Завесой. В Диком Лесу. Богачи с Верхнего Яруса сходят по ним с ума. Они используют сок этих плодов как эликсир молодости или какую-то там крутую добавку к своим наркотикам. За один такой плод на черном рынке дают столько чистых, что ты сможешь купить себе квартиру на сверху и дышать настоящим азотом до конца своих дней.

Данте усмехнулся, обнажив ряд острых, слишком частых зубов.

— Ты старый дурак, Дред. За Завесой ничего нет, кроме радиации и смерти. Туда никто не ходит. Силовая стена поджарит любого, кто к ней прикоснется, а если и пройдешь — лесные твари сожрут тебя быстрее, чем ты успеешь рассмотреть свои «сердца».

— А вот и нет! — Дред схватил Данте за костлявое плечо, его пальцы дрожали. — Позавчера энергосеть города дала сбой, и в Завесе образовалась слепая зона. Сектор сорок два. Защита там отключена, генераторы перезагрузятся только через трое суток. Я знаю парня, который залез туда на полчаса и успел сорвать один плод. Он продал его, закрыл все долги и уехал. Но сам он трус, побоялся идти дальше. А ты... ты ведь черт, Данте. Ты быстрый, ты видишь в темноте, твои когти режут сталь. Тебе терять нечего. «Ржавые Лезвия» придут за тобой завтра утром. Ты труп здесь.

Данте замолчал. Он смотрел на светящийся плод на экране. В словах старого была логика, хоть и безумная. Банда «Ржавых Лезвий» контролировала весь наркотрафик в «Копоти», и они не прощали долгов. Данте крупно проигрался им в подземном казино на прошлой неделе. Бежать в Городе было некуда — везде камеры, везде биометрические сканеры, везде фильтры, привязанные к твоему гражданскому коду, которого у Данте, как у мутанта "Нижнего Яруса", никогда и не было. Окраина города была его единственным укрытием, но теперь и оно стало ловушкой.

— Где эта прореха? — тихо спросил Данте.

***

Через три часа Данте уже пробирался через Южный коллектор.

Это была самая старая и заброшенная часть Города. Здесь пахло ржавчиной, сточными водами и смертью. Огромные ржавые трубы диаметром с трехэтажный дом уходили в темноту, унося промышленные отходы Города куда-то глубоко под землю. Людей здесь не было — только крысы размером с собаку и редкие бродячие роботы-утилизаторы, чьи процессоры давно сошли с ума от сырости.

Данте двигался бесшумно. Его копыта и цепкие пальцы позволяли ему цепляться за любые выступы на стенах. Он был одет в свою старую кожаную куртку, изрезанную в нескольких местах, и тяжелые армейские ботинки с отрезанными носками, чтобы не стеснять копыта. За поясом у него торчал длинный воровской зазубренный нож, хотя он больше полагался на собственные руки.

Впереди послышался низкий, вибрирующий гул. Это была Завеса — стена из чистой плазменной энергии, которая окружала город по всему периметру, защищая его от "дикого влияния" внешнего мира и не выпуская жителей наружу. Для большинства горожан Завеса была концом вселенной.

Данте вышел к огромной полуразрушенной стене коллектора. Здесь гул Завесы становился тише, сменяясь прерывистым, шипящим звуком, похожим на шипение умирающей змеи. Данте прищурился. В фиолетовом свете силового поля действительно была дыра — вертикальная трещина шириной около двух метров, где воздух странно дрожал и искажался. Сквозь нее не было видно неоновых огней Города. Там, за трещиной, была кромешная, пугающая темнота. И тишина. Непривычная для жителя мегаполиса тишина, в которой не было визгов моторов и гула заводов.

Данте обернулся. Позади него, далеко вверху, мерцал его родной город — огромный, жестокий, вонючий улей, который никогда его не любил. А внизу, в туннеле, послышался далекий лай собак. Бандиты вышли на его след быстрее, чем он думал. Радиомаяк на его старой куртке, который он забыл отключить, тихо пискнул в кармане, подтверждая, что его локация раскрыта.

— Похуй, — выплюнул Данте резко выдохнув.

Он покрепче перехватил лямку пустого рюкзака, зажмурился и шагнул прямо в дрожащую прореху Завесы.

Переход был похож на удар током по всему телу. Данте закричал, но звука не услышал. Его кожу обожгло холодом, изо рта вырвался густой пар, а затем неведомая сила буквально вышвырнула его вперед, он упал и покатился по чему-то мягкому, влажному и холодному.

Данте открыл глаза и попытался подняться, опираясь на руки. Под его когтями был не бетон и не ржавое железо. Это был мох. Густой, сырой, пахнущий чем-то совершенно незнакомым.

Он поднял голову. Над ним не было "Верхнего Яруса". Там, на огромной высоте, качались большие, черные силуэты деревьев, сквозь ветви которых проглядывало настоящее, глубокое ночное небо, усыпанное миллиардами мелких алмазных точек. Звезд. Данте никогда не видел звезд.

Он сделал глубокий вдох, собираясь улыбнуться... и тут же упал обратно на мох, схватившись за горло.

Воздух. С ним было что-то не так.

Вместо привычной, тяжелой смеси гари, азота и серных газов, в его легкие хлынул чистый, ледяной, невероятно плотный поток кислорода. Для неизбалованного организма городского черта этот воздух оказался чистейшим ядом. Легкие Данте мгновенно отозвались дикой, раздирающей болью, словно в них залили расплавленный металл. Горло перехватило спазмом. Он попытался выдохнуть, но грудную клетку сковало железным обручем.

Данте хрипел, катаясь по мху, его черные глаза панически расширились. Он задыхался.

Задыхался от того, что воздух вокруг был слишком чистым. В ушах зашумело, сердце забилось в бешеном, неровном ритме, а из носа потекла тонкая струйка темной крови. Мир вокруг начал стремительно темнеть, растворяясь в пугающей лесной глуши.

Перед тем как окончательно потерять сознание, Данте показалось, что из-за ствола огромного фосфоресцирующего дерева появилась высокая темная фигура. Чужак двигался абсолютно бесшумно, ступая по земле тяжелыми, глухими шагами, похожими на стук копыт. Данте увидел пару массивных, загнутых назад рогов, очерченных лунным светом, прежде чем его разум окончательно погрузился во тьму.