Глава 1

В сине-черной дали мерцали молнии. Где-то в душной безлунной ночи взвизгнул койот. Где-то еще дальше ему ответил другой. На пустынном, обнесенном стеной дворе не было ни движения. На втором этаже дома в стиле пуэбло одиноко горел свет.

— Мне это не нравится, — пробормотал Уилл, отступая от калитки и прижимаясь спиной к толстой глинобитной стене рядом со своим напарником.

Тейлор метнул в него быстрый взгляд и рассмеялся призрачным смехом. Ему эта затея не нравилась с тех самых пор, как они приехали в Денвер и обнаружили, что их подопечная, подозреваемая в терроризме Келила Хедвиг, каким-то образом очаровала полицейских и снова ушла в бега.

Хедвиг была главной подозреваемой в убийстве директора полевого офиса в Лос-Анджелесе Генри Торреса, поэтому спецагентам Бюро дипломатической безопасности Уиллу Брандту и Тейлору Макаллистеру и поручили сопроводить ее обратно в Город ангелов. Технически, преследовать и снова ловить ее должны были маршалы США, а не правоохранительное подразделение Бюро дипломатической безопасности. Но Тейлор, вечно циничный и подозрительный сукин сын, предположил, что ковбои с Девятнадцатой улицы уже имели шанс и всё испортили. По его мнению, слишком уж удобно. С самого начала ходил некрасивый слух, что Хедвиг получает помощь изнутри.

Уилл сомневался. Он видел пару фотографий Хедвиг. Она была хрупкой, щуплой девчонкой, прячущейся за огромными очками. Да, он не эксперт, но вариант с соблазнением казался ему маловероятным. Он полагал, что полиция Денвера недооценила ее изворотливость и отчаяние. Такое случается. Из этого не обязательно следует, что существует заговор.

Если ей и помогали, то не очень умело, потому что, сбежав из Колорадо, она направилась прямиком в горы Нью-Мексико, к бывшему парню, Рубену Рамиресу.

Рамирес был школьной любовью Хедвиг. Не то чтобы они оба регулярно ходили в школу. Он был бывшим заключенным и сейчас находился на испытательном сроке по обвинению в наркотиках. Похоже, Хедвиг не считала себя настолько крутой суперзлодейкой, чтобы забыть о простых смертных.

— Слишком тихо, — сказал Уилл.

— Да нет. Рамирес — мелкая сошка. Очень мелкая. Он не может себе позволить содержать армию.

В сумраке глаза Тейлора, встретившиеся с глазами Уилла, казались серебряными. Его широкое, но костистое плечо твердым теплом прижималось к Уиллу, и Уилл почувствовал смущающее движение в паху. Это беспокоящее осознание Тейлора настигало его в неожиданные моменты. Они были напарниками и лучшими друзьями четыре года, но любовниками только три месяца. Они все еще привыкали.

Одни вещи требовали больше привыкания, чем другие. Он неловко поерзал у все еще теплых кирпичей.

— Мы делаем это? — спросил Тейлор, когда Уилл ничего больше не сказал.

Делают ли? Идея казалась хорошей в тот момент, но теперь, когда они ждали снаружи, у глинобитных стен гасиенды Рамиреса, слушая сверчков, шорох горячего ветра по камням и песку и далекие раскаты грома, Уилл задумался, не стоило ли им попросить подкрепления хотя бы у полиции Руидозо-Даунс.

Мнение Тейлора, что неудивительно, заключалось в том, что местные полицейские будут путаться под ногами и всё усложнять. У Тейлора был освежающе прямой подход к таким вещам. К тому же, для такого обманчиво изящного парня он был немного грубоват.

Эта мысль вызвала слабую смущенную улыбку на лице Уилла.

Было слишком темно, чтобы читать выражения лиц, но Тейлор, должно быть, почувствовал улыбку, потому что прошептал:

— Что?

— Ничего. Ты уверен, что не хочешь вызвать подкрепление?

— Мне не нравится, что федералам потребовался почти год, чтобы выйти на ее след, а через двадцать один час после того, как ее наконец посадили, она снова ускользнула.

Это беспокоило и Уилла.

— Ладно. Сделаем по старинке.

— Грабеж и насилие?

— А люди говорят, что ты у нас чувствительный.

Улыбка Тейлора была белым проблеском в темноте. Он отвернулся от Уилла, хлопнув ладонями по пыльному кирпичу.

— Подсади.

Нет. Дай мне пойти первым.

Уилл вовремя поймал слова. Технически Тейлор был старшим в команде. К тому же Тейлор, более легкий и быстрый, чем Уилл, всегда брал на себя инициативу в таких операциях. Но четыре — нет, почти пять — месяцев назад во время рутинного расследования Тейлору выстрелили в грудь, и он чуть не умер. Он поправился и вернулся к полноценной полевой работе, но Уилл никогда не сможет стереть воспоминание о Тейлоре, съехавшем на бок, и алой крови, растекающейся по его груди, пока его жизненные силы выплескивались наружу…

Он был достаточно умен, чтобы держать это беспокойство при себе. Он сплел пальцы замком. Тейлор поставил ногу прямо в это стремя и легко взлетел, мгновение балансируя на стене, прежде чем спрыгнуть вниз.

Дипломатия в действии. Как в слогане.

Уилл услышал глухой звук его приземления. Через несколько секунд деревянная входная калитка со скрипом отворилась.

Уилл скользнул в щель, подошвы ботинок тихо шептали по песку.

В вольерах за домом собаки сходили с ума. К счастью, не сторожевые. Рамирес воображал себя крутым заводчиком. За последние тридцать шесть часов Уилл заметил, что, сколько бы ни шумели собаки, из дома никто не выходил проверить. Будучи любителем собак, он находил это раздражающим по многим причинам, хотя для их текущих целей это был плюс.

Минусом был длинный пустынный участок неблагоустроенного двора вокруг дома. Негде было спрятаться, как только они выйдут из глубокой тени окружающих стен. Не было способа добраться до дома, не пересекая несколько очень открытых участков земли и камней.

С хорошей стороны — или, на самом деле, не с хорошей, — луна скрылась, и была тяжелая индиговая облачность, пронзаемая лишь случайными разрядами далекой молнии. Тейлор был стремительной тенью, зигзагами пробирающейся в темноте к гаражу.

Уилл пошел налево, трусцой направляясь к главному входу под открытыми деревянными балками. Знакомый прилив адреналина придал ему скорости, ноги били по утоптанной земле, камешки разлетались, пока он бежал, уши прислушивались к ночным звукам.

Он добрался до тяжелой входной двери без происшествий и быстро оглянулся через плечо. Тейлора не было видно. К этому моменту он должен быть на месте — или почти.

Уилл вытер лоб рукой — влажный воздух был удивительно теплым — и постучал в дверь.

Он подождал.

Официальный стук Уилла было трудно игнорировать, но изнутри не последовало ответа.

Он постучал снова, и внутри дома залаяла собака.

Уилл выругался про себя. Он мог бы стучать гораздо громче и гораздо настойчивее, но они с Тейлором это обсуждали, и их идея заключалась в том, чтобы привлечь как можно меньше внимания, так как они, в некотором смысле, находились вне своей юрисдикции.

Увидев движение краем глаза, он обернулся и заметил Тейлора, бегущего по плоской крыше гаража.

Какого черта это было? Тейлор должен был следить за черным ходом, а не играть в команду из одного человека. Он не собирался заходить внутрь без Уилла, который прикроет его спину. Уилл сделал пару шагов назад и оценил входную дверь. Вышибить любую дверь ногой было совсем не так просто, как показывают в кино, а это была массивная и грубая конструкция. Но, по мнению Уилла, эта дверь была просто щепками. Он бросился на нее.

Свет вспыхнул за окнами первого этажа. Уилл споткнулся и остановился, когда входная дверь приоткрылась и два подозрительных черных глаза уставились на него. Один глаз — мутный, с красными веками — был человеческим. Другой был собачьим и принадлежал какой-то овчарке с черной прямоугольной мордой и множеством острых белых зубов.

— Ты кто? Что ты здесь делаешь? — прорычал человек.

Собака была менее красноречива, но более убедительна.

Уилл говорил тихо. Последнее, что он хотел, — спугнуть гостью Рамиреса.

— Специальный агент Уильям Брандт. Я из БДБ.

— Что такое БДБ?

— Бюро дипломатической безопасности. Мы подразделение Дипломатической службы безопасности. — Он поднял свой значок, чтобы не было сомнений. — Вам лучше выслушать, что я скажу.

Собака снова рванулась в щель между дверью и косяком. Уилл поспешно отступил.

— Уберите этого пса, если не хотите, чтобы я в него выстрелил.

— Он не пес. Он чистокровный анатолийский овчар.

Вряд ли сейчас было время и место для семантики. Уилл открыл рот, чтобы перекричать рычащую собаку, но звук выстрела из дробовика наверху разорвал ночь.

Женщина начала кричать.

Дробовик был не Тейлора. Тейлор и Уилл носили свои стволы и бронежилеты, но на этом их стандартное оборудование заканчивалось. Это означало, что по Тейлору стреляют.

Уилл схватился за край двери. Рамирес, если это был Рамирес, отпустил собаку, которая рванула через дверной проем. Когти царапали кирпич, когда она пыталась добраться до Уилла.

— Черт! — Уилл рванулся влево, затем вправо, как тореадор, уклоняющийся от острых рогов. Он бросился вперед, ворвавшись внутрь в противоположном направлении от атакующей собаки, почти одновременно захлопнув за собой дверь. Сердце колотилось в груди, когда он прислонился к неровной деревянной поверхности. Черт, черт, черт. Их план, какой уж был, рассыпался, как песчаник.

Рычащая собака бросилась на дверь. Звук был такой, будто медведь царапал доски.

У Уилла были другие, более насущные заботы. Сверху раздался еще один выстрел. Выстрел из второго ствола дробовика, определенно не его SIG .357. Тейлор не отвечал огнем. Для этого было много причин, и ни одна из них не означала, что у Тейлора проблемы, но Уилл все равно должен был бороться с этим инстинктивным и всепоглощающим приливом страха.

Рамирес уже бежал от входа, босиком направляясь к деревянной лестнице. Его ступни шлепали по плитке, крошечный отчаянный звук странно разносился по коридору. Уилл рванул за мужчиной и сумел схватить его на третьей ступеньке. Рамирес упал на спину, и они кубарем покатились вниз по ступеням на плиточный пол внизу.

Лоб Уилла задел край ступеньки; локоть и колено резко ударились о пол. Полная катастрофа — вот что это было. Он зарычал и, борясь, оказался сверху Рамиреса, который был невысоким, но мускулистым, компактным и взвинченным адреналином и, возможно, чем-то еще.

Рамирес размахивал руками и ногами. Он ткнул Уилла в горло приемом, не одобренным WWF. Уилл заблокировал и схватил руку Рамиреса, выгибая ее назад приемом, который также не одобрялся большинством борцовских ассоциаций. Затем он добавил коленом в пах, что положило бы конец драке здесь и сейчас, если бы попало, куда нужно.

Не попало.

Рамирес завизжал и начал пинаться с новой энергией, но без особой точности.

Наверху женщина все еще кричала, что Уилл рассеянно отметил как положительный знак. Если она кричит, значит, Тейлор все еще представляет для нее угрозу, а это означает, что он, вероятно, невредим. На самом деле, сквозь всхлипывания и ругань Рамиреса Уилл мог разобрать приглушенный голос Тейлора.

Уилл потащил Рамиреса, одновременно переворачивая на живот и заламывая руки. Неудобно оседлав свою цель, он защелкнул наручники на толстых татуированных запястьях.

Рамирес заорал:

— Какого хрена тебе надо?

— Я пытался тебе сказать. Ты укрываешь беглую преступницу, придурок.

— Ты не коп!

— Если не перестанешь сопротивляться аресту, узнаешь, насколько я коп.

Рамирес попытался вскочить и сбросить Уилла.

— Я убью тебя на хрен, если ты тронешь ее.

— Никто не пострадает, если ты заткнешься и успокоишься. — Уилл проверил наручники и вскочил с Рамиреса, уворачиваясь от одного из его особенно диких ударов ногой.

— Ты труп. Ты покойник!

Ругань Рамиреса и лай анатолийской овчарки снаружи сопровождали Уилла, когда он поднимался по лестнице, перешагивая через две ступеньки. Его шаги грохотали по дереву, лестница тряслась под ним.

Он достиг второго этажа и оглядел неосвещенный коридор. В конце его, из открытой двери спальни, лился свет. Женщина перестала кричать. Внезапное отсутствие звука было почти таким же резким, как и крики.

Уилл услышал, как Тейлор совершенно отчетливо произнес:

— О, черт.

Уилл вытащил оружие, держа его наготове.

— Макаллистер? — Что-то в тоне голоса Тейлора заставило волосы на затылке Уилла встать дыбом. Это вызвало в памяти слишком много тревожных — хотя пока не реализованных — образов: Тейлор смотрит вниз и понимает, что смертельно ранен, Тейлор понимает, что только что выдернул чеку из гранаты, Тейлор…

— Брандт, тебе лучше зайти. — Голос Тейлора прервал тревожные размышления Уилла.

Уилл уже шел по коридору.

Тейлор загораживал дверной проем. В одной руке он держал дробовик, в другой — свое оружие, но ни одно из них не было нацелено на обитательницу комнаты.

Из комнаты не доносилось ни звука. Господи. Это была не Хедвиг? Хедвиг подстрелили в перестрелке? Или, что еще хуже, кто-то, кто не был Хедвиг, пострадал в перестрелке?

Уилл подошел к Тейлору сзади, пытаясь заглянуть в комнату.

— Что там? Что случилось?

Тейлор отступил еще на дюйм, фактически наступив Уиллу на ногу. Уилл мужественно сумел не закричать. За все четыре года их партнерства он никогда не видел, чтобы Тейлор отступил хотя бы на сантиметр. От чего бы то ни было.

Он успокаивающе положил руку на спину Тейлора.

— В чем дело?

Тейлор дернул головой, как будто причина была очевидна. Уилл уставился за его спину. На полу лежал кусок штукатурки — одним из выстрелов из дробовика вынесло часть потолка. Женщина не была мертва. Она даже не выглядела раненой. Она сидела на краю кровати. При первом взгляде Уилл подумал, что это не Хедвиг. Она снова перекрасила свои длинные прямые волосы в блондинку, но это была ее единственная попытка маскировки. Она выглядела старше, лицо было немного полнее, и на ней не было очков, но это была несомненно Келила Хедвиг.

Уилл бросил на Тейлора быстрый вопросительный взгляд. Профиль Тейлора был мрачным.

Уилл снова повернулся к своей подопечной. Вгляделся внимательнее. На ней была большая белая просторная ночная рубашка, и ее худые руки защитно обхватывали ее живот. Ее живот размером с баскетбольный мяч.

— Вот черт. — Уилл повернулся к Тейлору. Тейлор качал головой, отрицая то, что было слишком очевидно. — Она беременна?