Глава 1
FebruaryНос красно-белого двухмоторного «Бичкрафт Барон-58» глубоко впечатался в дно поросшего лесом оврага. Грязь и обломки закрывали кокпит. Одно крыло срезало начисто, когда самолет продирался сквозь сосны, повалив три из них. Второе крыло частично подломилось под фюзеляжем. Хвост оторвало, и он валялся в нескольких метрах ниже по оврагу.
Тейлор вытер лицо фланелевым рукавом рубашки. На высоте десяти тысяч футов в горах Сьерра-Невады солнце все еще припекало довольно сильно, несмотря на прохладный весенний воздух.
Уилл произнес у него за спиной :
— Либо пилот не знал местность, либо у него было маловато опыта в горных полетах. Здесь это одно из первых правил: обходить каньоны-ловушки стороной.
— Взгляни-ка, — сказал Тейлор, и Уилл, лавируя, подошел к нему по каменистому неровному склону. Тейлор указал на фюзеляж. — Видишь регистрационный номер?
— N81BH. — Голубые глаза Уилла встретились с глазами Тейлора. — И почему это звучит так знакомо?
Тейлор усмехнулся:
— Это самолет с того ограбления казино в Тахо в прошлом году.
Уилл присвистнул, протяжно и тихо.
— Ага, — согласился Тейлор. На мгновение он позволил себе задержать взгляд на резких, волевых чертах лица напарника. Темные волосы Уилла блестели на солнце и по-мальчишески падали на глаза. Он не брился три дня, и темная щетина придавала ему суровый, сексуальный вид — совсем не тот привычный Уилл с девяти до пяти. Хотя в Бюро дипломатической безопасности у них и не было строго графика с девяти до пяти.
Взгляд Уилла задержался на нем на мгновение, и Тейлор отвел глаза, снова сосредоточившись на номере.
— Сколько они тогда унесли? — спросил Уилл тоном светской беседы. — Что-то около двух миллионов трехсот, так?
— Это и убийство, — мрачно добавил Тейлор. — При отходе они застрелили двух помощников шерифа.
В последнее время он болезненно реагировал на гибель сотрудников правоохранительных органов.
— Похоже, далеко уйти им не удалось. — Уилл двинулся к открытой двери самолета. Он легко запрыгнул на сломанное крыло, и на мгновение Тейлор ощутил укол зависти. После собственного ранения шесть недель назад он все еще двигался медленно; иногда ему казалось, что он никогда не вернет себе ту силу, скорость, уверенность, которые всегда принимал как должное. В тридцать один год он чувствовал себя стариком.
Он пошел к оторванному хвосту, и Уилл — наполовину в шутку — крикнул:
— Осторожнее со змеями, Макаллистер.
— Обязательно было это говорить, Брандт? — отозвался Тейлор. Он осмотрел край оврага. Была зима, когда трое мужчин в масках с автоматическим оружием ограбили казино «Блэк Вулф» на невадской стороне озера Тахо. Они сбежали в ближайший аэропорт, угнали самолет и исчезли в снежной декабрьской ночи.
Местные власти предположили, что «Бичкрафт Барон» разбился в горах, но погода и рельеф мешали поискам. Тейлору сейчас было очевидно: даже в идеальных условиях заметить маленький самолет, застрявший в расщелине этого склона, было бы почти невозможно.
Он оглянулся, но Уилл уже скрылся внутри разбитой машины. Было слышно, как под его шагами самолет жутко поскрипывает и стонет.
Тейлор обошел место крушения. Это, конечно, не было их профилем, но он знал, на что смотреть.
Повсюду валялись разбросанные части двигателя и битое стекло. Несколько кресел выбросило наружу, они уцелели почти полностью. Лежала выветренная деревянная панель — должно быть, раньше это был столик или письменный стол, пара разбитых светильников и пластиковые детали от багажных отсеков. Самолет мог взять пять пассажиров плюс пилота. Казино взяли трое, четвертый был за рулем машины, которая доставила их в аэропорт Траки-Тахо. Четверо неизбежно должны были оставить следы ДНК, но месту крушения было уже четыре месяца, и его основательно обработали стихия и живность. Он обернулся на звук ботинок Уилла по осыпающемуся камню.
Уилл сказал:
— Пилот внутри. Больше никого.
Это не было сюрпризом. Первоначальное расследование исключило причастность пилота к ограблению; если бы он был жив, то связался бы с властями. Тейлор задумался.
— Никаких следов того, что на борту были пассажиры.
— А улики в виде черного галстука? — Уилл намекал на тот самый узкий черный галстук, который легендарный угонщик Д. Б. Купер оставил в «Боинге-727», когда выпрыгнул с парашютом в далеком 1971-м.
— Даже носка завалящего нет.
— Тогда, видимо, стиркой они там не занимались, — заметил Уилл, и Тейлор не понял, к чему он.
— Вечно теряется один носок из пары, — ладно, проехали. Шутка вышла плоской, но раньше Тейлор понял бы сразу. Раньше Тейлор бы рассмеялся.
— Парашюты? — спросил Уилл.
— Парашютов нет.
— Совсем?
— Похоже, что нет, — сказал Тейлор.
— Забавно. У пилота пулевое отверстие в черепе.
— А, — протянул Тейлор.
— Ага.
Их взгляды встретились.
— Зайди, посмотри, — предложил Уилл, и Тейлор последовал за ним обратно к носовой части.
Уилл вспрыгнул на крыло, протянул руку Тейлору, и тот, поморщившись, принял помощь, взлетев на крыло следом. Крыло качнулось под их весом, и Уилл на мгновение придержал Тейлора за талию.
Тейлор отстранился. Не то чтобы ему были неприятны прикосновения Уилла — наоборот, ничего бы он не хотел больше, — но дело было совсем не в влечении, а в отсутствии уверенности. В отсутствии у Тейлора уверенности в своей способности постоять за себя. Уилл этого не говорил, но Тейлору это было ясно — и, возможно, ясно и Уиллу, что могло бы объяснить, какого черта они делают здесь, в горах Сьерра-Невады, за неделю до того, как Тейлор должен был официально вернуться к работе.
Потому что, если они не смогут разобраться в этом, не смогут это пережить, им конец как команде. Несмотря на то, что пока никто даже не признал, что проблема существует.
— Прошу, — сказал Уилл, с преувеличенной учтивостью указывая Тейлору внутрь темного, провонявшего гнилью салона. Тейлор криво усмехнулся и нырнул в проем.
— Господи. Кто-то тут уже прямо обжился.
— Ага. Может, сурок. Или ласка. Что-то относительно мелкое. — Дыхание Уилла было теплым у затылка Тейлора.
— Относительно мелкое — это хорошо, — пробормотал Тейлор, и Уилл рассмеялся.
— Если только это не скунс.
Почти четыре года они были вместе: напарники и друзья — хорошие друзья, — но, возможно, теперь этому конец. Тейлору не хотелось так думать, но…
Ботинок скользнул по сломанной ручке двери, и рука Уилла метнулась, удерживая его. Тейлор отодвинулся, с трудом сдерживая раздражение.
Да, вот в чем проблема. Уилл не считает, что Тейлор способен сделать два шага без того, чтобы Уилл не присматривал за ним.
И это была вина. Чистая и простая. Не дружба, не то, как один напарник прикрывает спину другому, и даже не обычная гиперопека по отношению к коллеге, раненому при исполнении. Нет, это была вина из-за того, что Тейлор чувствовал к Уиллу, — из-за того, что Уилл не чувствовал того же. И каким-то образом Уилл умудрился убедить себя, что это отчасти причина, по которой Тейлор поймал пулю.
Он перебрался через пустое кресло второго пилота и принялся изучать останки погибшего пилота, обмякшего на приборной панели. Одежда пилота превратилась в лохмотья, истлела и порвалась. Бактерии, насекомые и животные превратили тело в почти полный скелет. К сожалению, не совсем полный, но Тейлор видывал и хуже, когда служил спецагентом в Афганистане. Он бесстрастно осмотрел труп, отметив положение, хотя и понимал, что над ним поработали звери. Не хватало некоторых мелких костей кистей и стоп.
— Одна пуля в затылок, — сказал он.
— Ага, — отозвался Уилл. — Пока самолет еще был в воздухе.
Тейлор взглянул на заклинивший рычаг управления дроссельной заслонкой.
— А потом угонщики выпрыгнули, — согласился он. По крайней мере, это между ними все еще работало. Они все еще могли осматривать место преступления с той сосредоточенностью, которая привлекла внимание и заслужила одобрение начальства.
Не то чтобы они часто расследовали убийства в Бюро дипломатической безопасности. В основном они помогали с экстрадицией беглецов, сбежавших из страны, или выступали посредниками между местными органами правопорядка и зарубежной полицией. Но время от времени им доводилось… понюхать пороху. Иногда порох пахнет сильнее обычного. Тейлор рассеянно потер грудь.
— Среди ночи и в глуши, — сказал Уилл. — Трудно поверить, что все четверо выбрались из этих гор целыми. ФБР и местные прочесали эти леса за сутки.
— Да, но тогда шел снег, помнишь.
— Эти ребята обучены.
— Они не нашли самолет.
— Самолет не направлялся к главной трассе.
— Может, плохиши были местными, — предположил Тейлор. — Может, они знали местность.
— Но основная версия была не в этом, верно?
— Нет. — Он вылез из кабины, и Уилл снова это сделал — придержал его за спину, чтобы тот не потерял равновесие, хотя с балансом у Тейлора было все в порядке, и физически, и эмоционально.
Он сжал челюсти, сдерживая все, что могло бы расширить пропасть между ними. Дружба Уилла лучше, чем ничего, верно? И был короткий, по-настоящему адский период, когда он думал, что потерял и это, так что… заткнись и будь благодарен, да?
Да.
Уилл спрыгнул на землю и протянул руку. Тейлор проигнорировал руку и спрыгнул сам: от удара ребра отозвались болью, чертовски сильной. Он изо всех сил постарался этого не показать.
— Скорее всего, их останки разбросаны по этим лесам, — заметил Уилл, и Тейлор поморщился.
— Утешительная мысль.
— Представь: прыгать из самолета в ледяной дождь и при таком встречном ветре? Восемнадцать узлов. Может, больше.
— Может, кто-то ждал их на земле.
Уилл задумчиво кивнул:
— Два с почти половиной миллиона отлично делятся на пятерых.
Тейлор хмыкнул. Еще бы. Опустившись на колено рядом со своим рюкзаком, он расстегнул молнию, порылся в одежде и припасах в поисках чего-нибудь, на чем можно записать координаты места крушения. Чистая удача, что они вообще на него наткнулись. Он нашел маленький блокнот, который закинул туда, порылся глубже, нашел ручку, зубами стянул колпачок. Прищурившись, посмотрел на скалу в форме наковальни справа от каньона. Солнце начинало клониться к закату. Он поднялся.
Уилл шагнул ближе, заглядывая через плечо, и одна только близость выбила Тейлора из колеи. Потребовалось усилие, чтобы не отодвинуться, не отвернуться. От Уилла пахло солнцем, фланелью и его собственным чистым потом, когда он задел плечо Тейлора, хмуро разглядывая его схему.
— А это что должно быть? Пароварка?
Тейлор ткнул ручкой:
— Это та… штуковина. Купол, или как там это называется.
— Если ты так говоришь, Пикассо. — Уилл развернул свою карту. — Дай ручку на минутку.
Тейлор протянул ручку, Уилл обвел кружком место на карте, затем снова сложил ее и засунул в задний карман пустынного камуфляжа.
— Ну, черт, — сказал он, — пожалуй, нам пора начинать спуск, сообщить властям, что мы нашли их пропавший самолет.
Уилл вопросительно посмотрел на него, и Тейлор кивнул. Это было логично, в конце концов. Но его это не радовало. За три дня их «отпуска» они ни на шаг не приблизились к тому, чтобы преодолеть разрыв, зияющий между ними, и еще долго у них не будет такой возможности. К тому времени может быть уже поздно. А этот самолет пролежал здесь больше четырех месяцев; неужели еще четыре дня что-то изменят?
— Ладно. Сегодня отдохнем, а завтра отправимся обратно, — добавил Уилл после паузы.
Тейлор бросил на него косой взгляд, но правда была в том, что он вымотался, а лезть в гору в темноте было бы глупо, даже если бы он не устал. Так что он снова кивнул и закинул блокнот со схемой обратно в рюкзак.
Уилл устал. Приятно устал. Тейлор был вымотан. Он бы этого не признал, но Уилл видел по тому, как Тейлор рухнул у костра, пока Уилл заканчивал ставить их двухместную палатку.
Краем глаза поглядывая на Тейлора, Уилл убрал спальники внутрь Eureka Apex XT. Он достал термоизоляционный коврик Тейлора из своего собственного рюкзака, куда умудрился засунуть его утром, пока Тейлор не видел, и расстелил на полу палатки. Открыл клапан, оставил коврик надуваться, а сам пошел к Тейлору к костру.
— Голодный?
— Всегда. — Усмешка Тейлора была кривой, как и ответная усмешка Уилла. Тейлор ел за троих даже в больнице, хотя куда в него это лезло, оставалось загадкой. Он весь состоял из жилистых мышц и тонких костей, которые, казалось, были сделаны из титана. На него легко было взглянуть и не воспринимать как угрозу, но любой, кто хоть раз с ним схлестнулся, второй раз такой ошибки не допускал.
Сейчас он был слишком худым, именно поэтому Уилл тащил в своем рюкзаке фунта на три больше еды, чем им, наверное, требовалось. Он наблюдал, как Тейлор подбрасывает дрова в огонь. В свете пламени его лицо состояло из одних острых линий и углов. Глаза от усталости казались почти черными — на самом деле они не были черными, они были какого-то полированного зеленого оттенка, неопределимого бронзового цвета, напоминавшего Уиллу о старых доспехах. Очень эффектно в сочетании с черными волосами. Взгляд Уилла задержался на волосах Тейлора, на той странной серебряной пряди, появившейся после ранения.
Он не хотел думать о том выстреле. Не хотел думать о том, как нашел Тейлора в грязной подсобке, в рубашке и пиджаке, пропитанных кровью, и как Тейлор с трудом хватал ртом воздух. Ему до сих пор снились кошмары об этом.
Он заговорил, отгоняя воспоминание:
— Итак, мсье, сегодня на ужин у нас особые блюда: бефстроганов, курица по-мексикански или лазанья с мясным соусом.
— Что же они дальше сублимируют? — восхитился Тейлор.
— Все. Что угодно назови, и они это сублимируют. На десерт у нас неаполитанское мороженое.
— Ты шутишь.
— Прямо как у астронавтов.
— Мы платим астронавтам за то, чтобы они сидели и пили Tang с сублимированным мороженым?
— Твои налоги за работой. — Глаза Уилла оценивающе посмотрели на Тейлора. — На. — Он пошевелился, достал из заднего кармана флягу, открутил крышку и протянул Тейлору. — Аперитив перед ужином.
— На здоровье. — Тейлор сделал глоток и поежился.
— Эй, — запротестовал Уилл. — Это бурбон Sam Houston. Ты знаешь, как трудно его найти?
— Знаю. Я купил тебе бутылку на Рождество позапрошлым годом.
— Вот именно. Тогда ты знаешь, насколько это хорошая вещь.
— Только если ты это любишь. — Но Тейлор улыбался, и это было приятно видеть. Улыбок между ними было не много с той самой последней ночи в доме Уилла. А об этом он хотел думать еще меньше, чем о том, как Тейлор схватил пулю.
— Сынок, от этого бурбона у тебя на груди волосы вырастут, — сказал он.
— Ага, ну, в отличие от тебя, я предпочитаю, чтобы медведи были в лесу.
Повисла короткая неловкая пауза, пока они оба вспоминали одного морского офицера, а потом Тейлор сделал еще глоток и вернул флягу Уиллу.
— Спасибо.
Уилл хмыкнул в ответ.
Он подумал было сказать Тейлору, что не видел Брэдли с той ужасной ночи, но это могло бы сделать только хуже — это точно запутало бы ситуацию, потому что, независимо от того, во что верил Тейлор, дело никогда не было в лейтенант-коммандере Дэвиде Брэдли.
Тейлор прижал руку к пояснице, чуть прогнулся, поморщившись, и Уилл смотрел на него, обдумывая и покусывая щеку изнутри. Просто нужно время, чтобы снова войти в одну колею, вот и все. Просто нужно немного времени. Да, Тейлор был угрюм, немного отстранен, но он все еще не восстановился на сто процентов.
Он поправлялся, правда. Поправлялся быстро, потому что если Тейлор что-то вбивал себе в голову, дело было сделано. Обычно. Когда он вернется к работе, его на пару недель посадят на бумажную работу, может, даже на месяц, но пройдет немного времени, и он снова будет в поле, и Уилл считал дни. Тейлора не хватало так же, как не хватало бы правой руки. Может, даже больше.
Даже сейчас он боялся, но думать так было бессмысленно. У них все нормально. Просто нужно время, чтобы это пережить. И лучший способ — оставить прошлое в покое.
— Достаточно тепло? — спросил он.
Тейлор одарил его долгим, недружелюбным взглядом.
— Эй, я просто спросил. — Уилл поднялся. — Я хотел свитер из своего рюкзака достать.
Тейлор расслабился.
— Ага. Захватишь мою флисовую жилетку?
Уилл кивнул и, проходя мимо Тейлора, легонько шлепнул его по затылку, отчего Тейлор ловко увернулся.
На ужин у них был быстрорастворимый суп из черной фасоли и курица по-мексикански, а на десерт — сублимированное мороженое и кофе.
— Неплохо, — заметил Тейлор, отламывая кусочек мороженого и отправляя его в рот.
Вообще-то мороженое было и правда ничего. Оно хрустело, когда кладешь его в рот, а потом мгновенно таяло, но Уилл сказал:
— А ты что понимаешь? Ты сожрешь что угодно. Если бы я не смотрел, ты бы ел ядовитые грибы, ягоды или плющ.
Тейлор усмехнулся. Это была правда; он был городским жителем до мозга костей. Уилл был тем, кто любит природу. Это он решил, что неделя в походе с палатками — то, что нужно, чтобы снова войти в колею; Тейлор просто согласился составить ему компанию. Уилл до сих пор немного удивлялся, что Тейлор согласился. По мнению Тейлора, хороший отдых — это на воде и под солнцем: снять плавучий дом, как они делали прошлым летом, или отправиться на глубоководную рыбалку, как Тейлор ездил один в позапрошлом году.
— Так никого и не арестовали по тому делу, да? — задумчиво произнес Тейлор после нескольких минут молчаливого жевания.
— По какому делу?
Тейлор бросил на него нетерпеливый взгляд.
— Ограбление казино «Блэк Вулф».
— А. Не слышал. Я особо не следил.
У Тейлора был мозг как компьютер, когда дело касалось преступлений и нераскрытых загадок. Когда Уилл не работал — что, справедливости ради, случалось редко, — последнее, о чем он хотел думать, это о преступниках и криминале, особенно о тех, которые их не касались.
Но Тейлор покачал головой, словно Уилл был безнадежен, так что он добавил:
— Там что-то было с крупье, да? Ее допрашивали пару раз.
— Да. Допрашивали, но обвинений не предъявили. — Он поежился.
Уилл нахмурился:
— Ты в порядке?
— Господи, Брандт, да заткнешься ты когда-нибудь?! — И вот так, в один миг, улыбка исчезла, лицо Тейлора превратилось в камень, излучающее враждебность.
Повисла короткая, резкая тишина.
— Боже, ну ты и мерзавец, — сказал наконец Уилл ровным тоном. Он бросил остатки своего мороженого в фольге в костер, и пламя взметнулось, искры взлетели вверх вместе с кусочками обгоревшего металла.
Тейлор отрывисто бросил:
— Хочешь напарника получше, только скажи.
Мгновенная агрессия застала Уилла врасплох. Откуда, черт возьми, это взялось?
— Нет, не хочу кого-то лучше, — сказал он. — Я не хочу нового напарника.
Тейлор смотрел в огонь.
— Может, я хочу, — тихо сказал он.
Уилл уставился на него. Такое ощущение, будто его ударили под дых. Он чувствовал себя ошарашенным и… не в своей тарелке.
— Зачем ты это сказал? — спросил он наконец в повисшей между ними звенящей тишине.
Он увидел, как дернулось горло Тейлора, как тот с трудом сглотнул, и понял: хотя Тейлор сказал это импульсивно, он говорил серьезно и сейчас осознает эту правду так же, как и Уилл.
— Мы хорошая команда, — сказал Уилл, не давая Тейлору времени ответить. Он боялся, что если Тейлор облечет это в слова, пути назад уже не будет. — Мы… лучшие. Напарники и друзья.
Он понял, что сжимает кружку с кофе так сильно, что вот-вот сломает пластиковую ручку.
Тейлор сказал голосом тихим, но твердым:
— Да. Это так. Но… возможно, для нас обоих будет лучше, если нас распределят в разные пары.
— Для тебя лучше, ты хочешь сказать?
Тейлор встретил его взгляд:
— Да. Для меня лучше.
Теперь Уилл начинал злиться. Ему потребовалось мгновение, чтобы распознать симптомы, потому что он не из тех, кто злится легко или часто — и никогда на Тейлора. Раздражаться — возможно. Иногда не одобрять — да. Но злиться? На Тейлора? Даже за то, что тот схватил пулю как гребаный новичок. Но этот колючий жар под кожей, эта пульсация в висках, этот прилив адреналина, все это была злость. И вся она предназначалась Тейлору.
Уилл отшвырнул кружку и вскочил, заметив, что Тейлор напрягся. Отчего разозлился еще сильнее, а он и так уже был зол.
— О, я понял, — сказал он. — Это месть. Ты сводишь счеты — берешь наше партнерство в заложники из-за своего уязвленного самолюбия. Это все потому, что я не сплю с тобой, да? Вот в чем дело на самом деле.
И Тейлор ответил тем же невыносимо ровным тоном:
— Если тебе так удобнее думать, то думай.
Ну да. Тейлор — парень, который сначала прыгает, а потом думает, если вообще думает; который не может заткнуться, даже если от этого зависит его жизнь; для которого три месяца равны любви всей жизни — вдруг стал Мистером Спокойствие и Рассудительность. Просто смех, да и только. Мистер Уязвленное Достоинство сидит и смотрит на Уилла этими большими тоскливыми глазами.
— А что я, по-твоему, должен думать? — спросил Уилл, и ему потребовалось усилие, чтобы голос звучал так же ровно, как у Тейлора. — Что ты влюблен? Мы оба знаем, в чем тут дело, и это не любовь, приятель. Ты просто не можешь пережить, что тебе кто-то отказал.
— Пошел ты, — сказал Тейлор, отбросив всю эту спокойную рассудительность.
— Именно это я и имею в виду, — парировал Уилл. — И знаешь что? Ладно. Если это то, что нужно, чтобы сохранить нашу команду, — ладно. Давай трахнемся. Покончим с этим раз и навсегда. Если это твоя цена, то хорошо. Я более чем готов принять удар ради команды — или я должен тебя? Мне без разницы, потому что, в отличие от тебя, Макаллистер, я —
С нечленораздельным рыком Тейлор бросился на Уилла, и Уилл, не ожидавший этого, опрокинулся назад через бревно, на котором сидел, в голове зазвенело от того, как кулак Тейлора встретился с его челюстью. Это была ярость, не страсть, хотя на одно ошеломленное мгновение тело Уилла восприняло ощущение того, как твердое, худощавое, мускулистое тело Тейлора приземлилось сверху, как нечто хорошее, очень хорошее.
А затем последовало очень плохое — Тейлор попытался въехать коленом ему в живот, что послало новый и более ясный сигнал разуму и телу Уилла.
И не было ничего, чего Уиллу хотелось бы больше, чем отпустить себя и превратить Тейлора в отбивную, разобрать его на части, но он ни на мгновение не забывал — даже если Тейлор забыл — насколько физически уязвим Тейлор до сих пор; так что все его усилия были направлены на то, чтобы Тейлор не навредил себе, что было непросто, когда они извивались и катались по неровной земле. Даже на семьдесят пять процентов Тейлор представлял серьезную угрозу, и Уилл пропустил несколько ударов, прежде чем сумел обвить руками торс противника, рывком усадив его лицом к себе и обездвижив захватом «бабочка».
Тейлор попытался пару раз рвануться, но быстро выдохся. Уилл в любом случае был лучшим борцом — выше, шире в плечах и тяжелее. Тейлор полагался на скорость и неожиданность; он увлекался всякими экзотическими единоборствами, что было нормально, если только кто-то вроде Уилла не валил его на землю. Обычно Тейлор был достаточно умен, чтобы не допустить такого, что лишь показывало, насколько он был взбешен.
Уилл чувствовал, как эта ярость все еще сотрясает Тейлора, запертого в этой уродливой пародии на любовные объятия. Его трясло и от истощения, дыхание с хрипом вырывалось из легких, пока он тяжело дышал в плечо Уилла. Дыхалка у него сейчас была ни к черту, сердце бешено колотилось о сердце Уилла. Эти признаки физического нездоровья подорвали и гнев Уилла, напомнив ему, как недавно он едва не потерял Тейлора навсегда.
Влажное дыхание Тейлора у уха Уилла посылало сбивающее с толку эротическое послание, тело было горячим и потным — но, боже, какой же он худой. Уилл чувствовал — мог пересчитать, — ребра, твердые позвонки, лопатки на бестелесной спине Тейлора. И это напугало его; хватка инстинктивно сменилась с захвата на объятие.
— Сумасшедший ублюдок, — пробормотал он в волосы Тейлора.
Тейлор снова дернулся, и на этот раз Уилл отпустил его. Тот встал, не глядя на Уилла, не говоря ни слова, нетвердой походкой, но с какой-то странной гордостью направился к палатке.
Наблюдая за ним, Уилл открыл рот, потом закрыл. Какого черта он должен извиняться? Тейлор на него набросился. Он смотрел, хмурясь, как Тейлор залез в палатку, раскатал свой спальник на надувном матрасе, который Уилл не забыл для него приготовить, стянул ботинки, залез в спальник и натянул капюшон на голову — словно какое-то существо, прячущееся обратно в панцирь.
Это глупо, подумал Уилл. Ни один из нас этого не хочет. Но вслух сказал:
— И тебе сладких снов.
Тейлор ничего не ответил.