Глава 1 — Исповедник в пути

Сухие сучья трещали под ногами, а холодный октябрьский ветер выл в кронах деревьев. Эхо разносило по лесу раздраженный голос старика:

— Боги, почему ты не можешь быть хоть немного менее вызывающим? Это уже третья исповедница. Скоро их просто не останется!

Мори Огай тяжело поднимался на холм, недовольно шелестя полами своего балахона.

— Если это снова повторится, я уже не знаю, что с тобой делать.

Дазай лишь закатил глаза.

Разве он виноват, что женщины находят его привлекательным? Он ведь даже не старался. Пара вежливых улыбок, несколько удачных шуток, ну и, возможно, пара-тройка сражений, в которых он спасал дам от неминуемой смерти. И вот очередная исповедница смотрит на него так, будто он последний мужчина на свете.

Может, дело было в его высоком, подтянутом теле, кудрявых волосах, которые порой отрастали до плеч, или в легкой щетине, придававшей лицу дерзкий вид. А может в улыбке, которая используется слишком часто.

— Я здесь при чем? — буркнул Осаму, переводя дыхание. — У нее вообще-то нет собственной воли.

Он порядком устал от дороги.

В последнем городе у них украли лошадей, а денег не осталось даже на то, чтобы нанять повозку. Мори несколько раз проверял свои бездонные сумки, висевшие под плащом, но и волшебник не смог найти там ничего, что можно было бы обменять на дорогу.

Их путь продолжался уже пятый день.

Трактирщик уверял, что слышал от конюха, а тот — от какого-то странника, будто в двухстах милях отсюда есть деревня, где живет исповедница.

А Искателю без исповедницы не обойтись.

Только она могла направить его силу туда, где та должна была служить — во имя истины и справедливости.

Дазай коснулся рукояти меча. Меч Истины. Оружие, способное даровать своему владельцу силу, недоступную обычному человеку. Но вместе с этой силой оно прибавляло ответственности. Меч мог оказаться в руках лишь избранного, того, кому было предназначено противостоять злу.

Взгляд устремился к вершине холма. За деревьями уже начинало темнеть.

— Надеюсь, — пробормотал Мори, тяжело ступая следом, — что на этот раз ты хотя бы не влюбишься в нее первым.

Взобравшись на холм, они наконец увидели деревушку, раскинувшуюся у реки.

До вечера доберутся. Отыщут исповедницу, расспросят местных и, если повезет, найдут ночлег. Дорога и без того была тяжелой, а с таким спутником становилась настоящим испытанием. Мори потратил немало сил, чтобы заставить этого парнишку принять меч и смириться со своей судьбой.

— О Создатель, за что ты послал мне это испытание? — Огай мог бы сидеть где-нибудь на южной вилле, пить вино и колдовать исключительно ради собственного удовольствия. Вместо этого он шел по грязным дорогам, ввязывался в опасные передряги, пока лицо покрывалось новыми морщинами от постоянного раздражения.

Однако долг не ждал. Особенно теперь, когда все волшебники продались службе императорам, помогая разжигать бесчисленные войны на Срединных землях.

— Прошу прощения, госпожа, — обратился Мори к женщине, возвращавшейся от реки с ведром белья. — Не подскажете, где здесь можно найти ночлег?

Женщина окинула их любопытным взглядом.

— О, господа странники. У нас гости не редкость. За следующим поворотом будет трактир. Спросите старину Коула. Авось найдется местечко.

Она улыбнулась и направилась дальше.

Дазай поймал ее взгляд, ответил своей самой обаятельной улыбкой, но женщина даже не обернулась.

— Замужняя, что ли? — пробормотал он себе под нос.

Огай ничего не ответил, привык.

Трактир оказался настоящим спасением для уставших костей. Тепло, запах жареного мяса и гул голосов встретили их еще у порога.

— Две комнаты и ужин в каждую, — на стойке оказалась пара серебряников и взгляд перешел к Осаму. — Отдохнем. Утром начнем расспросы.

— Для начала давай эля, — с усмешкой предложил Дазай. — А потом уж спатки. Наколдуй немного медяков.

Уговаривать волшебника долго не пришлось. Вскоре они уже сидели за столом, разделяя между собой ужин и выпивку. Однако спокойствия в одной голове не было.

— А что, если этой исповедницы в деревне нет? — откинувшись на спинку стула, выкинулся вопрос. — И тебе не кажется все это странным? У Зачары Ноупуса была одна исповедница. Они погибли вместе в бою, успев убить дракона и множество чудовищ. У Искателя Второй Эры тоже была лишь одна, пусть на время ее и сменила другая. В «Искателялогии» ни слова о том, чтобы у одного Искателя было трое исповедниц. Да и если такое когда-нибудь случалось, путь всегда завершался с той, с которой начинался. — Дазай задумчиво покрутил кружку в руках. — Может, ты ошибся в наречении Искателя? Все же два Искателя в одну эру уже бывало.

— Опять ты со своей шарманкой, — вздохнул волшебник. Мори встряхнул пятерней черные волосы, среди которых уже пробивались редкие седые пряди, и принялся отрезать кусок курицы. — Книгу Теней ты читаешь?

— Читаю.

— Значит, ты избран. Другие ее понять не могут.

— Это не ответ.

— А про исповедниц я тебе уже говорил. Войдешь в историю как самый любвеобильный Искатель. — Волшебник усмехнулся, но договорить ему не дали.

— Простите, господа...

К их столу подошел пожилой мужчина с нескрываемым удивлением смотря на гравированный меч.

— Я не ослышался? Вы — Искатель?

Дазай насторожился, ведь трактир гудел от голосов, звенели кружки, кто-то громко смеялся у стойки. Как старик сумел услышать их разговор?

— А вы, выходит, волшебник первого ранга? — продолжил тот, переводя взгляд на Мори. — О Создатель! Что привело вас в наши края?

— Слышали, у вас живет исповедница. Хотели бы с ней встретиться.

Старик замялся, понизил голос.

— Ах... Так слухи дошли и до вас. Только боюсь, исповедница у нас — не она, а он. У нас живет исповедник.

Волшебник округлил глаза и чуть не выронил вилку.

— Что? Исповедник? Такого не может быть!

— Чистая правда. Он живет на окраине, в старой хижине. Люди приходят к нему за правдой, справедливым судом и помощью.

— Чудеса... Благодарю вас, добрый человек.

— Да хранят вас духи, Искатель и волшебник!

Старик радостно улыбнулся и, тяжело шаркая, направился к выходу.

Мори долго смотрел ему вслед.

— Надеюсь, ты не выкинул из памяти раздел об исповедниках, как это сделал с трактовкой звезд. Здесь что-то не так.. Завтра пойдем к нему. И лучше будем готовы ко всему.

— Вероятно, придется его убить, — спокойно заметил Дазай.

— Почему ты так решил?

— Старик наверняка уже исповедан. А если он знает, что мы придем... Чую ловушку. — Он сделал глоток эля и тут же потерял всякий интерес к разговору. — Но-о-о... это будет завтра. — Взгляд скользнул к входу, где выступила прелестная девушка. На лице мгновенно появилась улыбка. — А сейчас я хочу чего-нибудь сладенького.

— Дазай...

Но было поздно.

Юноша уже поднялся из-за стола и направился к девушке, оставив Мори наедине с ужином и все более тяжелыми подозрениями.

Утро выдалось недобрым. Раздосадованный мальчишка всю дорогу бубнил себе под нос:

— Она мне отказала! Понимаешь? Все девушки в этом чертовом трактире меня отшили! Скажи честно, Мори, — он вдруг выбежал вперед и преградил волшебнику дорогу, — я что, стал уродом за время наших странствий?

Огай, в отличие от спутника, выспался прекрасно. Теплая комната трактира пришлась как нельзя кстати. Он бы с удовольствием поспал еще пару часов, но время поджимало: им предстояло найти исповедника. А слушать с самого утра о том, как Осаму не удалось «зацепиться за юбку», было, пожалуй, самым неожиданным началом дня.

— Не настолько, чтобы тебя перестали замечать, — хмыкнул волшебник. — Хотя... если ты до сих пор не мылся после дороги, многое становится ясно. Хватит жаловаться. У нас проблем по горло, и твой... дефицит женского внимания сейчас далеко не на первом месте.

— Я тебя вообще-то никогда так не подкалывал! — возмутился Дазай. — Вот увидишь, хрен я тебе еще когда мед с улья доставать буду!

Дальше они шли молча. Это радовало разве что Мори. Осаму обычно не затыкался даже во сне.

Через полчаса они добрались до самого края деревни. Небольшой домик стоял чуть в стороне от остальных, почти у самой опушки.

Дверь открыл молодой человек лет двадцати пяти.

Смоляные волосы спадали ему до плеч, а в лице не было ничего угрожающего. Напротив — самые невинные пурпурные глаза, какие Дазай когда-либо видел.

Вот только на шее юноши поблескивал радахан, ошейник, сковывающий магическую силу.

— Добрый день. Не помню, чтобы видел вас в деревне. Вы странники? — Он улыбнулся и чуть отступил, приглашая их войти. — Чем могу помочь?

Приглашающий жест был настолько естественным, что переступить порог оказалось проще, чем должно было быть. Они вошли, не смотря на понимание, что перед ними находится враг.

Исповедник должен был быть сильным, опасным и готовым в любой момент обнажить оружие, а перед ними стоял худощавый юноша с мягкой улыбкой, больше похожий на безобидного олененка, чем на представителя клана, чьи дети редко доживали до совершеннолетия.

Но, возможно, это была лишь маска. Осаму решил проверить. Он незаметно выставил ногу, но юноша тут же споткнулся и с глухим хлопком рухнул на пол.

— Ой, простите! — Он тут же протянул ему руку. — Чистая случайность.

Исповедник принял помощь и поднялся. Ни раздражения, ни подозрения. На лице по-прежнему сияла та же спокойная, вежливая улыбка.

— Осаму Дазай. Искатель, — пожал он до предплечья.

— Федор. Из Майншафта, — ответил юноша и пожал в ответ.

— Под рукавом, случаем, нож не носите?

— Ох, да, совсем забыл.

Федор совершенно спокойно сунул руку под рукав и достал небольшой нож с прилипшими к лезвию травинками.

— Я только что вернулся с грибами. — Он виновато улыбнулся. — Простите, Искатель. А вы, должно быть, волшебник?

— Первого ранга.

— Рад встрече.

Мори кивнул.

— Нам сказали, что вы исповедник. Но на вас радахан.

— Все верно. Его надела на меня мать еще в детстве. Ключ передается от старосты к старосте. Снимают радахан только в случае крайней необходимости. Например, для наказания преступников, которые отказываются сдаться. Так что сейчас я безвреден, как любой деревенский мальчишка. Прошу, не бойтесь.

Дазай молча продолжал изучать его. Слишком спокойный, вежливый. И слишком охотно объясняющий, почему совершенно не опасен.

— Но скажите, зачем вы пришли? Разве Искатель не ищет исповедницу? К чему вам я?

— Исповедник подозрительно хороший. Дом приличный. Нож есть. Магии нет. — Взгляд уставился на радахан. — Неужели он действительно только суд вершит? — А потом посмотрел в спокойные пурпурные глаза напротив. — И ему еще не наскучила жизнь в этих оковах?

— Вы нам понадобились, — наконец сказал Дазай. — Вы ближайший исповедник в Срединных Землях. Если пожелаете, можете отправиться с нами. Со мной и волшебником первого ранга, Мори Огаем. — Глаза прошлись по худощавой фигуре. — Только вот, если я правильно понял, боевых навыков у вас почти нет?

— Почти? — Неуверенно ответил Федор.

— Это опасный путь. Битвы, кровь, голод, бегство. Все это станет частью вашей жизни. Вы готовы?

Федор отвел взгляд и убрал за ухо выбившуюся прядь черных волос.

— Матушка рассказывала мне легенды об Искателях... — тихо произнес он. — Она говорила, что однажды я тоже смогу отправиться с одним из них. — Он посмотрел на Дазая и неловко улыбнулся. — Но меч я едва держу. Не думаю, что от меня будет много пользы.

Мори мысленно вздохнул. Потенциальная проблема, да немалая.

Другая исповедница находилась в Тандоре, за тысячи миль отсюда. У них не было ни времени, ни возможности отправляться за ней. Даркен Рал набирал силу с каждым днем, и промедление становилось опаснее самой дороги.

— Роль исповедника не в том, чтобы сражаться, — сказал Огай. — Вы должны направлять Искателя, удерживать его от ошибок и защищать его душу. Если вы действительно владеете даром исповеди и способны видеть истину, этого достаточно. Но готовы ли вы к остальному? К голоду? К бегству? К смерти тех, кто окажется рядом?

Федор задумался. На этот раз улыбка исчезла с его лица. Через несколько мгновений он поклонился.

— Если такова воля Искателя, для меня будет честью отправиться с вами. Что мне взять? Нож? Веревку? Провиант? Книги! Они наверняка пригодятся!

Он заметался по комнате, заглядывая на полки и перебирая вещи.

— Только не тащите лишнего, — предупредил Мори. — Нам нередко приходится спасаться бегством от людей Рала.

— Да-да. Точно. — Вдруг он остановился. — Ключ от радахана. Нужно еще зайти к старосте.

— Тогда собирайтесь. А мы пока сходим к нему.

Они направились к двери и едва оказавшись снаружи, волшебник понизил голос:

— Если он действительно провел всю жизнь в радахане, его сила не могла коснуться других. Но это может быть и фарсом. Что ты чувствуешь?

Искатель бросил взгляд на дом.

— А если в дороге он поддастся искушению? Тогда заберем с собой ключ от радахана. А если придется, то убьем.

Мори нахмурился.

— Ты слишком легко говоришь об убийстве.

— Сам ведь знаешь, на что горазды исповедники. Но есть плюс, этот хотя бы не влюбится в меня. — Дазай усмехнулся, но почти сразу посерьезнел. — Может, с его помощью нам удастся попасть в Лес Мерцающих?

Огай ничего не ответил.

— Мужчин-исповедников за всю историю Срединных Земель почти не было, — продолжил Дазай. — Но те, что были, последние законченные ублюдки с манией к власти над всем живым. — В голосе впервые прозвучала настоящая настороженность. — Где его мать, Мори? Мне он не нравится. Слишком уж хороший. Если он исповедует меня... — Он повернулся к волшебнику. — Убей его.

Дверь за их спинами открылась, оба резко замолчали. Федор стоял на пороге с небольшой сумкой через плечо.

— Пора идти. Думаете, старейшины одолжат нам лошадей? — сказал он, словно ничего не слышал. Окинул взглядом сначала Мори, потом на Дазая.

К закату троица уже покинула деревню.