Гипербореи

Они сидят у пыльной батареи общежития. Секби будет занят до самого вечера, а его сосед — Хайди — куда-то умотал, и если это действительно свидание, как он похвастался, то не появится в комнате еще дольше.

Секби иногда жаловался Джасту, что чувствует себя бабулечкой у подъезда, знающей все сплетни и раздающей советы по любовным делам.

— Сначала ты с Дебом, теперь вот они! Как ты думаешь, откуда я знаю, в каких платьях Ники ходит чаще всего, какие сладости ей нравятся и какая она замечательная? Хоть бы его, дуралея, отчислили.

Они вот и сейчас сюда умотали. Обещали, правда, быть тихими. Секби запоздало уточнил, что это будет не его проблема — его то в общежитии нет — но уже было поздно. Деб с Джастом тряслись в автобусе, и поворачивать обратно уже не собирались. Да и не хотелось.

Побыть вдвоем — вот это да, это хотелось.

Полумрак царил приятный. Закатные лучи подсвечивали летающую по коридору пыль, и в этом было что-то такое уютное — родное.

Деб украдкой вытянул зажигалку, закурил. Джаст повернулся и навис над ним, вбирая в себя большую часть едкого, тяжелого дыма. Так, чтобы аж в глазах на секунду потемнело. Он, вообще-то, не курил, но с Дебом иногда позволял себе удовольствие сделать вот так. Быть может, чтобы спасти чуткую общежитную сигнализацию от дыма.

— Сворачивайся, — шепнул Джаст.

— Да мне хочется что-то во рту держать…

Ехидное хмыканье.

— Что-то небольшое.

— Это сейчас был комплимент?!

— Тьфу, ошибся, — спокойно поправляется Деб, — хотел сказать, что-то, что вообще почувствовать могу.

— Ой-о-ой, — тянет Джаст, и своими губами чужие все таки накрывает.

Повезло, что сейчас выходной. Повезло, что в общежитии нет никого, и можно спокойно наслаждаться друг другом. Абсурд, конечно — поцелуи, или объятия даже, такие базовые действия, а прятаться приходится. И скрываться. И им, конечно, обоим по большому счету все равно… Но репутация она такая — будь добр, сохраняй.

Хорошо, хоть на тренировке касаться друг друга можно сколько вздумается. У них поэтому и есть привычка, что проявления любви грубые часто выходят. Толкнуть друг друга лишний раз, ногу отдавить, подзатыльник отвесить. Для остальных — дурачества, а для них двоих — нечто особенное, все же. От всех окружающих скрытое и смысл только для них обоих имеющее.

Поэтому нежность настоящая — такая вот — еще больше смущает, когда внезапно появляется возможность проявить ее. И так все неловко становится мгновенно, будто вовсе не они секунду назад были ужасно самоуверенны. Дураки — ну честное слово!

Джаст тянется лизаться. Язык высовывает, и губ чужих касается, кончика носа, щеки. К шее переходит, в ухо довольно сопит.

— Не рассиживайтесь тут, влюбленные голубки, — внезапно прерывает сверху громкое и скептическое.

Джаст от неожиданности дергается и случайно впивается зубами в чужое ухо. Деб взвывает и мгновенно отталкивает его от себя.

— Прости, — тихо выпаливает Джаст, поворачиваясь с полной уверенностью, что даст сейчас Секби по лбу! Ну нельзя так резко появляться, в самом деле! Деб поспешно прячет сигарету в карман, подбирая с пола свой портфель и поднимаясь. Лицо у него из расслабленного становится напряженным и серьезным.

— Ну хватит так на меня смотреть! Я, вообще-то, на вас еды взял… — Секби примирительно поднимает пакет, — еще и пораньше приехал.

— Да мы не голодные, — отмахивается Джаст.

— Не голодный ты, — негромко протестует Деб.

При Секби — да и в целом вне Джаста — он становится ужасно спокойным. Это, конечно, особое удовольствие — выводить Деба на людях. Хоть и достается все равно одному Джасту… Деб повернется, насупится, щелбан болючий отвесит, и снова улыбочку свою натянет!

Они втроем разваливаются на трех кроватях. Секби — у Хайди, на правах соседа, а Джаст с Дебом у него.

— Красота такая, — вздыхает Секби, — Джаст, я хочу куда-нибудь в лес.

— Да, Джаст! — поддакивает Деб, — Я тоже хочу в лес!

— Отвезешь туда своих любимых мужчин? — друг ехидничает

— Мне вас там закопать? —весело уточняет Джаст.

— Не, парни, а если правда? В понедельник, чтобы не было грибников там всяких.

— В понедельник важных пар нет… — Джаст задумывается.

— Я еду! — бодрое Деба.

Они договариваются в шесть утра — у автобусной остановки.

Джаст не берет почти ничего, Деб тоже, зато Секби прибывает с большим, чуть ли не походным рюкзаком. Тут же пытается впихнуть часть вещей сначала одному, потом другому, но оба мгновенно отказываются и тащить их ему приходится в одиночку.

— О вас, вообще-то, забочусь, — жалуется Секби, пока они ждут нужный автобус, — тут спрей от комаров, от их укусов, от воспаления, пластыри от укачивания… Антисептик, бинты, хрень, рвоту вызывающая — если вы нажретесь чего-то…

— Ты в нас не веришь, — журит его Джаст.

— Мы умудримся помереть даже с этим набором, — поддакивает Деб.