Гильдеоны

Май — один из тяжелейших месяцев для патрициев и патрицианок Академии. Всё время уходит на учёбу, важные работы, а после этого всего ещё и закрытие долгов. Гильермо был одним из отличников на своём курсе и не желал терять этот статус. Учёба давалась ему не так уж и сложно, но даже для него количество работы от профессоров было неприлично огромным. За последнее время Де Фария знатно вымотался, но, в отличие от своего приятеля, не забывал давать себе перерывы. Гедеон, по мнению Гильермо, знатно переусердствовал с учёбой. Марсеновец замечал у него синяки под глазами, хроническую усталость, невнимательность на некоторых парах, как бы он ни пытался вслушиваться в слова профессоров.

В комнате мерцал тусклый свет. Гильермо предпочитал либо темноту, либо очень слабое освещение у себя в комнате. А вот его партнёр на сегодня был с ним не согласен: Хитклифу нравилось работать при полном освещении и свежести, из-за этого при совместной работе у них возникали разногласия. Парни сошлись на том, что место работы будут определять по очереди. Иногда Гильермо провожал Гедеона в общежитие Марсена, или же они готовились в доме Хитклифов.

Самостоятельные проекты, несомненно, были одной из его любимых частей обучения, но не когда ты работаешь над ней уже четвёртый час. Наступивший комендантский час не останавливал Гедеона, он уверял, что сможет уйти из общежития незамеченным. Гильермо осуждающе качал головой, наблюдая за неудачными попытками солнцеликого перестать клевать носом от сонливости и вновь взяться за работу. У Де Фарии и самого не было сил работать, и он свободно это признавал, поэтому перестал пытаться. Иногда марсеновец откидывал голову на подушку в попытке отдохнуть, но мгновенно получал за это от партнёра.

— Брось, мы успеем поработать над проектом и в другие дни, — устало просит он, вздыхая.

— Нам сдавать его послезавтра, а мы даже половины не сделали, — хладнокровно ответил Гедеон, продолжая выискивать нужную информацию в учебнике. У Гильермо сдали нервы, он захлопнул учебник прямо у рук друга. Тот резко обернулся, с нарастающей злостью взглянув на марсеновца. — Смеёшься? Мы ничего не успеваем, и стоит ли мне напоминать, из-за кого? — возмутился Хитклиф.

— Мы всё успеваем, — запротестовал Гильермо. — Нет, те пара дней ничего не решали, Гед, — упрямо добавляет он.

— Действительно! Заменить работу над проектом на собрания! Если бы не они, мы бы уже могли закончить, — повысил голос Гедеон.

Де Фария сцепил зубы. Когда собеседник вновь захотел открыть учебник, Гильермо опередил его, перехватив запястье юноши. — Хорошо, компромисс, возьмём перерыв на пять минут, — натягивая небольшую, хоть и раздражённую, улыбку, произносит он.

Солнцеликий неохотно ослабил хватку на учебнике. Он немного помолчал, разбираясь с внутренним конфликтом, но всё же сошёлся на положительном ответе. Сонливость накрыла его с ног до головы, пять минут не помешают, чтобы восстановить хоть немного энергии. — Пять минут, — чётко повторил он, комфортнее расположившись на кровати. Гильермо удовлетворённо лёг рядом, сохраняя безопасное расстояние. Гедеон был упрям, упрям до самих чёртиков. Не то чтобы он сам был лучше, но до Хитклифа ему ещё далеко, на него уже и смотреть было жалостно. 

Потеряв счёт времени, Гедеон пролежал в полудрёме минут десять, а после вырубился. Во сне тот выглядел совершенно по-другому: волнистые пряди уже не были столь уложены, как всегда, распадаясь по лицу солнцеликого. Форма слегка помялась, а тело заметно расслабилось. Марсеновец засмотрелся на его острые черты лица, мягкие на вид губы, подрагивающие ресницы. Это наглядное объяснение ажиотажа девушек вокруг него. Порами и сам Гильермо был готов признать его привлекательность. Конечно, не в лицо, не станет он так ему льстить. 

Убедившись, что товарищ крепко спит, Де Фария облегчённо выдохнул, обрадовавшись, что ему выпала возможность отдохнуть от этого грёбаного проекта, который ему уже в горле засел. Даже больше, он также добился отдыха самого Гедеона Хитклифа. Только есть одно «но»: вряд ли сам Гедеон этому обрадуется после пробуждения в общежитии Марсена, но разбираться с этим нужно будет только завтра. Гильермо со всем разберётся уже завтра.