« Герой »

Над горами трупов и дотлевающих костров возвышался тощий силуэт — Пятнадцать, смакующий победу. Бедолага, которому не повезло уцелеть в бойне, полз от варулла на едва целых конечностях. Пятнадцать же, парой неприлично широких шагов, догонял его, стоило тому оторваться на пару метров. Сие действо, кажется, очень его забавляло.

— Оставь его уже. — С ветром разнесся по выжженой пустоши голос.

Пятнадцать оживленно обернулся, но, опомнившись, тут же скорчил тошнотворно надменное лицо.

— Ого, кто же это объявился на всё готовенькое? — Продолжив преследование, откликнулся он.

— "Готовенькое" пепелище? Очень не хватало. — Фыркнул Галеаф, брезгливо пробираясь через кровавое месиво, в тщетных попытках не вляпаться в чьи-нибудь внутренности.

Пятнадцать, к счастью, не стал отвечать на эту колкость, освободив Галеафа от надобности придумывать остроумный ответ. Ему сейчас было совсем не до этого — голова раскалывалась от гула предсмертных мыслей душ, стоящего в округе. Галеафа то и дело передергивало от чужих воспоминаний о семье, детях, добрых друзьях, которые резко сменялись агонией, жгучей ненавистью, жаждой мести. Он морщился и пошатывался из стороны в стороны, в попытках обойти тех из смертных, кто ещё цеплялся за жизнь.

— Помню, в Оазисе меня так расстраивало, что у меня плохо получается вся эта телепатическая белеберда. — Ни с того ни с сего начал Пятнадцать, стоило Галеафу появится в поле его зрения. — Тогда мне казалось, что это настоящее проклятье. Но теперь я понимаю... — его лицо исказилось в маниакальной улыбке, — это было благословение.

— Ты бредишь.

— А ты завидуешь.

— Чему?

— Тому, что твои планы осуществляю я, а не ты сам.

После этих слов он с силой наступил на ногу воина, который уже успел понадеяться, что всё внимание варулла было теперь занято развивающимся диалогом. От неожиданности и тупой боли, всё его тело содрогнулось, он скорчился, но не издал ни звука.

Галеаф поднял на Пятнадцать пронзительный взгляд, полный злобы.

— Это никогда не было моим планом.

— А кто же всё трындел про "настоящий мир" и мечтал в него вернуться? Я воплотил для тебя твою мечту - наслаждайся.

— Я хотел вернуться, а не сжечь его до тла. Может если бы "телепатическая белеберда" давалась тебе чуть лучше, то всеобъемлющая ненависть к тебе и варуллам, которые ты сеешь - стали бы для тебя чуть более очевидными.

— Да плевать я хотел на их ненависть. — Он поёрзал носком железного ботинка по голени лежащего, втаптывая её в землю. — Вам была дана великая сила. Дар, которым вы пренебрегали, бездарно прожигая время в Оазисе. Слабак и трус - вот кто ты и все остальные варуллы. Нет греха страшнее, чем пренебрежение, дарованным тебе могуществом.

— Тебя не должно было существовать, как и остальных. Оазис - аномалия. Чем ты слушал Старца?

— Старикашка запудрил тебе твои астральные мозги, потому что сам так сильно боялся своей силы, что держал главное изобретение этого мира в секрете несколько веков-

— Потому что знал, что достанься оно таким как ты-

— Мне плевать. Слышишь? Всё равно. Его нет. И твоей подружки тоже. И ещё с десяток трусов кануло в лету вместе с ними. И вот с ними. — Он обвел рукой поле боя. — Всё это лишь вынужденная жертва. " Чтобы построить что-то новое - нужно уничтожить старое" - не твои ли слова?

— И что ты собираешь построить на этом? — Крикнул Галеаф. — Воздух здесь пропитан горем и ненавистью, ни один полноценный варулл не сможет жить зде-

— Свою империю, конечно же. — Он усмехнулся, словно это было нечто очевидное. — Империю, где и варуллы, и смертные наконец будут на своих законных местах. Ведь мы - высшая раса, пиковая ветвь эволюции. А они... — Пятнадцать одной рукой подхватил с земли раненого и за шею поднял его в воздух, — ... они лишь подготовительный этап, перед обращением в нечто большее. В нас. Выходит, обрывая их ничтожно жизни я даже делаю им одолжение. Им стоило бы сказать мне спаси-и-ибо. — Он повертел головой мужчины, беспомощно болтающегося в его хватке.

Галеаф смотрел на это с отвращением и едва слушал что пытается донести Пятнадцать.

— Сила, которой ты так кичишься тебе даже не принадлежит и, подавно, не делает тебя богом.

— Конечно нет. Богом меня делает кое-что другое.

Галеаф уставился на него в недоумении, впервые за их диалог отведя взгляд от умирающего, в руке Пятнадцать, смертного.

— Ты не бог, ты ведь понимаешь это? — С опаской пробормотал Галеаф.

— Если я - не Бог, то я тот, кого он наделил силами, чтобы творить правое дело. А если Бога нет, то я тот, кто очень скоро им станет-

— Силами тебя наделил Старик, который теперь мертв по твоей сука вине. Ты не больше, чем идиот заигравшийся-

Шея воина хрустнула и он бездыханно повис в когтях Пятнадцать.

— Ой, сломался, какая жалость. Ты что-то хотел сказать? Извини, этот невежда тебя перебил. – Пятнадцать откинул тело прочь и брезгливо встряхнул руками.

Галеаф молча проводил взглядом искалеченный труп. Ещё одна смерть, которую он долго будет помнить и ещё одна история жизни, к которой он не имел отношения, но теперь знает наизусть. У него была семья, был ребёнок и жена, ждавшая его где-то в Лювэйле. Галеаф помнит теперь и её темно-синие глаза. Быть может она тоже уже мертва...Галеафа передернуло. Он посмотрел на Пятнадцать пустым холодным взглядом. В следующее мгновение его физическое тело рассеялось и чёрная бесформенная масса взмыла в небо.

Пятнадцать в ответ на это лишь закатил глаза и надменно цыкнул. Он огляделся вокруг. Здешний пейзаж - триумф его величия и абсолютной силы. До прихода Галеафа этот вид так радовал его, что всё внутри бурлило и трепетало. Он снова уставился на бескрайний выжженый простор, будучи уверенным, что Галеафа не успел уйти далеко и просто смотрит издалека, как жалкий трус, коим и является. Ведь не мог он молча умчаться прочь, проигнорировав Самого Пятнадцать? Ему казалось, сохрани он хладнокровие сейчас, Галеаф бы убедился в его точке зрения и принял авторитет. Однако, вид на безжизненную пустошь больше не приносил удовольствия, на душе все ещё было погано. Да и присутствия шестиглазого мальчишки рядом тоже не наблюдалось. Гадство. Какое гадство.

— Ну и пиздуй! — Ряфкнул он в воздух, махом выйдя из образа. — Я освободил нас, тебя! Я блять ваш герой, неблагодарные вы уебки! — Он на секунду замолк чтобы перевести дыхание и продолжил уже в пол голоса, — Ты ещё приползешь ко мне на коленях вымаливать прощение. Ничтожество, поганое ничтожество. Все вы без меня - лишь шайка блядских трусов на краю вселенной. Стоило вас там и оставить или испепелить всех под чистую. Так вам и надо, там вам и место.

Но Галеафа на горизонте так и не появилось. Пятнадцать с размаху пнул чей-то, попавшийся под ноги, шлем. Тот отскочил и с грохотом приземлился в нескольких метрах, прокатившись по земле ещё столько же.

— Дерьмо... — Прошипел Безглазый. — Плевать, я и без тебя справлюсь.