Герои среди нас

— Как складывался ваш профессиональный путь от первых шагов в медицине до работы врачом в РДКБ?

Решение стать врачом я принял еще в детстве: в нашей семье все были медиками. Бабушка — хирург, прошедшая Великую Отечественную войну начальником санитарного поезда. Родители — врачи с большим стажем. Но мой путь к мечте оказался извилистым. После школы не прошёл по баллам в вуз и отправился в медучилище, а оттуда прямиком в армию.

Два года службы только укрепили решимость: вернувшись, я снова взялся за учебники и наконец поступил в Московский медицинский стоматологический институт (ныне Российский университет медицины) на лечебный факультет.

Свою больничную «карьеру» начал после второго курса института в Тушинской городской детской больнице (ныне ДГКБ им. З.А. Башляевой): сначала санитаром, потом медбратом.

Помню первые свои смены — волнение, усталость и то удивительное чувство, когда понимаешь, что ты уже часть сложного, но важного механизма. А после окончания института мне предложили работу в этой больнице в детской инфекционной реанимации. Это была проверка на стойкость, любовь к профессии и стремление достичь поставленных целей.

После получения диплома в 2000 году я без промедления пошел в ординатуру по детской анестезиологии‑реаниматологии. Это была моя чёткая цель — к тому моменту я уже точно знал, в какой области хочу развиваться. После ординатуры начал работать в РДКБ уже как врач.

Однажды старший коллега обронил фразу, которая изменила мой взгляд на профессию: «Врач, работающий с детьми, должен быть немного клоуном». И тут я вдруг осознал: судьба как будто вела меня двумя параллельными дорогами. Ведь в детстве я всерьёз мечтал стать еще и клоуном! Даже написал письмо Юрию Никулину и получил в ответ теплые, ободряющие слова.

Человечность, улыбка, умение рассмешить — не дополнение к медицине, а её неотъемлемая часть. И теперь я твёрдо верю: да, смех одно из лучших лекарств. А исцеление всегда начинается с тепла, которое врач передаёт своему пациенту.

— Каковы основные задачи вашей работы?

В наше отделение поступают дети в тяжёлом состоянии — с ухудшением или осложнениями основного заболевания, а также для специализированного лечения. Например, химиотерапию часто начинают в реанимации: так ребёнок постоянно находится под наблюдением специалистов, и мы можем оперативно стабилизировать его состояние. Главная задача — добиться положительной динамики и создать условия для выздоровления каждого пациента.

— Что для вас самое сложное и самое вдохновляющее в работе с детьми?

Когда лечу своих маленьких пациентов, вижу в них будущих гениев: артистов, учёных, изобретателей. В каждом ребенке потенциал, ждущий своего часа. Это вдохновляет. Сложнее всего успокоить тревожных родителей. К каждому нужен свой ключ, чтобы уравновесить переживания.

— Есть ли клинические ситуации в детской реанимации, к которым даже с многолетним опытом невозможно привыкнуть?

Говорят, со временем привыкаешь ко всему. Но есть вещи, которые так и не становятся обычными. Для меня это прежде всего когда из жизни уходит ребенок, и многолетний опыт тут не помогает.

— На протяжении 40 лет врачи РДКБ всегда были там, где нужна помощь: от землетрясения в Спитаке до чрезвычайных ситуаций сегодняшнего дня. Как опыт работы в зонах ЧС повлиял на вашу профессиональную практику?

Я бы сказал наоборот: опыт работы в РДКБ изначально научил меня действовать чётко и слаженно, и именно эти навыки стали фундаментом для работы в зонах чрезвычайных ситуаций, где каждая секунда на счету. Мне приходилось выезжать на помощь в Ижевск, Белгород, Актау и Турцию. В каждом случае ситуация требовала максимальной концентрации и самоотдачи.

Одним из самых напряженных выездов стала поездка после землетрясения в турецкий город Кахраманмараш в феврале 2023 года. Я летел туда вместе с Антоном Геннадиевичем Нарбутовым, заведующим отделением реконструктивно-пластической хирургии. Увиденные разрушения поражали масштабом: город лежал в руинах, а число пострадавших не поддавалось подсчету.

Наша бригада врачей работала в аэромобильном госпитале МЧС. К нему нескончаемым потоком шли люди, способные передвигаться самостоятельно. В их глазах светилась надежда и этого было достаточно, чтобы продолжать работу.

Не могу забыть и историю девочки, с которой мы столкнулись во время ликвидации последствий авиакатастрофы в Актау. Самолёт, на котором она летела, потерпел крушение — чудом девочка отделалась ушибом бедра, тогда как её мама пострадала серьезнее.

Поражало мужество ребёнка: едва оправившись от удара, она больше всего переживала за маму и тревожилась за неё всю дорогу. Эта история стала для меня ярким напоминанием: в чрезвычайных ситуациях сила духа порой не менее важна, чем профессиональные навыки врача.

— Что помогает вам восстанавливаться после тяжелых смен или выездов?

Мой рецепт простой: сначала немного «боевых действий» — со снегом у дома размяться, проветрить голову. А потом в столярную мастерскую, в царство стружки и терпкого запаха дерева. Там время течёт по‑другому. Особенно когда учишься чему‑то новому, например, делать деревянные ложки. Каждый срез резца, каждая шлифовка будто стирают следы усталости. И это уже не просто отдых, а маленькое созидание, которое наполняет силами.