Герман Сивец

Двое мальчишек шли по аллее и бурно обсуждали что-то, совершенно игнорируя косые взгляды прохожих. Один из них выглядел весьма неопрятно: рубашка испачкалась в пыли, а на лице виднелось несколько мелких ссадин. Видать, подрался с кем-то...

- Т-ц...Ещё хоть раз встречу...так вмажу, что мало не покажется. А ты...не останавливай меня, понял?

Спутник был явно растерян таким заявлением, но и отмалчиваться не собирался.

- Чтобы ты ещё больше пострадал? Послушай, правда не нужно ввязываться в это...тем более из-за меня. Пойдём, твои раны нужно обработать.

- ...Не стоит. Само заживёт.

Второстепенный персонаж сеттинга, а также третий по старшинству из ребят в одной небольшой, но значимой компании -

Сивец Герман Вячеславович (7.05.2001 - хх.хх.хххх.)

Своё детство Герман запомнил достаточно чётко. Этот период был по-своему ярким и насыщенным: под этими словами скрывалось много разных событий...и плохих, и хороших. Конечно, концентрироваться хотелось на чём-то приятном, но все эти воспоминания так тонко были связаны между собой, что, кажется, одно без другого просто не смогло бы существовать.

Самой важной фигурой в этих воспоминаниях стал отец - Вячеслав Сивец. В отличие от большинства, он был прямо-таки воодушевлён тем фактом, что на его плечах теперь лежит задача воспитания и заботы о маленьком сыне. Когда разговор шёл о разделении обязанностей с женой, он то и дело проявлял инициативу в том, чтобы провести время с Германом. Тот всегда смотрел на отца с искренним восхищением и...уверенностью. Хотелось крепче ухватиться за его сильную руку и никогда не отпускать, ведь так гораздо безопасней. Как за каменной стеной! В общем, каждого из этой небольшой, но крепкой семьи такой расклад дел вполне устраивал. Даже в школу ходить было по-своему приятно. А выходя в коридор после уроков, Герман каждый раз радовался тому, что отец уже сидит и ждёт его, будто и не уходил вовсе. Так проходил каждый будний день...и это ничуть не надоедало!

Но в этот раз...коридор был пуст. Выходить на улицу без сопровождения взрослых было запрещено, но об этом "правиле" Гера и не вспомнил: он прекрасно знал, что отец просто не может позволить себе опоздать, а значит, должен быть где-то здесь. Открыв массивную дверь, малыш ожидал увидеть на улице знакомую фигуру, но его нигде не было. И даже многочисленные телефонные звонки остались без ответа! Спустя несколько минут к зданию школы подъехала незнакомая машина. Женщина, вышедшая из неё, поспешила к своему сыну, сидящему на одной из ступенек школьной лестницы.

В тот зимний день всё рухнуло.

Детство закончилось тогда, когда не стало папы.

Утешения для Германа не нашлось даже в религии - наоборот, она даже немного пугала. А так называемый "Бог" вызывал странные чувства...Как можно доверять ему? Он ведь не смог уберечь отца от того "неудачного стечения обстоятельств", о котором то и дело говорили взрослые вокруг. Видя состояние своей матери, Гера понимал, что просто не может оставить её одну в этом горе, а потому просто не мог отказаться от очередного похода в церковь. Не смог бы простить себя, если бы бросил её.

Мир вокруг стал вдруг большим, злым и колючим, а Герман так и остался маленьким и беззащитным. Он должен был стать сильнее и показать, что есть определённая черта, которую другим переходить нельзя. Тот, кто осмеливался сболтнуть лишнего, тут же получал по заслугам. Для Геры самым верным способом показать свой авторитет стали драки. Он часто нападал первым, будто бы предупреждая противника, что с ним шутки плохи. Но были и те, кто осмеливался дать ему сдачи: вернуться домой без фингала под глазом в их случае было просто невиданным везением! Порой и на самом Германе живого места не оставалось, но, даже будучи искалеченным, он не жалел ни себя, ни "врага". Последний удар всё равно останется за ним...иначе и быть не может.

Внутришкольный учёт и беседы с учителями не давали никакого результата. У матери просто не хватало сил на то, чтобы отчитывать Германа. Единственный вопрос, которым она задавалась, приходя домой с очередного родительского собрания - "Почему ты это делаешь?..."

Куда лучше быть хулиганом, чем показать свою уязвимость! Только так он мог защитить себя и не дать в обиду.

Несмотря на весьма буйный характер, Герман всё же имел некоторые принципы: он не мог ударить того, кто не представлял никакой опасности и не вёл себя, как "враг". Так, первыми его друзьями стали Евсей и Жерар. К большому удивлению, они неплохо поладили с таким трудным ребёнком. Эти двое были будто из разных миров!

Жерар - мальчишка, которого часто можно было заметить в церкви - больше походил на маленького мертвеца. "Хрупкий и безобидный. Прямо как фарфоровая кукла..." - так думал о нём сам Гера. От него так и веяло холодом, что немножко пугало...но и вызывало неподдельный интерес! Евся же казался полной противоположностью Жерара: "Чем-то напоминает солнце. С ним...тепло. ". И всё же было в них что-то общее! Какая-то особая нежность, доброта и желание защищать, при том, что оба были не так уж и сильны. До чего странные ребята...Может быть, они смогли бы поладить и друг с другом?

Спустя время все трое оказались в одном коллективе. Герман толком не знал, чего нужно ожидать от идеи "собраться всем вместе", но, особо не раздумывая, пригласил Жерара присоединиться.

— Не заставляю, но...я хотел бы видеть тебя там, Жер. Ты же мой друг, в конце концов...если не возражаешь.

Сам он знал не всех ребят, которые должны были стать участниками компании. Доверился Евсе, который всё это затеял, пообещал тому вести себя спокойно...Он же не дикарь какой-то, верно?

Обещание было нарушено в первые минуты встречи. Всему виной - рыжий придурок, что не умеет держать язык за зубами и вообще...он первый начал конфликт! Сам виноват, что нарвался! Неприятель во время драки ловко уворачивался от ударов...пускай не ото всех, но это раздражало. Имел наглость даже бить в ответ! Да как он посмел?! Не разними их тогда Евся - наверняка это продолжалось бы ещё долго...

— Вы что творите? Вообще себя вести не умеете?! Не при младших же, Боже...А ну извинитесь друг перед другом!

Оба явно не были настроены на завершение конфликта.

— ...Ещё чего. Я тут причём...Пусть этот...как его, Хрысик сам и извиняется.

— Эй! Меня не так зовут. А ну нормально извинись, придурок...

— Иди ты к чёрту. Хрысик.

— Да как ты...Ну, Евся, отпусти меня! Он же издевается! Я ему сейчас так вдарю, будет знать---

Дальнейшую лекцию Евсея о том, что они оба ведут себя неподобающим образом, Герман пропустил мимо ушей.

Всё внимание было приковано к нему. Мелкий, раздражающий, бессовестный придурок...Пусть только попробует подобраться ближе - последствия ждать не заставят.