У Путина нет никакого будущего. Честное слово с Георгием Албуровым

Смотрите полный выпуск на YouTube

Ирина Аллеман: 17:00 в Москве — мы начинаем программу «Честное слово» на канале «Популярная политика». Меня зовут Ирина Аллеман. Я призываю вас писать нам в чат, писать вопросы в супер-чат, потому что у этих вопросов будет гораздо больше шансов для того, чтобы быть адресованными нашему сегодняшнему гостю. И еще, конечно же, ставить лайки, подписываться, поддерживать наш канал, ставясь спонсором либо патроном.

В ближайшие 40 минут призываю вас смотреть и слушать нашего сегодняшнего гостя. По традиции, по четвергам мы приглашаем кого-нибудь из ФБК. И сегодня это блестящий расследователь Георгий Албуров.

Георгий Албуров: Спасибо большое, Ирина, за такое представление. Я думаю, мы сегодня получим много интересных вопросов.

Ирина Аллеман: От меня уже есть и, конечно, от наших зрителей. Я уже вижу один платный вопрос, который я тебе задам, пожалуй, чуть попозже. А начнем, наверное, с обсуждения 3 тем, которые, мне кажется, красной нитью пройдут через весь эфир. Темы эти касаются коррупции, расследований и репрессий. Что само по себе звучит, наверное, как жизненный цикл ФБК за последние годы.

Георгий Албуров: Как моя биография за последние 10 лет.

Ирина Аллеман: Все так. Начну, наверное, с «Медузы». Она сегодня признана в России нежелательной организацией, за сотрудничество с ней угрожает уголовная ответственность. Сначала штраф, а потом, возможно, и уголовка. То есть человек может получить штраф, если он просто сделает репост сообщения «Медузы». Первыми нежелательными организациями в России были признаны расследовательские проекты: «Важные истории», Bellingcat и «Инсайдер». Казалось, что таким образом Российская Федерация и всевозможные контролирующие силовые органы борются именно с расследователями. Но «Медуза» — это ведь не только расследовательское медиа. С чем ты связываешь такой неожиданный шаг?

Георгий Албуров: «Медуза» — это популярное СМИ, которое читают много людей в России. И я бы, конечно, мог сказать, что поздравляю «Медузу» с тем, что их включили в этот реестр, это большая заслуга и так далее. Но для СМИ, мне кажется, это большая проблема, она становится гораздо большей, чем для расследователей. Потому что, когда ты огромное СМИ, а тебя в стране, которая является главной страной, на которой ты специализируешься, когда тебя буквально объявляют вне закона, а также всех людей, с которыми ты работаешь, тоже объявляют вне закона — это проблема. Потому что теперь «Медузе» будет сложно, например, найти какого-то человека, который придет на суд, сделает трансляцию или продаст фотографии, еще какое-то журналистское действие совершит. Для них это все теперь будет сложно, потому что это будет вести к уголовному делу.

Почему это произошло? Потому что «Медуза» действительно имеет большую аудиторию. Много пишет про войну, много пишет про какие-то иностранные расследования, про российские расследования о войне. Я, конечно, выражаю им всю поддержку, которую можно выразить. Я думаю, что все у них будет хорошо, они найдут, как работать в этой новой системе координат, которую выстроил Владимир Путин. И, видимо, у них будет повод снять эту дурацкую плашку, что это сообщение подготовлено иноагентам, потому что за это сообщение им грозит 300 тыс штрафа, а за все остальное теперь какие-то безумные сроки, кажется, до 10 лет.

Держитесь. Ваши читатели никуда не денутся. Люди, которые вам помогали, я надеюсь, будут помогать и дальше. Добро пожаловать в команду людей, стоящих вне закона. Все будет хорошо.

Ирина Аллеман: Как ты думаешь, возможны ли сейчас какие-либо дискуссии о перспективах и о будущем российской журналистики расследовательской и как проектов журналистских, например, как «Медуза», телеканал «Дождь»?

Георгий Албуров:  Мне кажется, какие-то разговоры о будущем всегда имеют место, они всегда актуальны и всегда правильно это делать. Потому что, если ты не разговариваешь, не обсуждаешь, что будет потом, что будет после Путина, как будет выглядеть Россия, журналистика после Путина, что угодно после Путина, приюты для животных как будут выглядеть после Путина, если ты это все не обсуждаешь, то ты просто не имеешь образа будущего. А образ будущего — это как раз то, чем мы отличаемся от Путина.

Путин не говорит людям, как будет здорово и хорошо жить потом. Он ничего им уже не обещает, ничего реалистичного. У Путина нет никакого будущего. Он никакое будущее не пытается представить и продать россиянам как будущее, которое идет вместе с ним. А все остальные люди, которые понимают, что Путину 70 лет, что рано или поздно Путин помрет, и все эти Патрушевы пойдут вместе с ним.

Они, конечно, должны обсуждать будущее после Путина. И это важно еще и потому, что люди должны видеть, что есть альтернатива Путину, есть люди, которые понимают, что надо делать. Есть экономисты, которые понимают, что надо делать. Есть политики, у которых есть принципы. Это самое главное сейчас. Есть политики, которые говорят такое словосочетание, которое, мне кажется, никогда не встречалось в путинской лексике, «счастливая Россия». Путин никогда не говорил, что Россия должна быть счастлива. Мне кажется, это одна из важнейших вещей, которые надо сейчас произносить.

Так что любые разговоры о будущем журналистики обязательно должны быть частью общественной дискуссии сейчас, никуда они не должны деваться. Мы все должны обсуждать будущее после Путина. Я всегда с удовольствием готов порассуждать о прекрасной России будущего с президентом Алексеем Навальным, с президентом, который борется с коррупцией, который выстраивает институты, суды и так далее. Все это очень важно, мне кажется.

Ирина Аллеман: Давай как раз и поговорим о будущем, тем более, что такую возможность нам предоставил, как ни странно, Владимир Путин, встретившись вчера со студентами МГУ. На встрече он намекнул, что собирается остаться во власти и после 2025 года. Я напомню нашим зрителям, что, Кремль и АП уже начали готовиться к выборам 2024 года, по крайней мере, через регионы они начинают готовиться. Но у Путина, судя по всему, есть шансы остаться, точнее, мысли, надежды, мечты и планы остаться после 2025 года. И тут тоже напомню, что после поправок в Конституцию у него формально есть возможность остаться у власти и до 2036 года. Как ты думаешь, все то, что он сейчас говорит, это бравада, это попытка себя обезопасить и не показаться хромой уткой или он на самом деле настроен на это?

Георгий Албуров:  Я абсолютно уверен, что у Путина нет никаких планов уходить. У него не то, что нет планов остаться, у него нет планов уходить. Он не собирается никуда уходить. Он автоматически мыслит себя президентом в 2030, 2040 и даже в 2140 году, если он протянет, если ему изобретут какой-то эликсир или вакцину, которая позволит ему оставаться у власти. Владимир Путин никуда не собирается уходить, потому что он понимает, что загнал себя в такое положение, когда власть для него равна свободе. Власть равна для него сохранению жизни.

Он понимает, что кого бы он после себя ни назначил, этот человек не будет дураком, скорее всего, поэтому этот человек будет пытаться как-то улучшить международные отношения. Каким-то образом возвращать в Россию инвестиции, выпускать политзаключенных и делать какие-то вещи, которые будут отличаться от того, что делает Владимир Путин. И что бы ни делал преемник Путина, все равно настанет день, когда надо будет, что называется, сдать Владимира Путина, отправить его, не знаю, под домашний арест как минимум, а как максимум — в Гаагу. Придется сделать так, чтобы Путин пропал где-нибудь в Подмосковье, а через месяц совершенно случайно обнаружился в Гааге. Все это абсолютно реалистичный сценарий.

Путин понимает, что если его не будет на посту президента, то и жизнь его кончена. Он, наверное, всю жизнь планировал делать так, чтобы его нельзя было больше нигде оставить, кроме как на посту президента. Но вся его деятельность привела к тому, что ему просто небезопасно физически находиться на посту, отличном от позиции президента. Так что Владимир Путин, конечно, никуда не собирается уходить.

А все эти рассказы, которые, конечно, будут, когда журналисты у него спрашивают: «Владимир Владимирович, какие ваши планы на следующий выборный цикл, будете избираться?» — это просто постановка. Конечно, он будет говорить, что пока еще не решил, что он посмотрит, что люди думают, доверяют ли ему. И этот ритуальный танец, который мы все уже наизусть выучили за последние 23 года, он будет повторяться, но это всего лишь ритуал. Главное решение, конечно, у Путина принято, оно есть, существует как факт. Он это решение остаться даже не вырабатывал, он просто останется и все.

А что касается закона. Ты говорила, что закон позволяет Путину остаться и после 2036, но это не важно. Закон при Путине — это то, что хочет Путин. Любые председатели Конституционного суда сделают так, чтобы Путин мог избираться хоть патриархом, хоть президентом, хоть новую должность полубога ему выдумают. И он будет в соответствии с Конституцией, которую для него поправят, занимать эту должность абсолютно законно. Так что любые законы, которые для него, безусловно, сделают, утвердят, напишут, они будут идеально соответствовать букве закона.

Так что у Владимира Путина личных планов уходить от власти нет. А уйдет он или нет, это зависит от нас с вами, зависит в том числе и от Украины, потому что поражение Путина в Украине — это огромное его, самое большое поражение в жизни. Эта война, которую он затеял, была придумана как легкая 3-дневная война, но он ее проигрывает. И, конечно, поставка Украине танков M1 Abrams и Leopard, истребителей тоже приближает отставку Владимира Путина, потому что Путин — это война. Война проиграна — положение Путина становится безысходным.

Ирина Аллеман: У меня есть какой-то прогноз на ближайшее будущее, как будет развиваться эта война? Потому что, с одной стороны, буквально на днях Европа решила поставить Leopard, Leclerc и M1 Abrams в достаточно большом количестве. Вчера же Джо Байден выступил с заявлением о том, что США поставят M1 Abrams в количестве 30 штук. Скоро будет новый Рамштайн авиационный. То есть кажется, что все страны-участницы коалиции, потому что такая коалиция сформировалась, она стоит на стороне Украины. А на стороне России только Россия и иранские дроны.

Георгий Албуров: Да, иранские дроны, которые уже научились сбивать. Ты мне сейчас буквально задала тот вопрос, который я задаю всем своим гостям, когда сижу в соседней студии.

Ирина Аллеман: Почувствуй себя на их месте.

Георгий Албуров: К сожалению, я не смогу на этот вопрос так подробно отвечать, например, как Майкл Наки. Но я скажу, как я умею. Мне кажется, эта война, безусловно, на годы. И эти годы, мне кажется, действуют против Путина. Потому что вокруг Украины сформировалась реальная коалиция людей, выступающих за Украину, выступающих за справедливость, у кого есть понимание, что нельзя, чтобы посреди Европы была безнаказанно развязана война. А Владимир Путин здесь — агрессор, он развязал войну, отняв часть территории Украины. И, конечно, борьба с Владимиром Путиным теперь является программой минимум для любого европейского лидера, который хочет быть избранным, который ищет народной поддержки.

И это замечательно, что есть вот такой изгой мировой, что все с ним борются, это очень хорошо, но это все, конечно, будет на годы. И, конечно, большое уважение Украине, которая сумела эти 11 месяцев продержаться достойно, не допустить практически никаких ошибок, которые очень легко сейчас допустить. И Украина заслужила доверия, заслужила то, что теперь на полном серьезе обсуждают, выдавать истребители или не выдавать. И уже склоняются к тому, что можно выдавать истребители. Вот только что выдали танки. А если мы вспомним первые дни войны, то тогда выдавали Украине какие-то каски, в лучшем случае это были бронежилеты, понимая, что, скорее всего, это все ни к чему не приведет и никак не поможет. Украина заслужила доверие, Украина показала, что она может эффективно воевать, и теперь ей будут выдавать истребители. Так что, конечно, все это очень хорошо влияет на положение Украины. Но, к сожалению, эта война надолго.

Ирина Аллеман: Завершая тему с Владимиром Путиным, хочу занимательный факт озвучить. Оказалось, что те самые студенты, которые были на встрече с Путиным, естественно, провели время на карантине. И эту неделю они жили не абы где, а в «Президент-Отель», который расположен в самом центре Москвы, рядом с Парком Горького. Цена стандартного одноместного номера в таком отеле начинается от ₽4,5 тыс за ночь. Умножаем на неделю и на количество студентов. Об этом узнало издание «Агентство». И тоже ведь своего рода расследование?

Георгий Албуров: Да, это тоже такое расследование, потому что они посмотрели, где фотографировались эти студенты, где они были, сколько это стоило. «Президент-Отель» — это вообще такое известное место, где очень много почему-то каких-то чеченских чиновников, они там любят тусоваться, живут массово, какие-то перестрелки в этом отеле периодически возникают. Уж не знаю почему, может, из-за названия, из-за близости к Кремлю?

Расследование про студентов, конечно, это здорово. Но это же уже просто комично, что перед тем, как с ним встретиться, Владимир Путин заставляет всех сидеть на карантине 2 недели, как он везде своих докторов таскает. Он просто сошел с ума на почве боязни за свою жизнь, за свое здоровье. Чемодан, который за ним носят, в который он ходит в туалет. Это же безумие какое-то!

Ирина Аллеман: Тот самый.

Георгий Албуров: Бедный сотрудник, у которого в пенсионной книжке будет написано: «Таскал чемодан с фекалиями за Владимиром Путиным»

Путин помешан на своем здоровье. Это часть его безумия, признак того, что он сходит с ума. Очень хорошо видно, как он отрывается от реальности, думая, что весь мир должен вращаться вокруг него, что все люди, кто согласится с ним встретиться, должны сидеть на карантине, а если не хотят сидеть на карантине, то пусть сдают тест и сидят за столом в 25 м от него.

И эта эгоцентричность, уверенность, что весь мир вращается вокруг Владимира Путина, это сейчас выглядит даже не как часть образа злобного человека, а как часть образа, сошедшего с ума деда, который не понимает, что происходит в мире, который не понимает, как на самом деле устроен COVID, который не верит в прививки, потому что знает, что, возможно, придет какой-то человек с ампулой, что-то ему вколет, скорее всего, не лекарство от вируса, не вакцину, а Новичок, которым он сам всех травит. Он этого ужасно боится. Поэтому он разводит эту паранойю вокруг себя, не доверяет никому, кроме ФСБшников самых близких. Он получает от них отчеты и полностью отрывается от реальности. И на примере того, как Путин ведет себя во время таких встреч со студентами, с иностранными лидерами, с чиновниками видно, насколько же он отстранен от реальности, насколько он вообще не понимает, что происходит.

Ирина Аллеман: Тут надо, конечно, рекомендовать другое расследование. Это расследование коллег из издания «Проект», которые собрали материалы о том, какое количество врачей окружает Владимира Путина.

Георгий Албуров: Это потрясающее расследование. Я всем советую его посмотреть. Оно рассказывает о том, как врачи летают за Владимиром Путиным. И журналисты нашли паттерн, что за Владимиром Путиным летают определенные врачи-онкологи, которые занимаются именно онкологическими патологиями, которые не очень опасны для жизни, но, видимо, у Владимира Путина они есть. И вот эти врачи летают за ним, живут в гостиницах рядом с его резиденциями и всячески поддерживают его жизнедеятельность. То есть буквально за президентом в любую поездку летает почти 10 врачей. Это же тоже какая-то безумная штука.

Ирина Аллеман: Скажи, ФБК не планировал ли когда-нибудь расследовать медицинскую составляющую жизни Владимира Путина? Может быть, есть какие-то более свежие данные? Или это что-то из области слухов, домыслов, что есть у него рак или нет у него рака, умерили не помирает? Это можно расследовать?

Георгий Албуров: Это можно расследовать, как показал «Проект», который расследовал эти перелеты, то есть через такой хитрый способ доказывать, что с Путиным. Мне кажется, это достаточно интересно. И даже не только относительно здоровья, но и относительно какой-то личной жизни Путина. Это достаточно интересная тема и общественно важная тема. То есть не просто порыться где-то в грязном белье у президента, а это важная тема, потому что все люди, которые близки к Путину, становятся миллиардерами. Отец его врача стал депутатом Государственной Думы. Про это тоже есть расследование.

И, конечно, я мечтаю сделать расследование, где расскажу про всех детей Путина, про его здоровье, про неизвестных родственников, ставших сказочно богатыми. Но все-таки расследования делаются не так. Ты не сидишь и думаешь: «Ага, надо расследовать здоровье Владимира Путина», — нет, сначала нужна входная точка. Ты что-то нашел, не связанное со здоровьем, потом нашел какого-то человека, который летал с Путиным, посмотрел, что он врач. Смотришь, ищешь, а кто еще с ним летает? И дальше это все раскручиваешь. То есть расследование — это достаточно непредсказуемая вещь. Ты что-то находишь, раскручиваешь эту цепочку, но ты практически никогда не знаешь, что у тебя получится в конце, что ты успеешь нарыть за время проведения этого расследования, к чему это приведет. Так что это всегде интрига.

Ирина Алеман: Ты будешь ждать, пока все архивы откроются?

Георгий Албуров: Нет, это какое-то читерство — ждать пока все архивы откроются, чтобы на их основе делать расследования. Хочется делать расследования на основе чего-то тайного, неизвестного, что не опубликовали специально для тебя решением с печатью.

Ирина Алеман: А какое из твоих расследований было для тебя самым неожиданным по своему содержанию, по тому, к чему ты в итоге пришел в результате поисков?

Георгий Албуров: Наверное, история про Медведева. Это история, по которой мы шли, не понимая, к чему нас это в конце приведет. Мы знали, роде, где живет Медведев, знали про эти кроссовки, а потом начали это раскручивать и обнаружили 5 дворцов, 2 яхты, виллы в Тоскане. И это было очень непредсказуемо и неожиданно, потому что образ Медведева, который он сам, видимо, упорно создавал для всех нас многие годы, начал разрушаться, когда мы все это расследовали. И оказалось, что это не какой-то смешной любитель гаджетов, а человек, помешанный на роскоши.

И, наверное, история с Татьяной Голиковой. Она была в нашем недавнем расследовании. Тоже совершенно неожиданно выяснилось, что она владеет гигантскими виллами по всей Европе. Самолет у нее есть, что тоже достаточно удивительно. Просто, если посмотреть на Татьяну Голикову, то она не выглядит как человек, который стал сказочно богат, она такая серая мышка, чиновница, которая там цифры считает в голове и докладывает Путину. Но оказалось, что она действительно невероятно богата. И это нас удивило. Все эти роскошные виллы в Испании, Португалии, гольф-кубы.

Опыт показывает, что такие расследования, которые выстреливают лучше всего, они содержат в себе какой-то фактор неожиданности. Расследование про дворец не для нас, но для большинства зрителей было неожиданным. Никто из тех, кто посмотрел, не знали, что у Путина есть этот дворец. И уж точно не представляли себе золотые ершики, не представляли себе эту вычурную мебель в стиле цыганского барокко. Их это удивило, их это возмутило — люди потом на митинги выходили. И это, мне кажется ключевой ингредиент успешного расследования: показать людям то, что они не ожидали.

Поэтому мы пытаемся постоянно найти какой-то секретный ингредиент, который ты капнешь в расследование, и оно сразу зацветет, и сразу все скажут, что оно классное. И в качестве подтверждения своей теории я могу сказать про Миллера, расследование, в которое мы очень много вложили времени, сил. Оно снято невероятно здорово. Какие-то там находки потрясающие. Например, что Миллер является подрядчиком «Газпрома», у Миллера гигантские дворцы, наверное, вторые по размеру в России после путинских. Но это эффекта особого не вызвало. Видимо, потому что люди подозревали, что директор «Газпрома» может быть очень коррумпирован и сказочно богат. Вот, казалось бы, все есть в расследовании: дворцы, самолеты, пентхаусы, но сало кто сказал, что это было удивительно и неожиданно.

Это тоже для нас урок, что можно предсказать, что будет успешным, а что не будет. Но это не означает, что надо бросать этот кейс. Он все равно должен быть в интернете, должен быть этот большой коррупционный профайл Миллера, который, когда Путин уйдет, будет вынут с полочки, открыт, пролистан, и ляжет к материалам уголовного дела. Все это обязательно должно быть. И это тоже часть нашей работы: готовить будущие уголовные дела.

Ирина Алеман: Просто Миллеру не хватило Пескова в костюме медведя.

Георгий Албуров: Да, возможно.

Ирина Алеман: Кажется, это был секретный ингредиент.

Георгий Албуров: Как говорится в нашем расследовании: «Внутри медведя мы обнаруживаем пресс-секретаря Путина Дмитрия Пескова», — это, мне кажется, легендарная фраза, которую написала Мария в сценарии к этой фотографии. Это надо выгравировать где-нибудь у нас на стене.

Ирина Алеман: Интересно, что ты упомянул Медведева и Голикова. Медведев, насколько я помню, разработал достаточно интересную схему сокрытия своих активов, своего имущества. У него были подставные благотворительные фонды. А Голикова, насколько я понимаю, пользовалась преимущественно оффшорами.

Сейчас депутаты, сенаторы и чиновники уровня Голиковой и Медведева (его можно за чиновником, а не только лишь бывшим президентом и нынешним алкоголиком) не будут публиковать свои декларации об имуществе. Казалось бы, как это связано со схемами сокрытия доходов? Напрямую. Это затрудняет расследователям, насколько я понимаю, поиски данных и возможности эти расследования проводить.

Павел Крашенинников буквально сказал, что ему и всем остальным, судя по всему, просто лень. Поэтому законопроект приняли в третьем чтении. Скажи, действительно ли отсутствие таких деклараций о доходах станет камнем преткновения для расследователей?

Георгий Албуров: Для большинства наших зрителей запрет, отмена публикации деклараций о доходах, имуществе и обязательствах имущественного характера может звучать как какое-то юридическое крючкотворство, которое их никак не касается. Но на самом деле это вещь, которая меня возмущает до глубины души. Я считаю, что она должна возмущать всех до глубины души, потому что россиянам просто плюнули в лицо и сказали, что так нам и надо.

Россияне взяли и наняли, формально, понятно, что Владимир Путин и «Единая Россия» — это люди, которые назначили сами себя, сфальсифицировали выборы и избрали сами себя, тем не менее, они же утверждают, что они народные избранники, люди, которых народ назначил, чтобы они за них работали, представляли их интересы. И публикация деклараций — это важная часть того, что называется прозрачностью. То есть россияне должны знать, кого они взяли на работу, сколько зарабатывают эти люди, сколько они им платят, что эти люди себе купили. Может быть, они купили себе виллу в Испании — это надо знать.

Это часть нормального общества. У меня ощущение, что я сижу и объясняю азбуку. Потому что во всем мире публикация деклараций чиновников — это базовая вещь. Это то, что есть везде, это буквально в списке того, что должно быть в демократической, развитой стране. Это первое место по требованиям к чиновникам в списке этих требований — публикация деклараций. И то, что они сейчас это отменили, это просто значит, что Владимир Путин сказал: «Так россияне, вы там, а мы где-то в другом месте, мы ведем войны, покупаем себе виллы, дворцы строим, а вы, пожалуйста, не мешаете. Мы отношения к вам никакого не имеем. Мы просто будем говорить, что вы нас назначили, но отчитываться перед вами мы не будем», — это говорит Владимир Путин.

И нельзя никак по-другому расценивать запрет публикации деклараций, кроме как подарок для чиновников. Потому что Владимир Путин сел и решил: «Так, санкции, война, чиновники лишаются своего имущества, беднеют. Мне надо сделать им подарок», — вот он буквально сел и придумал им такой подарок, чтобы они могли воровать беспрепятственно. Раньше они как-то стеснялись все на себя записывать. Голикова выводила деньги на оффшоры, на пасынка что-то записывала. Медведев записывал все на некоммерческие фонды. А теперь они буквально могут все на себя все записывать, потому что никто не узнает про это. Они удалены из Росреестра, а теперь еще и декларации не будут публиковать. Это подарок, который сделал Владимир Путин этим чиновникам, позволив им фактически воровать. И это то, что должно возмущать всех.

Декларации — это часть, неотъемлемая часть любого расследования. Когда мы говорим, что человек живет не по средствам, мы доказываем это его декларацией. А сейчас их запретят. Так что это абсолютно незаконные вещи. То, что Путин отменяет все международные конвенции о борьбе с коррупцией и так далее — это часть его больших подарков чиновникам в обмен на лояльность.

Ирина Алеман: Конечно, в каждом антикоррупционном расследовании сравнивали декларацию чиновника, где было видно, что он владеет только там прицепом и, соответственно, те данные, которые удалось получить, раскрыв цепочку оффшоров и прочих схем, увидев, что у него на самом деле целый автопарк. Может быть, раз и декларации нет, то и антикоррупционные расследования во время войны не нужны.

Георгий Албуров: Да, это ты хороший пример сказала. Кстати, по поводу того, как работают декларации. Они, конечно, не совсем идеальны. Откройте декларацию Владимира Путина: вы не увидите там дворца в Геленджике, не увидите там самолетов, на которых он официально летает, его эти лимузины, а вы увидите там прицеп «Скиф». Но даже то, что есть, оно очень хорошо используется для расследования. Мы много раз ссылались на эти декларации, но я не могу сказать, что без них расследование остановится, потому что это, мягко говоря, неправда.

Мы за многие годы, мне кажется, успешно доказали, что мы в любых условиях найдем, что делать. Мы найдем, как выкрутиться, как добывать информацию из других мест. Это такой, знаешь, ручеек, который между камней всегда просочится, дойдет до нас, а мы уже найдем, как делать эти расследования, несмотря на то, что они все закрывают. Постоянно утекают какие-то данные. Постоянно к нам приходят люди, которые говорят, что они хотят чем-то поделиться.

И я очень хочу похвалить Штабы Навального, потому что это что-то невероятное, сколько информации стало приходить от людей, которые находят контакты штабов и что-то присылают. Это просто потрясающий, невероятно качественный канал информации. Спасибо большое всем, кто участвует. И много людей сейчас записываются через Штабы. Только за последнюю неделю +1000 человек. Многие сейчас помогают оформлять жалобы на санкции. Спасибо всем большое.

Ирина Алеман: Это эксклюзив на канале «Популярная политика» именно в программе «Честное слово».

Георгий Албуров: Я специально спросил перед эфиром, что у нас по штабам. Мне сказали, что +1000 человек за неделю. 8 юристов уже работают из Штабов над санкционными списками. Все это невероятно классно работает. И от себя, от лица отдела расследований я бы, конечно, хотел сказать спасибо всем, кто записывается в эти Штабы и что-то нам присылает. Это невероятно классно.

Ирина Аллеман: И действительно люди, которые записываться в Штабы, могут присылать туда информацию о каких-нибудь коррупционных схем.

Георгий Албуров: Часто такое бывает, что люди что-то узнают, просто потому, что там работают, как-то связаны с этим, и они нам это присылают. Это очень здорово. Спасибо вам большое!

Ирина Аллеман: Такая небольшая реклама Штабов Навального.

Георгий Албуров: Не реклама, мы факты говорим, мы ничего не придумываем.

Ирина Аллеман: Я хочу тебе еще раз задать вопрос про расследование, поскольку, несмотря на то, что мы это уже обсуждали, я каждый раз, когда выходит новое расследование, вижу фидбэк в виде критики, что ФБК чуть ли не на руку Путину играет, когда раскрывают коррупцию, например, в армии или еще где-нибудь, что якобы ФБК помогает Путину в войне против Украины. Нужны ли антикоррупционные расследования во время войны, не являются ли антикоррупционные расследования про армию, например, помощью Путину?

Георгий Албуров: Это хороший вопрос. Я тоже вижу это регулярно, когда мы выпускаем расследования. Я считаю, что антикоррупционные расследования хороши и уместны всегда. Например, последнее расследование про Тимура Иванова. Это расследование про войну в вакууме.

Человек работает заместителем министра обороны, а его жена покупает в Париже украшения на сотни тысяч евро, они отдыхают за границей, покупают себе дома в центре Москвы, не квартиры, а буквально особняки в центре Москвы. И кто-то говорит, что мы про это рассказываем, про коррупцию в армии, а значит помогаем Путину. Посмотрите, что произошло после нашего расследования — ничего. Уже больше месяца прошло после нашего расследования, не борется Путин ни с какой коррупцией в армии. А наше расследование посмотрело больше 5 млн человек. 5 млн человек, которые увидели, что война не нужна никому, кроме Путина и этих чиновников, которые на деньги от войны строят себе особняки в центре Москвы. Война не нужна никому, кроме людей, которые на ней обогащаются. А их не так уж много, если посмотреть на документы. Путин никого в отставку не отправил, не стал Тимур Иванов работать более эффективно, не заместили его другим человеком, который справляется с делом уничтожения Украины, более эффективно, чем Тимур Иванов.

Так что то, что получил Владимир Путин, это дополнительное, я надеюсь, большое недоверие к войне, недоверие к нему, недоверие, к его военачальникам. И авторитет Тимура Иванова, безусловно, подорван. Все его подчиненные посмотрели это видео, все подчиненные видели его фотографии где-то на Лазурном берегу, где он пьет с Песковым в костюме медведя. И доверие к нему, его авторитет, образ управленца — все это осталось в прошлом, все это было до публикации нашего расследования. А теперь мы имеем Тимура Иванова — проворовавшегося чиновника, которому никто не доверяет. Каждый знает, что он вор. И Мариуполь разрушен в интересах Тимура Иванова, потому что компании, которые «восстанавливают» Мариуполь, строят дома Тимуру Иванову, строят ему виллы за эти деньги, которые получают на государственных подрядах.

Так что коррупции меньше не стало. А авторитет этих людей, каким бы он ни был, подорван, рейтинги упали. И еще больше людей увидело, что Владимир Путин даже после того, как вся страна узнала, что войной заправляют жулики и воры, ничего с этим не сделал. Так что, безусловно, наши расследования работают против войны, против этой военной истерии. Они показывают, что война не нужна никому, кроме Путина и его близких.

Ирина Аллеман: А это публичное недоверие — это единственный результат расследования, которого ты ожидал, когда им занимался. Потому что, насколько я понимаю, Тимур Иванов все еще не под санкциями. Я знаю, что это зависит не от тебя. Недоверие и отсутствие репутации, авторитета стали единственным главным результатом? Или, возможно, Тимур Иванов станет одним из кандидатов под санкции от ФБК?

Георгий Албуров:  Тимур Иванов находится под санкциями с октября. Но что возмутительно: в октябре, он замминистра обороны с 2015 года, он пришел в Минобороны уже после Крыма, он пробыл на той должности 6 лет до того, как попасть под санкции. Что это за безумие вообще творится? И даже 8 месяцев войны замминистра обороны России был не под санкциями. Это же просто издевательство над здравым смыслом, над справедливостью! Под санкциями, ты правильно совершенно сказала, не находится его жена, которая живет жизнью светской львицы, хот это недостаточно роскошное описание для нее, она живет жизнью королевы, которая катается по миру, отдыхает, скупает бриллианты, заработанные на разрушенной Украине. Она является невероятно богатой, но она не под санкциями.

Это очень больная для меня тема, что близкие чиновников не находятся под санкциями. Я уже недели 2, наверное, пишу огромный тред, все никак не могу написать, про персональные санкции. Что они на самом деле не являются сейчас эффективными. Мы занимаемся расследованием российских чиновников достаточно давно, больше 10 лет. И мы хорошо знаем, что российские чиновники не оформляют на себя практически ничего, они не являются владельцами формально никаких вилл в Европе, потому что они знают, что не надо ничего записывать на себя, там всегда какие-то жены, дети, тещи, оффшоры.

Присоединяйтесь к нашим ежедневным эфирам на канале «Популярная политика»