Генрикус Инститор

Даже не знаю, существует ли автор, которого мне меньше хотелось бы видеть в нашем списке, чем доминиканский инквизитор Генрих Крамер, более известный как Генрикус Инститор (Henricus Institor), автор "трактата по демонологии" с чрезмерно пафосным даже для того времени названием "Malleus Maleficarum, Maleficas, et earum hæresim, ut phramea potentissima conterens" («Молот Ведьм, уничтожающий Ведьм и их ереси, подобно сильнейшему мечу»).

Впрочем, в русском языке исторически прижилось другое имя автора: Инститорис (Institoris). Дело в том, что на титульном листе книги имя автора было употреблено в генитиве (в родительном падеже), то есть по факту было написано "Молот ведьм" от Инститора, в дальнейшем этот генитив был принят нашими переводчиками и издателями за номинативную форму имени.

Кстати: латинское слово Institor - это просто точный перевод на латинский язык немецкого слова Kramer — торгаш, мелкий торговец.

Мы, понимая неправильность такого написания имени, будем придерживаться, тем не менее, исторически закрепившейся формы Инститорис.

На титульном листе книги указано также имя Якоба Шпренгера, профессора престижного Кельнского университета. Он был одним из лидеров монахов-доминиканцев в Германии и был приглашен в соавторы Кратером прежде всего в силу своего высокого статуса.

В итоге Шпренгер написал только введение к книге (Апологию). Самая яркая мысль этой Апологии достаточно тривиальна, хотя сформулирована не без изящества: "В наше время, когда вечер мира (mundi vesper) клонится к полному закату, старое зло, не прекращавшее ни на одну минуту, в силу неиссякаемого вреда своего падения, насылать на мир полную яда заразную чуму, особенно отвратительным образом проявляет себя, так как в своем великом гневе чувствует, что в его распоряжении осталось мало времени (se modicum tempus habere)".

Вторая причина, по которой Шпренгер был приглашен в соавторы — тот факт, что и Крамер, и Шпренгер в качестве двух официальных инквизиторов Германии были упомянуты в печально известной булле Иннокентия VIII против ереси ведьм, булла Summis desiderantes («Всеми помыслами души»).

Собственно, именно эта булла, изданная в 1484 году в ответ на жалобы Крамера и Шпренгера на недостаточное содействие светских властей в их инквизиторской деятельности, и послужила своего рода наконечником молота для книги: булла была размещена в качестве предисловия в первом же издании 1487 года.

"Молот ведьм" стал распространяться молниеносно: в первый раз было напечатано всего 150 копий, но всего лишь в течение 9 лет книга выдержала 9 изданий, 7 раз была издана в 16 веке и продолжала выходить новыми изданиями и позднее, так что их общее число равно 29, причем 16 изданий вышло в Германии,11 - во Франции и 2- в Италии.

В 16 и 17 веках в количестве примерно 30 000 копий "Молот ведьм" распространяется по Европе как чума. Со временем идеи этой книги доходят и до Нового света. Некоторое время число копий этой книги даже превышало число напечатанных копий Библии.

Охота на ведьм многими воспринимается как символ «мрачного Средневековья», но ее кульминация приходится вовсе не на «безмолвные века», а на начало нового времени — на XVII и даже XVIII века. Людей сжигали во времена Ньютона и Декарта, Канта и Моцарта, Шиллера и Гете!

«Большая охота» началась в XVI веке и продлилась примерно 200 лет — на этот период приходится около 100 тысяч процессов.

Сотни тысяч «ведьм» пошли на костер в век научной революции, а среди судей были профессора университетов. Об охоте на ведьм историческая наука до недавнего времени знала очень мало, даже число жертв этой идеологической чумы не было известно. Лишь в последние десятилетия благодаря систематической кропотливой обработке судебных документов, монастырских и муниципальных архивов удалось воссоздать приблизительную картину событий.

Определить даже приблизительное количество жертв буллы Иннокентия VIII нет возможности: почти ежегодно публикуются различными провинциальными архивами протоколы процессов против ведьм, и жуткая картина бессмысленных жестокостей обогащается все новыми деталями.

"Вот небольшой город Роттенбург на Некаре. Ежегодно в нем десяток-другой ведьм сжигается на костре, и городской совет чувствует усталость от этих процессов и начинает печалиться, что вскоре в Роттенбурге не останется в живых ни одной женщины (XVII век). В небольшом Оснабрюке за три месяца в 1588 г. была сожжена 121 ведьма, вокруг Оснабрюке пылают костры, и все женское население округа обречено на гибель.  

По официальным данным, в 20 деревнях кругом Трира в 1587-93 гг. было сожжено 306 человека, в двух деревнях осталось всего две женщины (Hennen. Ein Hexenprozess aus der Umgebung Von Trier. 1887). В местечке Герольцгофене в 1616 г. было сожжено 99 ведьм, в следующем году-88. В местечке Эллингене за 8 месяцев в 1590 г. было сожжено 71. В Эльвагене иезуиты возвели в 1612 г. на костер 167 человек, а в Вестерштетене за 2 года - 600 человек. В Кведлинбурге в 1589 г. в один день погибло 133 человека. В Нейссе магистрат построил для ведьм специальную печь огромных размеров в Бамберге был особый дом для ведьм, где их держали до суда их кормили страшно солеными селедками, не давали воды и купали в кипятке, куда бросали перец. В Брауншвейге было воздвигнуто столько костров на площади казни, что современники сравнивали эту площадь с сосновым лесом. В Нассау в 1628 г. вышло постановление, чтобы в каждой деревне были особенные выборные люди, которые должны были сообщать обо всех подозреваемых в колдовстве особым комиссарам, путешествовавшим для этого по стране. Вскоре тюрьмы наполнились сознавшимися под пыткой во всех ужасах сатанинских оргий. В народе господствовало такое возбуждение, что многие сами себя выдавали за ведьм. В Манке в 1583 г. иезуитам хитростью удалось изгнать из 16-летней девушки Анны Шлуттенбауер 12 655 чертенят после этого была подвергнута пытке ее 70-летняя бабушка, которая созналась, что уже 50 лет она находится в связи с дьяволом, ездит на шабаш, насылает непогоду и т. д. Ее осудили, поволокли к месту казни, привязав к хвосту лошади, и сожгли заживо. В Женеве за короткий промежуток времени в 1542 г. было сожжено 500 ведьм. В 1546 г. тюремный смотритель донес городскому совету, что все тюрьмы переполнены ведьмами, и палач заявил, что сил одного человека недостаточно, чтобы справиться с палаческими обязанностями". 

С первого момента своего появления книга вызвала бесконечное множество восторженных отзывов. Теологи, философы и юристы наперегонки спешили с изъявлением своего восторга, причем практически независимо от конфессии: протестанты, например, тоже поддержали эту книгу.

Папы Александр VI, Лев Х и Адриан VI неоднократно подчеркивали правильность всех основных положений Молота ведьм и выпустили по этому поводу специальные указания. 

 Её продавали везде, куда только было можно: в церкви, суды, библиотеки, университеты и т д. Такое распространение в массы дало книге возможность повлиять на умы множества людей.

Ниже — знаменитая гравюра Альбрехта Дюрера, с которой и началась, по сути, его европейская известность, — "Четыре ведьмы". Обратите внимание на литеры OGH, в них, возможно, зашифрованы цифры года создания "Молота ведьм" (даю подсказку: латинский алфавит тогда был 23-хзначным).

Стоит отметить, что Крамер и Шпренгер не были ни первыми, ни даже оригинальными в своих рассуждениях, ссылаясь в первую очередь на библейское указание: "Не оставляй ворожеи в живых" (Исход, 22,18).

Естественно, процессы над ведьмами происходили и до издания "Молота ведьм", но такие процессы инквизиции были относительно редкими.

Издавались ранее трактаты по демонологии, причем значительно более любопытные, но тогда книгопечатания еще не было и массовыми эти трактаты не стали. Более того, начиная с некоторого момента, их распространение шло в основном как прибавление или дополнение к тексту "Молота ведьм".

Приведу эмоциональную цитату из книги Карла Сагана ("Мир, полный демонов"):

"Вся суть «Молота» сводится к простейшей мысли: если тебя обвинили в ведовстве, значит, ты и есть ведьма, а наилучший способ доказать обвинение – пытка. Обвиняемому не предоставлялось никаких прав, ни малейшего шанса опровергнуть слова обвинителей. Даже мысли не брезжит, что обвинение могло быть выдвинуто и по отнюдь не благочестивым причинам: например, из зависти, или ради мести, или же причиной его могла стать алчность инквизиторов, которым обычно доставалось имущество осужденного.

Чем больше людей под пытками сознавалось в общении с бесами, тем труднее было доказывать, что все эти обвинения вымышлены. Каждую «ведьму» принуждали обвинять других, число подозреваемых росло по экспоненте, а сама многочисленность «ведьм» превращалась в «ужасающее доказательство того, что дьявол все еще жив», как позднее было сформулировано во время охоты на ведьм в американском Салеме. В тот суеверный век с легкостью принимались самые фантастические свидетельства: например, что десятки тысяч ведьм собирались на шабаш на площадях Франции или что небо помрачилось, когда стая из 12 000 ведуний летела на Ньюфаундленд. Тысячи женщин горели на кострах. Всех обвиняемых, молодых и старых, подвергали чудовищным пыткам. Орудия пытки предварительно благословлял священник...

В Британии нанимали «охотников на ведьм», которые получали изрядную премию за каждую выданную на расправу женщину или девушку. Ни малейшего стимула соблюдать в своих обвинениях осторожность у «охотников» не было. Обычно они искали на теле жертвы «метки дьявола» – шрамы или родинки, которые можно было безболезненно и без кровотечения проткнуть булавкой. Не такой уж сложный фокус: притвориться, будто кончик булавки глубоко вонзился в плоть «ведьмы». А если таких знаков на теле не обнаруживалось, годились и «невидимые» знаки. Один такой охотник в середине XVII в., уже сам стоя на эшафоте, «сознался, что причинил смерть более чем 220 женщинам в Англии и Шотландии ради 20 шиллингов, кои получал за каждую».

На процессах ведьм не допускались показания в их защиту или какие-либо доказательства во смягчение приговора. Доказать алиби было практически невозможно: тут действовали весьма своеобразные правила. Например, во многих случаях муж обвиняемой уверял, что она мирно спала в его объятиях в то самое время, когда она якобы отплясывала с дьяволом на шабаше, но архиепископ терпеливо пояснял: просто демон принял обличие ведьмы и занял ее место рядом с ничего не подозревающим мужем. И пусть мужчины не думают, будто их разум и пять чувств способны устоять перед сатанинскими силами обмана. Красивые молодые женщины были обречены на костер".

Здесь надо отдать должное Инститорису, который смог создать в своем труде иллюзию того, что женщина больше склонна прислуживать дьяволу, чем мужчина. Опираясь на высказывания античных и средневековых мыслителей, он создал картину женщины как воплощения злобы, порока и обмана.

«Почему женщины более склонны к колдовству? Относительно первого пункта, а именно, почему среди немощного пола так много ведьм, у нас есть, кроме свидетельств Священного Писания и людей, заслуживающих доверия, еще житейский опыт».

«Иоанн Златоуст в поучении на евангелие Матфея (гл. 10) увещевает: "Жениться не подобает. Разве женщина что-либо иное, как враг дружбы, неизбежное наказание, необходимое зло, естественное искушение, вожделенное несчастье, домашняя опасность, приятная поруха, изъян природы, подмалеванный красивой краской? Если отпустить ее является грехом и приходится оставить ее при себе, то по необходимости надо ожидать муку. Ведь отпуская ее, мы начинаем прелюбодеять, а оставляя ее, имеем ежедневные столкновения с нею"

«мы должны сказать, после точной проверки материала, что женщины имеют недостатки как в душе, так и в теле, и что нет ничего удивительного в том, что они совершают больше позорных деяний"

"Уже при сотворении первой женщины эти ее недостатки были указаны тем, что она была взята из кривого ребра, а именно - из грудного ребра, которое как бы отклоняется от мужчины. Из этого недостатка вытекает и то, что женщина всегда обманывает, так как она лишь несовершенное животное"

"Таким образом слово "Femina" значит имеющая меньше веры. Ведь у ней всегда меньше веры. Это зависит от ее естественной склонности к легковерию"

"мы можем с полным правом утверждать вместе с Катоном: "Если бы мир мог существовать без женщин, мы общались бы с богами""

"Валерий писал Руфину: "Ты не знаешь, что женщина - это химера, но ты должен знать, что это чудовище украшено превосходным ликом льва, обезображено телом вонючей козы и вооружено ядовитым хвостом гадюки. Это значит: ее вид красив, прикосновение противно, сношение с ней приносит смерть"."

"Ее другое свойство - это голос. По природе женщина лжива. Она лжива и в разговоре. "

"Такова женщина, на которую горько жалуется церковь и о которой Экклезиаст (гл. 7) говорит следующее: "Я нашел, что женщина горче смерти, она - петля охотника. Ее сердце - тенета, а ее руки - оковы. Кто угождает богу, тот ее избегает. Грешник же будет ею уловлен". Она горче смерти, т.е. дьявола. Она горче смерти, т.к. смерть естественна и уничтожает только тело. Грех же, начатый женщиной, умерщвляет душу через лишение благодати божьей, а также и тело в наказание за грех. Она горче смерти, т. к. смерть тела - явный, ужасный враг. Женщина же - скрытый, льстивый враг"

"любовные исступления не могут быть ... без вмешательства дьявола в следующих случаях: 1) Когда жена искушаемого красива и уважаема, а его возлюбленная обладает противоположными качествами. 2) Когда несчастного нельзя отвратить от его греховной любви ни побоями, ни словами увещевания. 3) Когда, не обращая внимания на трудности пути и на позднее время и не имея силы себя сдержать, влюбленный бежит к предмету своей гибельной страсти"

Конечно, несколько иначе трактовались обвинения в адрес священнослужителей: «Этот бес начал с того, что стал ночью побуждать и манить к прелюбодеянию одну знатную женщину, лежавшую в постели, а затем стал действиями возбуждать ее к скверне. Когда она закричала, бес, во образе святого епископа, спрятался под ее постель. Найденный там, он стал лгать, называя себя епископом Сильваном»

Французский историк Жюль Мишле, опубликовавший в 1929 году книгу «Ведьма и женщина» выдвинул версию о массовой мисогонии — войны мужчин против женщин, которая до сих пор вдохновляет идеологов феминистского движения.

Но я бы все-таки не стал утверждать, что эти процессы были направлены исключительно против женщин: среди осужденных в колдовстве было около трети мужчин (а в Нормандии и Скандинавии даже подавляющее их большинство), а обвинителями очень часто выступали именно женщины.

Есть версия, что охота на ведьм была следствием массового психоза, вызванного стрессами, эпидемиями чумы и сифилиса, войнами, голодом, а также более конкретными причинами, в числе которых наиболее часто упоминается отравление спорыньей. Эта версия, кстати, довольно любопытна.

Но я хочу обратить внимание читателя на несомненное сходство этих нелепых, на наш просвещенный взгляд, процессов на суды, происходившие в веке двадцатом: например, в сталинской России, где точно так же фигуранты признавались во всех мыслимых и немыслимых грехах, приходивших в голову следователям...

Возможно, фантазия "сталинских соколов" была несколько менее босховской, чем у средневековых инквизиторов, но зато методика отработки личного признания подсудимого в своей вине была отработана до совершенства.

P.S.

В качестве послесловия.

Пресловутая булла Иннокентия VIII против ереси ведьм, булла Summis desiderantes гласит так:  

"Всеми силами души, как того требует пастырское попечение, стремимся мы, чтобы католическая вера в наше время всюду возрастала и процветала, а всякое еретическое нечестие искоренялось из среды верных. Не без мучительной боли недавно мы узнали, что в некоторых частях Германии, особенно в Майнцском, Кельнском, Трирском, Зальцбургском и Бременском округах, очень многие лица обоего пола, пренебрегли собственным спасением и, отвратившись от католической веры, впали в плотский грех с демонами инкубами и суккубами и своим колдовством, чарованиями, заклинаниями и другими ужасными суеверными, порочными и преступными деяниями причиняют женщинам преждевременные роды, насылают порчу на приплод животных, хлебные злаки, виноград на лозах и плоды на деревьях, равно как портят мужчин, женщин, домашних и других животных, а также виноградники, сады, луга, пастбища, нивы, хлеба и все земные произрастания что они нещадно мучают как внутренними, так и наружными ужасными болями мужчин, женщин и домашних животных что они препятствуют мужчинам производить, а женщинам зачинать детей и лишают мужей и жен способности исполнять свой супружеский долг что, сверх того, они кощунственными устами отрекаются от самой веры, полученной при святом крещении, и что они, по наущению врага рода человеческого, дерзают совершать и еще бесчисленное множество всякого рода несказанных злодейств и преступлений, к погибели своих душ, к оскорблению божеского величия и к соблазну для многого множества людей. И хотя возлюбленные сыны наши, Генрих Инститорис и Яков Шпренгер, члены ордена доминиканцев, профессора богословия, нашим апостольским посланием были назначены и до сего времени состоят инквизиторами, первый - в вышеназванных частях Верхней Германии, обнимающих, как надо понимать, и провинции, и города, и земли, и епархии, и другие такого рода местности, а второй - в некоторых областях вдоль Рейна однако, некоторые клирики и миряне в этих странах, не в меру высоко ставя свое разумение, не стыдятся упорно утверждать, что так как в полномочных грамотах не были поименно и точно указаны эти епархии, города и местности, а также некоторые лица и их проступки, то поэтому вышепоименованным инквизиторам в вышеназванных провинциях, городах, епархиях, землях и местностях нельзя заниматься инквизицией и что их не должно допускать к наказанию, заключению в тюрьму и исправлению упомянутых лиц за вышесказанные злодейства и преступления. Благодаря сему в вышесказанных провинциях, городах, епархиях, землях и местностях, подобные провинности и преступления и остаются безнаказанными, к очевидной пагубе их душ и потере ими вечного спасения. Но мы устраним с пути все помехи, которые могут каким-либо образом препятствовать исполнению обязанностей инквизиторов и дабы зараза еретического нечестия и других подобного рода преступлений не отравила своим ядом невинных людей, мы намерены, как того требует наш долг и как к тому побуждает нас ревность по вере, применить соответствующие средства. Посему, дабы названные местности не остались без должного обслуживания инквизицией, мы нашей апостольской властью постановляем: да не чинится никакой помехи названным инквизиторам при исполнении ими их обязанностей и да позволено будет им исправлять, задерживать и наказывать лиц, совершающих указанные преступления, как если бы в полномочных грамотах были точно и поименно названы округа, города, епархии, местности, лица и преступления. С великим попечением мы распространяем эти полномочия на названные местности и поручаем вышеназванным инквизиторам, чтобы они и каждый из них, при помощи нашего возлюбленного сына Иоанна Гремпера, магистра из Констанцской епархии, всякого из названных областей, кого найдут виновным в указанных преступлениях, исправляли, заключали под стражу и наказывали с лишением имущества, а также даем названным инквизиторам полную возможность во всех церквах, где они найдут то потребным, проповедовать слово божие и все иное совершать, что они найдут полезным и необходимым. Особым посланием мы повелеваем почтенному собрату нашему епископу Страсбургскому, дабы он, поскольку названным инквизиторам сие потребуется, торжественно заявлял, чтобы никто и ни в чем не чинил им какой-либо помехи и не наносил никакого вреда тех же, кои будут чинить препятствия, какого бы положения эти лица ни были, он должен без всякого прекословия карать отлучением, запрещением в священнослужении, лишением таинств и другими еще более ужасными наказаниями, а если потребуется, то и привлекать к содействию против них руку светской власти. Никто не должен нарушать это наше послание или дерзновенно поступать противно ему. Буде же кто-либо попытается это сделать, то пусть знает, что он навлечет на себя гнев всемогущего бога и апостолов Петра и Павла.  

Дано в Риме, у св. Петра, от воплощения господа в 1484 г., нашего первосвященства 1-м году, 5 декабря."  

Папа Иннокентий умер через восемь лет, в 1492 г. после неудачной попытки спасти его переливанием крови (ради этого умертвили трех юношей) и молоком из груди кормящей матери. Святейшего отца оплакивала любовница и прижитые с нею дети.

P.P.S.

Здесь стоит разместить небольшое лирическое отступление на историю Гутенберга, потому что именно его печатный станок в конечном счете послужил одной из самых важных причин такой распространенности книги Крамера. В тот момент, когда печатались первые экземпляры "Молота ведьм", изобретателем книгопечатания считался вовсе не Гутенберг , — на тот исторический момент лавры изобретателя принадлежали Иоганну Фусту, родственнику бургомистра Майнца Якоба Фуста.

Иоганн Фуст в 1450-м году одалживал Гутенбергу деньги на "раскрутку стартапа" (два платежа по 800 гульденов), а когда типография наконец заработала и технология печатания была отлажена, успешно "отжал бизнес", подав в суд города Майнца и по решению суда получил и только что созданную типографию, и весь свежеотпечатанный тираж первого издания Вульгаты, - тираж той самой 42-строчной Библии Гутенберга, от которой, собственно, и принято исчислять эру книгопечатания в Европе.

Как ни смешно, именно найденные впоследствии материалы этого суда засвидетельствовали авторские права Иоганна Гутенберга. Истина была окончательно восстановлена Антонием ван дер Линде в работе 1878 года.