Генетика

Предупреждение: плюс дополнительное АУ

Линия. Линия. Тонкая-тонкая линия. На шее у Малфой тонкая белая линия, совсем немного светлее бледной кожи.

Гарри заметила линию на втором курсе. Когда под оборотным стояла перед ней близко-близко и глупо таращилась, совершенно не заботясь, что та подумает.

Линий оказалось несколько. Одна под другой, скрытые воротником и распущенными волосами. С обеих сторон шеи. Тонкие-тонкие. Странные-странные.

Волшебный мир научил Гарри не удивляться.

Но тонкие светлые линии не выходили из головы.

В конце года Гарри было не до того. На третьем на самом деле тоже.

Но они столкнулись в коридоре. И Малфой высокомерно язвила, доводила со знанием дела. И Гарри не выдержала, схватила за ворот мантии, впечатала в стену. Так, чтоб лопатки заныли и воздух из лёгких выбило. Малфой судорожно вдохнула.

Линии разошлись безднами. Болезненно затрепетали краями.

Гарри задохнулась, будто о стену ударили её. Отпустила мантию и сбежала.

Гарри просто упала на диван в гриффиндорской гостиной и уставилась на огонь.

– Малфой – русалка, – отрешённо сказала Гарри костру, когда Роз в третий раз ткнула подругу в бок.

– Чего? – Роз так и застыла, уставив на Гарри палец. Герман отложил книгу.

– Русалка, – повторила Гарри.

– Не думаю, что это возможно, – осторожно сказал Герман. – В справочнике по волшебным существам однозначно указано, что русалки мало того, что не обладают магическим потенциалом, так ещё и не могут полноценно дышать вне водного пространства.

Гарри пожала плечами. Герман продолжил:

– Но в школьном издании не упоминается о возможности межвидового размножения, поэтому можно предположить…

– Нельзя, – перебила его Роз. – Это чистокровная семья, можно родовое древо поколений на двадцать назад проследить. И это Малфои, помните? Они даже простецов к себе не подпустят, а ты говоришь: волшебное существо. С чего ты вообще взяла, что она русалка?

– Жабры, – просто ответила Гарри, не поворачиваясь.

– Что жабры? – не поняла Роз.

– У неё жабры, – сказала Гарри и, сама не поняла зачем, уточнила: – На шее.

Роз вздрогнула.

– Чего? – переспросила упавшим голосом.

Гарри хмуро посмотрела в ответ, наконец-то отрываясь от созерцания очага. Герман удивлённо переводил взгляд с одной подруги на другую.

– Возможно, это какое-то проклятие? – наконец предположил он.

Роз помотала головой и тяжело вздохнула.

– На самом деле, я не должна вам рассказывать, – тихо начала она. – Это вроде как тайна. Но всё равно все об этом знают.

Роз ещё раз вздохнула, решительно сжала кулаки и продолжила почти шёпотом.

– В чистокровных семьях так бывает. Иногда рождаются дети с… хмм, странностями. Иногда это что-то страшное, иногда какая-то мелочь. Если всё совсем плохо ребёнка скрывают, а если нет – исправляют, что могут или маскируют недостаток магией. Многое сначала маскируют, а исправляют после совершеннолетия. Это сложная магия, может неправильно сработать на ребёнке.

Герман посмотрел на Роз с плохо скрываемым ужасом.

– Волшебников же очень мало, а чистокровных ещё меньше, да, это логично, – пробормотал он. И в ответ на вопросительные взгляды продолжил уже более внятно: – У простецов тоже были такие проблемы в королевских семьях. Их было мало, они тоже очень чтили чистоту крови и поэтому были вынуждены заключать браки между родственниками. В результате такого кровосмешения дети часто рождались с проблемами.

– Но они с этим справились? – заинтересовалась Роз.

– Сейчас такие браки запрещены, а чистота крови мало кому интересно, разве что королевской семье, наверное, – подтвердил Герман

– Простецы – сила! – разулыбалась Роз.

– Гораздо важнее, откуда ты это знаешь, – вклинилась Гарри.

Роз посмотрела на неё болезненным взглядом и спрятала глаза. Герман сначала внимательно посмотрел на Роз, а потом тоже отвёл глаза. Гарри непонимающе моргнула.

– Уизли – чистокровная семья, – тихо пояснил Герман.

– Это значит?.. – Гарри начала до того, как поняла, насколько неприятно это моет быть для Роз. Остановится на полпути было возможно, но повисший в воздухе вопрос уже было не стереть.

Роз посмотрела так, будто Гарри её ударила. Потом медленно потянулась к браслету на руке и осторожно щёлкнула застёжкой. Сначала Гарри не заметила изменений. Роз выглядела так же, никаких жабр, рогов или крыльев не появилось. Потом заметила. Руки Роз были неправильными: мизинцы приросли к безымянным пальцам. Роз сжала кулаки, разжала, покрутила ладонями – продемонстрировала.

– У Джона такие же на ногах. А близняшкам вообще не повезло – или повезло, как посмотреть. Они родились сросшимися. Поэтому их сразу разделили, а нам сказали ждать, пока повзрослеем, – глухо пояснила Роз.

Гарри зачарованно смотрела на её руки. Они притягивали внимание, хоть и не так как белые линии Малфой.

– У каждого рода есть что-то общее в этом, – Роз махнула рукой. – Мы вот срастаемся, думаю, потому что мы дружные. У Малфоев проступают черты различных существ. Они любят говорить, что дело в их врождённой сильной магии, мол, прям бьёт через край. Я думаю, что они просто жабы хладнокровные, вот и превращаются потихоньку.

Гарри хотелось ещё о многом спросить, например, как разделяли близняшек, или какие проблемы в семье Лонгботтомов, или в каком возрасте Роз исправят её руки, – но подруга смотрела так беспомощно, что Гарри прикусила язык.

– Зато вам обеим плавать удобнее, – неуклюже брякнула Гарри. Роз сдавленно рассмеялась, а Герман укоризненно кашлянул.

– Мне нужно ей рассказать, что маскировка слетела, – вдруг сообщила Роз, застегнула браслет и решительно поднялась.

– Это же Малфой! – тут же удивлённо вскинулся Герман.

– Она тебя даже слушать не станет, – добавила Гарри.

– Нет, – серьёзно покачала Роз. – Это что-то вроде соглашения. Мы все всегда сообщим друг другу о таком, чтобы другой сообщил в ответ. Это больше, чем факультеты или обиды.

Она вышла из гостиной. Герман нерешительно посмотрел ей вслед, но всё же вернулся к учебнику. Гарри снова посмотрела на огонь, не в силах отделаться от необъяснимой тревоги: были ли белые линии той самой маскировкой или теперь пропадут и они?