Гендерные вопросы современности
В доисторические времена женщины делали то, во что некоторые никогда бы не поверили: они охотились, занимались искусством и пользовались высоким статусом. Сторонники теории о «Diosa madre», убеждены, что, женщина понималась не как объект, а как творческий субъект. Даже если сегодня никто не освобождается от необходимости освещать предысторию самыми красочными обратными проекциями желаемых состояний, новый взгляд на женскую часть человеческой истории был бы полезен не только для женщин. В своей книге «El hombre prehistórico es también una mujer: Una historia de la invisibilidad de las mujeres» французский писатель Марилен Пату-Матис утверждает: «доисторические женщины не проводили свои дни за уборкой пещеры!». Такой взгляд может показаться по меньшей степени необычным, если бы не ряд фактов. Например, захоронение, обнаруженное в 1880 году на шведском острове Бьёркё, на протяжении десятилетий служило эталоном для идентификации воинов, из числа викингов. Действительно, кто еще, кроме мужчины, мог быть похоронен в окружении роскоши? Однако, в 2014 году в результате анализа ДНК было установлено, что скелет был женским. Как указывает Марилен Пату-Матис, «патриархальное западное общество XIX века было не в состоянии принять идею о существовании женщин-воинов».
Означает ли это, что возросшее внимание к женщинам – это всего лишь «эмансипация в рамках существующей системы», как недавно выразилась немецкий политолог Антье Шрупп? Возможно, но в 2022 году после начала кризиса здравоохранения, пандемия усилила во всем мире несправедливое разделение труда между мужчинами и женщинами, обозначив значительные провалы в их экономической автономии. Для правительств стран Латинской Америки это был тревожный сигнал, так как за последние три десятилетия региональный показатель участия женщин в трудовой деятельности значительно улучшился: в период с 1998 по 2018 год доля женщин продуктивного возраста (25-54 года), ведущих активный образ жизни, выросла с 56.9% до 66.8% и последствия пандемии могут означать откат по меньшей мере на десятилетие назад в процессе включения женщин в рынок труда.
Это серьезный вопрос. До пандемии различные способы расширения экономических возможностей женщин, сформировали три сценария. Первый, относится к женщинам с более высоким уровнем дохода, которые смогли трансформировать свои достижения в области образования в более широкие возможности трудоустройства, но их сдерживают так называемые «techos de cristal» («стеклянные потолки») и отсутствие перераспределения работы по уходу в домашнем хозяйстве. Второй сценарий – понимаемый как «escaleras rotas» («сломанная лестница»), относится к ситуации женщин из семей с доходом ниже среднего, которые имеют среднее образование и вынуждены выбирать низкокачественную или неформальную работу из-за отсутствия доступных и качественных услуг по уходу, либо они полагаются на родственников, таких как дочери или бабушки. Третий сценарий «pisos pegajosos» («липкого пола») описывает ситуацию женщин с низким доходом и низким уровнем образования, которые испытывают большие трудности при выходе на рынок труда, связанные с семейными обязательствами и ранним созданием семьи.
Влияние пандемии и связанного с ней социально-экономического кризиса не является однородным в этих трех контекстах, поскольку женщины в каждой из этих ситуаций применяют различные стратегии, чтобы справиться с давлением на их бюджет в результате экономического спада. Тот факт, что значительное число женщин вытесняется с рынка труда, очевидно тесно связан с гендерными ролями в семьях и социальной организацией ухода: по мере распространения пандемии насыщение систем здравоохранения, новые методы профилактики и приостановка очных занятий в школах и детских дошкольных учреждениях привели к увеличению домашней работы.
В Латинской Америке именно женщины с детьми в возрасте до шести лет пережили самое резкое падение трудовой активности; текущая ситуация ухудшается в наиболее уязвимых домохозяйствах: например, в 2021 году каждая третья женщина в возрасте 20-59 лет не была занята на рынке труда из-за семейных обязанностей. Это означает увеличении времени, затрачиваемого на уборку, приготовление пищи, уход и помощь детям в обучении, в то время как другие варианты, такие как оплачиваемая работа по дому и помощь других членов семьи (таких как бабушки, дедушки, тети и дяди) – часто становятся недоступны.
Кризис здравоохранения выявил ряд важных проблемных аспектов: внезапно общества стали понимать, как важен труд по уходу за больными людьми, детьми и/или престарелыми и инвалидами – труд, который в течение многих лет обесценивался и неадекватно субсидировался национальными правительствами. Экономисты видят в этом признании свет в конце тоннеля, где трагедия может стать окном возможностей для переосмысления экономических моделей, чтобы сосредоточиться на обеспечении благосостояния и заботы о населении и экологической устойчивости, а не на накоплении богатства или экономическом росте.
Во второй половине 2000-х годов работа по уходу вошла в общественную повестку как вопрос, требующий усилий государства, в основном благодаря международным агентствам, государственным деятелям и требованиям феминисток. Идеи являются важными ресурсами власти для определения социальной реальности, и не существует публичной политики без дискурсивных конструкций, связанных с проблемами, которые будут тянуть государство к их решению. То, как конструируется тематика, может определить способ ее решения и даже то, считается ли вопрос важным для государственного вмешательства.
В любой момент времени большая часть общества нуждается в заботе третьих лиц. Есть люди, зависящие от ухода, и есть те, кто обеспечивает уход; лица, предоставляющие уход – это в основном женщины. Часть этой деятельности обеспечивается за счет оплачиваемой работы, часть – за счет неоплачиваемой. Оплачиваемый уход – это важный, но часто плохо оплачиваемый сектор экономики: домашние работники, составляющие четверть всей женской рабочей силы, являются ярким примером; они незаменимы и в то же время получают очень низкую заработную плату. Уход является наименее развитым компонентом систем социальной защиты в Латинской Америке. Неспособность национальных правительств решить проблему обязанностей по уходу ограничивает сферу социальной защиты, подчеркивает роль семьи и ограничивает возможности женщин зарабатывать на всех уровнях. Если для мужчин основными причинами выбывание из рабочей среды являются образование, болезнь или инвалидность, то для женщин – семейные обязанности.
Чрезвычайная ситуация также помогла пролить свет на то, что в обычное время хранится в «дальнем углу» жизни общества. Кубинская платформа «Yo Sí Te Creo» («Да, я верю тебе») запустила кампанию, направленную на возрастные ограничения заключения браков. Эта гражданская акция ставит целью сделать очевидным влияние ранних браков (в которых, по последним данным, состоит каждая четвертая кубинская девочка) на физическое и эмоциональное здоровье подростков, которые в большей степени подвержены различным формам насилия. Хотя большинство ранних союзов являются неформальными, некоторые из них имеют юридическую поддержку в рамках действующего семейного законодательства, согласно которому с разрешения родителей или законных опекунов, лица, не достигшие 18-летнего возраста, могут вступать в брак (16 лет для юношей и 14 лет для девушек). В этом смысле одним из наиболее значимых аспектов является возможность судебной защиты в случаях домашнего насилия, – защиты, которая в настоящее время доступна только в рамках громоздкой уголовной процедуры.
Еще одна тема, которая находится в фокусе внимания феминистского активизма – тема суррогатного материнства. С одной стороны, есть те, кто считает необходимым законодательно запретить все возможные формы репродуктивной эксплуатации. С другой стороны, есть те, кто считает, что суррогатное материнство может стать альтернативой, при условии, что оно будет должным образом законодательно закреплено, чтобы гарантировать права всех сторон. В этом дискурсе все громче звучат голоса левого политического спектра, которые рассматривают суррогатное материнство как проявление неолиберальной логики эксплуатации, установившейся в сфере ухода и репродуктивного пространства. Центральное место в этой дискуссии занимает тот факт, что в основном обедневшие люди подвергают себя физическим и эмоциональным рискам для здоровья в обмен на финансовое вознаграждение; вместе с тем многие эксперты полагают, что полная разборчивость, хорошее физическое и психическое здоровье будущей беременной женщины – ключи к законодательному закреплению данного вопроса.