Геллерея снов

Уилл замер посреди слабо освещенной, бесконечной картинной галереи.

Стены увешаны портретами с лицами жертв раскрытых им преступлений, с абсолютно пустыми глазами, внимательно следящими за хозяином сна.

В воздухе витает аромат масляных красок и крови. Слишком сладко, слишком знакомо...

Из-за угла раздаются шаги.

Размеренные, неспешные.

— Ты опоздал, Уилл. — Внезапно появляется Ганнибал, будто выростая из тени. Его пальцы скользят по раме картины, где чья то кровь застыла мерными мазками. — Но я рад, что ты всё же пришел.

Лектер подошёл ближе к мужчине и остановившись рядом с ним, перевел взгляд на картину, которую рассматривал Уилл.

— Действительно прекрасно. — Он проводит пальцами по полотну, после чего на его руке остаётся след свежей крови. — Ведь даже обычный мусор можно превратить в произведение искусства. — Говорит он и наконец смотрит на самого Уилла.

Грэм застывает на несколько секунд, а глаза немного расширяются от удивления. Кровь на руке Лектера слишком яркая, слишком реальная...

— Это... не сон... — Прошептал он, но тут же исправился: — То есть... Я думал, что это сон. — Его рука потянулась к руке Ганнибала, но замерла в нескольких сантиметрах.

— Почему ты здесь? Почему я здесь?

— Ты здесь, потому, что ты захотел здесь находится в данный промежуток времени.

Я здесь по той же причине.

Уилл резко вздыхает. Слова Лектера слишком откровенны даже для сна. Его пальцы сжимаются в кулаки, оставляя следы на ладонях.

— Ты лжёшь. — Голос срывается, но Уилл не отводит взгляда. — Я бы никогда не выбрал... Это. — Но его тело предательски шагнуло вперёд, сокращая расстояние между ними. — Почему я чувствую всё так... Осознанно? — Он касается руки Ганнибала, растирая алое пятно большим пальцем.

Лектер переплетает их пальцы, оставляя на ладони мужчины, липкие пятна.

— Потому, что ты хочешь, что бы это не было сном.

А после притягивает немного ближе и слишком неожиданно для Уилла— целует.

Уилл замирает на несколько мгновений — его губы теплые и очень податливые под губами Лектера, а главное он совсем не сопротивляется. Не потому, что не может. Потому, что не хочет.

— Это неправильно... — Бормочет он между поцелуями, но его тело ненамеренно прижимается к ещё ближе доктору. — Ты разрушаешь меня...

И внезапно раздаётся резкий звонок будильника.

Уилл резко садится на кровати, тяжело дыша и покрытый холодным потом. Губы горят, глаза ищут следы крови на руках, но находят только собственные, почти незаметные царапины от ногтей.

_Через 4 часа.

Уилл сидит в кабинете Ганнибала, с неестественно спокойным выражением лица. — Сегодня мне снились вы, доктор Лектер. Интересно, почему?

Лектер с интересом наклоняет голову немного в бок. — По крайней мере не убийства или галлюцинации. Думаю, что это можно считать это прогрессом нашей терапии.

Он немного улыбается уголками глаз.

— Если ты не против, то я поинтересуюсь о чем был этот сон.

Уилл сжимает подлокотники кресла. — Вы знаете.

Он бросает Лектеру взгляд, полный стыда и ненависти, то ли на доктора, то ли на самого себя. — Вы всегда знаете..

Пауза. Уилл отводит взгляд к окну, где слабый осенний дождь начинает стучать по стеклу. — Мы были... Вместе.

Выдыхает он, избегая подробностей.

— И это не было кошмаром. Вот что пугает.

— Страх часто рождается не из образа, а из желания, Уилл. И скорее всего ты боишься не меня, а осознания или признания самому себе чего то связанного со мной. И все же мне нужно знать, что тебе снилось.

Уилл закусывает губу, а взгляд становится острее. — Вы правы... Как всегда.

Он усмехается, но в голосе слышится дрожь.

— Я боюсь того, что был готов принять там. В том сне. — Он наклоняется вперёд, сжимая кулаки на коленях. — Вы целовали меня. А потом... Я проснулся и первая мысль была: «Чёрт, это всего лишь сон». Вот и вся правда, доктор Лектер. Довольны? Теперь скажите мне... Почему мне стыдно не за сон, а за то, что я разочаровался, когда обнаружил, что это не реальность?

Ганнибал медленно поднимается с кресла и делает пару шагов к Уиллу. Его голос звучит тише, но от этого каждое слово кажется еще весомее.

— Ты задаёшь мне вопрос, на который уже знаете ответ. Ты разочаровалась, потому что сон был честнее, чем ты позволяешь себе быть наяву. Реальность полна правил, написанных для тех, кто не смеет желать большего. А ты... Ты уже видел изнанку мира. Ты касался тьмы. Как после этого можно довольствоваться бледной копией жизни?

— Перестань, — голос Уилла звучит умоляюще. — Говори со мной прямо. Хотя бы раз. Что тебе от меня нужно?

— Я предлагаю тебе перестать лгать в первую очередь самому себе, Уилл. Ты не разочарован сном. Ты разочарован тем, что твоё пробуждение вернуло тебя в твои собственные рамки.

Уилл издаёт короткую, сухую усмешку. — Мои рамки... У них есть имя и фамилия, доктор Лектер. И они сейчас смотрят на меня с таким не понимающим видом, будто не сами её и выстроили. — Этот сон... Это ведь ваша работа?

Ганнибал позволяет себе лёгкую, почти невидимую улыбку.

—Сон — это диалог между сознанием и подсознанием. Я могу быть в нём участником, катализатором, но не автором. Авторство всецело принадлежит тебе. Ты пригласил меня в свой дворец разума, Уилл. Я лишь сыграл предложенную мне роль

Грэм смотрит на него, и ярость постепенно сменяется глубочайшей, смиренной усталостью. — И что находится за этой гранью, Ганнибал?

— То, что всегда было там, — тихо отвечает Лектер.

Уилл молчит и просто смотрит в глаза человеку, который видит его насквозь, впервые не пытаясь отвести взгляд.

Уилл поднимается с кресла. Он стоит напротив доктора, разделённые всего лишь метром пространства, которое кажется пропастью и мостом одновременно.

—Хорошо. Допустим, ты прав. Допустим, это я... Я этого хочу. Что дальше? Куда нам двигаться с этим?

—Давай начнём с самого простого, — Говорит он, и его голос обретает гипнотическую мягкость. — Перестань бороться с тем, кто ты есть. И посмотрим, что из этого получится.

Тишина в кабинете стала плотной, осязаемой, её нарушал только мерный стук дождя по стеклу. Уилл не моргал, его взгляд был прикован к тёмным глазам напротив.

— Перестать бороться... — тихо повторил Уилл, и это прозвучало не как вопрос, а как констатация факта. — Это и будет капитуляцией?

— Это будет принятием, — поправил его Ганнибал так же тихо, но неотрывно глядя на него.

Лектер медленно, давая Уиллу каждую секунду для отступления, сделал шаг вперёд. Расстояние между ними сократилось до небезопасного. Уилл почувствовал тот же сладковатый запах, что и во сне — дорогого одеколона, старой бумаги и чего то ещё. Крови? Нет, просто обоняние и воображение играло с ним злую шутку. Или не злую.

— И что я почувствую, когда перестану? — прошептал он.

— Сначала — страх. Потом — облегчение. А после... — Ганнибал слегка наклонил голову, его взгляд скользнул по губам Уилла. — После ты наконец услышишь симфонию наших прошлых встреч и раскрытых в этом кабинете тайн.

Уилл закрыл глаза. Он ждал, что почувствует прикосновение. Поцелуй, как во сне. Что угодно, что станет точкой невозврата.

Но прикосновения не последовало.

Он открыл глаза. Ганнибал стоял на прежнем месте, наблюдая за ним с тем же безмолвным, всепонимающим интересом.

— Сеанс окончен, Уилл, — произнёс он спокойно, его голос снова приобрёл профессиональные, нотки, но в них теперь слышалась насмешка над самим этим понятием.

— На сегодня мне сделали достаточно. Больше, чем достаточно.

Уилл медленно кивнул, его разум был пуст и ясен. Не говоря больше ни слова, он развернулся и вышел из кабинета.

Дверь закрылась с тихим щелчком.