Где жить?

#письмадетям

Год назад, когда жили с Пашкой в Алексеевке, о чем только не переговорили вечерами и в выходные дни. Но одна тема, а точнее полное мое бессилие в попытках быть услышанным сыном, загрузила на долгие месяцы. Впервые за 15 лет вдруг осознал, что Пашка в каком-то вопросе не признает моего авторитета. Слова слышит. С аргументами соглашается. Но верит другим. Дудю и его героям из агитки про Силиконовую Долину. Невзорову, будь он неладен. Еще кому-то. Только не мне…

Мы говорили об Америке и Европе.

И о том, «где жить?».

Я в итоге сдался. Понял, что слова ничто. Что нужно смириться с тем, что Паша может уехать. Вспомнил свою историю поиска ответа и дошло, что сам только через многократный опыт соприкосновения с чужой культурой смог сформировать ценность культуры собственной. И убеждение, что жить я могу только здесь. Не было бы того опыта, не известно, каким соловьем я бы сейчас пел.

Вот моя история.

….

Я родился в сибирской старообрядческой семье. Вырос в деревне. Потом Академгородок. Новосибирск. Москва. Потом бизнес в Мюнхене и Сан Франциско. Партнерство с испанцами, южноафриканцами и корейцами. Потом опять Москва. И снова деревня. Круг замкнулся. Я объездил бОльшую половину мира и понял, что хорошо мне по-настоящему, даже не в Москве - а в Алексеевке.

Первый подход к снаряду «где жить?», а точнее «валить уже или оставаться», случился у меня в 2008 году. Друзья оформляли европаспорта «на всякий случай» и агитировали присоединиться. А я доказывал, что мне лучше куда-нибудь в деревню, чем в ваш шенген. И ведь накаркал).

После тех разговоров появился первый вариант текста «О свободе» (ниже приложил его). Это было мое письмо другу на следующий день и эпистолярная попытка рассказать, что же имел в виду. А писал, что свобода для меня, понятие немного другое, чем он пытался в пьяном угаре сформулировать. Что не вижу я этой свободы ни в Европе, ни в Америке. Что моей свободы здесь – самое оно.

Второй подход был уже не теоретический. Почти сразу, как начали делать Даурию, стало ясно, что основной рынок в Штатах. И что по-хорошему, надо туда переезжать. Раз в квартал летал в Долину. Метания мои продолжались почти два года и закончились одной встречей. После литургии в Форт Россе подошел к регенту санфранциского собора, Владимиру Крассовскому. Ему тогда было лет 65. Взрослый. Очень большой. С очень добрыми глазами. С очень необычным говором… Он как-то так посмотрел на меня тогда. До сих пор взгляд помню. И спросил «а вы ведь Сергей, наверное, не понимаете, где живете?» Потом через паузу добавил: «Я вот американец. Но воспитан как русский. Когда в 92-ом году впервые оказался на Красной Площади, встал на колени на брусчатку и плакал два часа….»

Он советов не давал. Жизни не учил. Просто поделился болью русского человека, живущего в чужой культуре. А у меня как будто пелена спала. И вопрос исчез.

Меня там выворачивало от «хауаю, аймфайн». От тотального пофигизма друг на друга и гиперзациклинности на себе.

А третья история случилась в конце Даурии. Мы сидели с Мишей на Пятницкой. Обсуждали стратегию поведения в одном коммерческом споре, в котором риском было то, что меня могут на какое-то время закрыть. Миша предложил уехать в Прибалтику с командой экзектфарминга, «пока не рассосется». А я вдруг осознал, что уехав, почти наверняка захлопну возможность вернуться. Подумал и сказал: «знаешь друг, если, не дай Бог, посадят, то давай ты сделаешь всё, чтобы вытащить. А уезжать я никуда не буду».

Тогда вдруг ясно осознал, что мой отъезд будет началом конца. Что, скорее всего, вернуться я не смогу. А жить там у меня точно не получится. Что кроме всего прочего, я настолько зависим от русского языка, что даже от мыслей о существовании в другой языковой культуре меня вводит в жесткий ступор.

Мне 45 лет. Из них примерно 20 я потратил на то, чтобы определиться «где же жить?» Если тебе вдруг потребуется столько же, поддержу и подставлю плечо. Мне сейчас гораздо спокойнее стало за тебя, чем год назад. Потому что староверства и русскости в тебе даже больше, чем во мне самом.

Получается, что болен я, Паша, этой страной. Корнями. Территорией. Языком. Природой. Культурой. Музыкой. Людьми.

Наверное, те кому хорошо там, просто более сильные духом, более развитые личности. Более независимые от своих корней. А я вот точно из тех, кто «где родился, там и …» в землю вернулся.

Правда, мне повезло в итоге. Таких же кукукнутых нашел. Таких же «больных» на всю свою Алексеевскую голову. Их вон, даже в Москву калачом не заманишь. Поэтому, к слову, нет у нас никаких активов за границей. Мы свою заграницу в Алексеевке и на наших заводах строим.

Когда почти продал Даурию китайцам и ждал большие деньги, я ведь осознал, что не могу найти ту географию, где чувствовал бы себя с этими деньгами в безопасности. Ни в Швейцарии, ни в Лондоне, ни в Сингапуре. Что такое капитал? Деньги? Конечно. Только нет той суммы, которая тебя защитит. И оказаться самым богатым на кладбище, ну так себе достижение. А вот капитал, в который верю - это число людей в твоём телефоне, которым можно позвонить, если вдруг прижмёт. И которые точно захотят и смогут помочь. Поэтому моя безопасность и твоя, и мамы с Настей - это сила вот этой самой компании. Пока она на ногах, все будет хорошо.

И не надо верить всяким блогерам, которые зачем-то рассказывают, как там офигенно. Разбирайся во всем сам. И верь своему сердцу.

Ты уже взрослый. Справишься.

а #русскиенорм - это факт)

....

PS

в фэйсбуке мне написали, что очень хочется дожить до того дня, когда безопасность человека не будет зависеть от числа номеров в его телефоне. И понял, что важное упустил. В месте про "звонок, когда прижмет..."

Конечно смысл гораздо шире, чем просто в защите.

Имел в виду, что капитал - это количество тех людей, которые тебя окружают, кто тебе эмоционально близок и дорог, с кем одинаково на жизнь смотрите, в ценностях совпадаете и в смыслах резонируете. За кого сам ты не задумываясь сорвешься и впишешься (без условий) и кому, как результат таких вот выстроенных отношений, спокойно спину можешь подставить. Это естественное следствие нормальной совместной жизни с нормальными людьми, такой звонок, о котором написал. Но не самоцель ни в коем случае. Мотивация избегания не дает сил. Мотивы совместной веры в будущее - они надувают паруса.

ПРИЛОЖЕНИЕ.

СВОБОДА

«Что значит свобода для вас?» - этот вопрос я задаю во время обучения одним из вечеров каждой своей группе в нашем корпоративном университете. По 2 минуты на ответ.

Столько всего наслушался... казалось бы, простая ценность, а такой разброс вариантов, что иногда спрашиваешь себя, мы точно в одной стране живем, мы точно на одном языке говорим?

Я вырос в Сибири. Это свободный край. Крепостного права там не знали.

Учился в новосибирском Академгородке, а это с советских времен место дерзости и отчаянного свободолюбия. И когда начал работать, уж чего во мне было хоть отбавляй - это внутреннего гонора в борьбе за личное право иметь собственное мнение и его выражать. И когда кто-то на это право, как мне казалось, посягал, у меня забрало падало и вне зависимости от авторитета или статуса, готов был рубиться до посинения. Может, эта отчаянность меня и вытолкнула тогда в директоры в 24 года.

Потом медленно стал замечать - есть в моем Я что-то, что не контролирую. Лень блокирует какие-то действия. Мысли лезут, от которых самого подташнивает. И повлиять на это самостоятельно не очень получается.

С возрастом стало доходить, что в моем понимании свободы много чего не склеивается. Что какая-то отрава вшита в этот «свежий ветер» и «разрешено все, что не запрещено» и что-то важное не договаривается. Самое продвинутое, что нашел тогда, это формула "моя свобода заканчивается там, где начинается несвобода другого". Чуть позже дополнил - «мы свободны поступать, как считаем нужным, но не свободны в выборе последствий от сделанных поступков».

А сердце успокоилось, когда прочитал в книжке Осипова Алексея Ильича о христианской философии понимания Свободы. Оно там выражается в трех измерениях:

1. Метафизическое: свобода воли.

2. Духовное: свобода от страстей.

3. Социальное: внешние свободы и права личности в государстве и обществе.

И пазл мой сложился.

Каждый человек АБСОЛЮТНО свободен в своем выборе между добром или злом, для верующего это идти к Богу или жить без Него. Эта свобода настолько сильна в нас, что мы подсознательно сопротивляемся любой навязываемой идее. Знающие люди говорят, что главное свойство Бога - его смирение перед выбором человека. Вот перед этой самой Свободой воли.

Если выбираешь путь к Нему (для верующего) или просто ставишь цель стать хорошим человеком, - попадаешь в несвободу, о которой точнее апостола Павла не скажешь - «Ибо не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю… Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю… в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного».

Об этой же несвободе говорят нейрофизиологи, которые описывают влияние бессознательного на нас. Каннеман называет ее "системой 1". А когда Бехтерева пишет, что "мозг - это существо в существе", имеет в виду то же самое. Психологи именуют эти несвободы акцентуациями или иррациональными эмоциональными потребностями. Но сути не меняет - это внутренняя несвобода от чего-то, что внутри нас, и на что мы имеем очень слабое влияние.

На вопрос «в чем смысл жизни?» у каждого свой ответ. Но если принять, что цель этой жизни - бессмертие души и жизнь вечная, то социальные, политические, экономические и прочие свободы уже не могут быть отдельным смыслом, самостоятельной целью и выдернутой ценностью. Они становятся тем, что определяет внешний контекст на пути к жизни вечной, приближая её или отдаляя.

А смыслом жизни и настоящей ценностью становится обретение свободы духовной. Свободы от страстей и личных пороков. Только свобода такая недостижима вне ответственности перед родителями и детьми. Можно быть свободным и от семьи. Только это не свобода никакая, а мерзость человеческая.

Свобода, поставленная над любовью, пишет Осипов, убийственна для человека. И продолжает:

«Подмена свободы духовной, страха любви, свободой похотей – вот смертельная, ужаснейшая, угроза, реально нависшая над человечеством. Там где свобода ставится над любовью, кончается человек богоподобный и начинается человек-зверь, для которого нет никаких других ценностей, кроме собственных наслаждений, власти и славы. Древняя греческая мудрость говорит: всё, что даётся даром, способно развращать».

Что для меня сегодняшнего свобода?

Это ответственность в первую очередь. За семью, за компанию. За страну, как бы высокопарно это ни звучало. Примерял рубашку переезда - не моё.

И верю, что единственным фундаментом такой СВОБОДЫ может быть ответственное отношение к себе, к своим страстям и порокам в первую очередь.

Врать не буду, легче вагоны всю жизнь разгружать, чем в таких критериях "отвечать" за себя.