Где тают следы. Часть 4.
Way01:17. Подвал. Сорок семь дней в плену.
В сыром воздухе стоял запах ржавчины и плесени. Лия лежала, едва дыша, вдруг замечая шаги за дверью.
Дверь скрипнула — он пришел снова. Майер. Но сегодня он выглядел иначе: глаза расширены, движения резкие, губы пересохшие. В руках у него был металлический кейс. Он поставил его на стол, достал шприц и встряхнул.
— Знаешь, Лия… Мир делится на тех, кто ломает, и тех, кого ломают, — его голос дрожал, но в нём была странная живость. — А я — и то, и другое.
Он закатал рукав формы ввел себе дозу прямиком в вену. Сжал кулак, прикрыл глаза. Его тело содрогнулось, дыхание стало тяжелым, а улыбка — слишком широкой.
— Чувствуешь? Этот адреналин, огонь!
Он резко приблизился к ней, смахнул волосы с ее лица и уставился прямо в глаза.
— Но ты… Ты не признаешь меня. Ты сопротивляешься так, как никто другой. Когда-нибудь ты сама попросишь меня о дозе. Когда-нибудь ты будешь пить её из моих рук… А вместе с ней — и меня.
Он крепко обнял её, впиваясь пальцами в плечи. Его дыхание пахло железом и горечью химии. Через пару секунд неожиданно отстранился.
— Ты слишком упрямая, Лия. Я столько дней ждал… Но ты словно ледяная глыба, — Майер улыбнулся. — А может, лед тоже можно заставить гореть…
Он метнулся к чемодану, также быстро вернулся к девушке и схватил ее за руку. Она попыталась вырваться, но цепи не позволяли. Игла шприца ловко вошла под кожу. Острая волна прокатилась по венам.
— Тише, расслабься… — прошептал он. — Сейчас ты почувствуешь то, чего сама не знала.
Сначала был жар. Потом — туман. Мир расплылся. Веки тяжелели, тело предавало её. Она слышала его дыхание слишком близко, его смех, его слова, от которых хотелось взвыть.
— Ты моя. Только моя. Никто другой не увидит тебя такой…
А потом — провал.
Когда она очнулась, тело было тяжёлым, изломанным, каждое движение отзывалось тупой болью. Одежда сорвана, кожа покрыта следами его рук и зубов. Он сидел рядом, улыбаясь и ожидая, когда она придет в себя.
— Ну же, скажи хоть что-нибудь. Кричи, плач, проклинай меня! Я хочу услышать хоть что-то!
Она подняла взгляд. В её глазах не было ничего. Ни ненависти, ни боли, ни страха. Только пустота.
03:42. Комната Кёнига.
Он сидел за столом, склонившись над картой, но мысли давно уплыли прочь. Перед глазами снова вставал только её образ.
Вдруг дверь открылась. Мира. В одной длинной рубашке, босиком, с бутылкой вина в руках. Она улыбнулась — смело, почти вызывающе.
— Ты все равно пока не спишь, — сказала она. — А я устала ждать.
Она подошла к столу, с усилиями открыла бутылку и отпила из нее. Потом резко поставила ее обратно и, не давая ему опомниться, села прямо к нему на колени.
— Ты ведь живой… И я докажу это.
Он хотел оттолкнуть ее, но она целовала его настойчиво и жестоко. Ее руки скользнули под бронежилет, прямо к коже, покрытой шрамами. Он схватил ее за запястье, собираясь остановить, но вместо этого поднялся и швырнул ее на кровать.
Она рассмеялась — громко, смело.
— Вот так… Теперь я чувствую тебя.
Он склонился над ней, грубо впился губами в ее шею. Рубашка полетела прочь. Она выгнулась навстречу, отвечая тем же.
Её дыхание стало сбивчивым, движения — требовательными. Кёниг держал её так, будто хотел разорвать. Каждое касание было слишком сильным, каждое движение — жестким. Мира то стонала, то кусала его плечо, будто пытаясь доказать, что выдержит.
Он закрыл глаза. Это стало ошибкой. Потерял контроль и тогда прошептал:
— Лия…
Мира застыла. Несколько секунд она смотрела на него широко раскрытыми глазами, а потом, не жалея силы, ударила его ладонью по щеке.
— Ублюдок.
Она быстро поднялась, надела рубашку и вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью. Кёниг остался на кровати. В груди горела пустота, а в ушах звенело её имя — уже давно чужое, но всё ещё единственное.
12:27. База «Север».
Мира вернулась. Она вошла спокойно, с легкой улыбкой.
— Я прощаю тебя, — сказала она. — Но еще раз — и я уйду навсегда.
Кёниг кивнул, не поднимая взгляд.
Она подошла ближе и поцеловала его в щеку сквозь ткань маски. А потом тихо добавила, почти шепотом:
— Но знаешь… Если в постели я снова услышу чужое имя — я сверну тебе шею.
Он стоял у окна, глядя на снежную пустыню, и сжимал в кармане жетон Лии. Он знал: никого больше он не может держать рядом. Никого, кроме неё. И даже если она враг — он всё равно её не отпустил.