Где купить Кокаин Поградец
Где купить Кокаин ПоградецГде купить Кокаин Поградец
__________________________________
Где купить Кокаин Поградец
__________________________________
Рады представить вашему вниманию магазин, который уже удивил своим качеством!
Где купить Кокаин Поградец
Наш оператор всегда на связи, заходите к нам и убедитесь в этом сами!
Отзывы и Гарантии! Работаем с 2021 года.
__________________________________
Наши контакты (Telegram):
>>>🔥✅(НАПИСАТЬ НАШЕМУ ОПЕРАТОРУ)✅🔥<<<
__________________________________
ВНИМАНИЕ!
⛔ Если вы используете тор, в торе ссылки не открываются, просто скопируйте ссылку на телеграф и откройте в обычном браузере и перейдите по ней!
__________________________________
ВАЖНО!
⛔ ИСПОЛЬЗУЙТЕ ВПН (VPN), ЕСЛИ ССЫЛКА НЕ ОТКРЫВАЕТСЯ!
__________________________________
Где купить Кокаин Поградец
Без двадцати восемь. Около утра я начал слышать голоса женщин и детей на площади внизу, и к тому времени, когда в сработал будильник, воздух наполнился звуками машин и мотоциклов. Теперь я должен пойти будить своих попутчиков, чтобы к 9 часам мы были готовы к сегодняшнему приключению, то есть к поездке в город Поградец и обеду в местечке под названием Дрилона. Выхожу на террасу позавтракать, и появляется официантка. Меню нет, а она не говорит по-английски, поэтому я делаю заказ по-итальянски, что, кажется, срабатывает, потому что в конце концов она приносит чай и немного персикового сока. Но когда я прошу хлеба, она выглядит сбитой с толку, пока гостиничный парикмахер любезно не проводит меня в правильный обеденный зал. Но теперь я не знаю, где официантка или где мой чай с персиковым соком. Как бы то ни было, в этом зале за разными столиками сидят двое мужчин. Интересно, кто они? Из бумбокса вырывается поп-музыка. Приходит вторая официантка с чайником чая, на котором написано «Albturist». Эта же надпись видна и на посуде, и на некоторых ковриках. Должно быть, официальная албанская туристическая организация. Два толстых ломтя хлеба с чаем и что это, «Кока-кола»? Но как насчет сока на террасе? Когда мы проезжаем через городские кварталы на пути из Эльбасана, меня поражает огромное количество мужчин, многие из которых молоды, сидящих в кафе или просто разговаривающих, стоя на улице, все безработные. Ни одного — в головном уборе. Около 10 утра по пути из Эльбасана в Поградец мы останавливаемся у небольшого, официально не оформленного места отдыха на берегу реки — это необходимо в такой жаркий день — в окружении высоких холмов, скалистых выступов и сосновых деревьев. Семьи приезжают сюда купаться и устраивать пикники. Когда я иду по берегу реки, мимо медленно и шумно проезжает машина, и из неё выпадают солнечные очки. Я спасаю их и иду за машиной пока она не паркуется, а затем протягиваю их водителю-мужчине. Две женщины рядом с ним узнают очки и говорят «спасибо» по-албански, а затем по-русски, но все, о чём я могу думать, так это загадочный образ солнечных очков, выпрыгивающих из машины. Пока мы несёмся по шоссе, я замечаю лагерь примерно в пяти-десяти ярдах от дороги, разбитый вдоль берега реки. Шесть или семь женщин и детей сидят в окруже- нии коробок, большого металлического таза и сохнущего на солнце белья. Здесь только одна маленькая палатка. Рядом ослик. Дальше земля выравнивается и покрывается золотистой пшеницей, уходящей к зеленым и коричневым холмам вдалеке. Параллельно нам, но в противоположном направлении, мчится старый угольный локомотив с пассажирскими вагонами. Они кажутся знакомыми, и я замечаю на них «FS» , аббревиатуру итальянской государственной железной дороги. Некоторые окна разбиты. Пассажиров не видно. Мы съезжаем с шоссе на каменистое, пыльное место, занятое разнообразным домашним скотом и его хозяевами-фермерами. Кто-то стоит на месте, кто-то слоняется вокруг. Одна корова до- брела до бетонного бункера. Это скотный рынок, хотя здесь нет никаких вывесок или признаков благоустройства, и никто, кажется, ничего не покупает и не продаёт. Другие люди стоят вдоль обочины шоссе, надеясь, что поблизости окажется пустое такси. По словам Буяра, иногда ждут по три-четыре часа. Неожиданно солнце кажется еще жарче. В Поградеце мы подъезжаем к многоквартирному дому, чтобы встретиться с нашим местным связным, Мери Лалай, учительницей и писательницей. Перед её домом груды мусора и щебня и заброшенная выпотрошенная машина, но в её квартире ни пятнышка грязи. Бодрым, высоким голосом она сердечно приветствует нас и предлагает напитки, после чего начинает бойкую беседу на английском. Ей не терпится рассказать нам о Ласгуше Порадеци, поэте и её друге, который умер восемь лет назад в возрасте девяноста лет и некоторые произведения которого переведены на английский, но, как она подозревает, не очень хорошо. Мери знала его последние десять лет его жизни, здесь, в Поградеце, и в Тиране. Мы говорим о чём-то, что называется Комитет помощи «Новая Англия-Албания». Затем она показывает нам биографию русского поэта Сергея Есенина, написанную ей по-русски. Как и большинство образованных албанцев её поколения, она свободно говорит на русском. Я понимаю, что, похоже, отчасти она мне нравится потому, что напоминает мне Олив Ойл. Мы также обсуждаем отсутствие Исмаила Кадаре в Албании. Она чувствует, что, хотя он великий писатель и волен жить, где пожелает, живя в Париже, он, тем не менее, бросил свою страну. Но подошло время обеда. Мы едем вокруг Охридского озера до небольшого прибрежного ресторанчика и усаживаемся на большом балконе, затененном соломенной крышей. Форель превосходна, ветерок освежает, а вид прекрасен, но Буяр, кажется, раздражен. В ресторане не хватило форели на всех, а для него любая замена равносильна обсчёту его гостей. Он еще больше недоволен присутствием на террасе женщины в купальнике, проститутки. Я думал, что она обычная загорающая посетительница. До этого у нее был только английский словарь. В дополнение к двум своим биографиям она завершает книгу воспоминаний о зловещих событиях в её городе в м. Перед нами — синева и зелень большого озера, окруженного горами, постепенно отступающих в дальний туман. На в остальном совершенно чистом озере только одна маленькая рыбацкая лодка. Примерно в ярдах от отеля находится таможенный пост, через который можно въехать в югославскую Македонию. Мысль о пересечении этой границы вызывает у меня жутковатое ощущение. Мы едем в парк Дрилона неподалеку. Брэд задается вопросом, где здесь туалет. Вот и мой шанс продемонстрировать парочку из моих двадцати слов на албанском. Мы входим в здание, в котором находится закусочная, где я как бы невзначай спрашиваю сотрудника: «Ju lutem, ku ёshtё ncvojtorja? Когда он возвращается, я спрашиваю его: «Ты понимаешь, что только что отлил в доме Энвера Ходжи? Рон: Итак, Буяр, это был постоянный дом, основной дом, первый дом Энвера Ходжи? Трейси: Это место называется Бельведер. Здесь нет комнат для сна. Чисто для еды и развлечений. Его резиденция была тут неподалеку. Я бочком подхожу к холодильнику, в котором есть «Спрайт», «Фанта», «Кока-кола», «Роке»? По телевизору, установленному под потолком, английский спортивный комментатор говорит о соревнованиях по прыжкам в высоту среди девочек. Никто не смотрит. Наша группа отправляется на прогулку по парку. Мери: й был ужасным годом. Трейси: Почему все было так плохо в м? Что случилось? Мери: У нас ничего не было. Мери: Деньги То время было ужасным. Мери: Здесь все было ужасно. Я писала об этом. В течение нескольких дней мы видели только пожары, всё было вперемешку. Мери: У людей ничего не было дома. Ничего, чтобы накормить детей, а магазины были пусты. Мери: Да, хранилища были полны Мери: У коммунистов были запасы для себя. Этот парк, где мы сейчас, принадлежит государству. В следующем году его приватизируют. И я думаю, это к лучшему. Мери: Чтобы почистить всё. Вы не можете себе представить, каким красивым городом был Поградец, полным цветов и зелени. Она продолжает объяснять, как при коммунистическом правительстве все были обязаны собирать мусор и поддерживать порядок в общественных местах, то есть делать дополнительную работу, вызывавшую у всех негодование. Теперь мусор и строительные отходы просто скапливаются в кучи и валяются вокруг. Мери: Да, теперь мы можем говорить. Некоторые газеты пишут о таких вещах, о природе, о деревьях, о цветах, о Рон: Ты можешь научиться им у этих мальчиков. Это первые слова, которые молодые люди усваивают в иностранном языке. Трейси: Мальчики в этом возрасте все любят шокировать людей, особенно взрослых. Рон: Потому что плохие слова на иностранном языке — это не так уж плохо, понимаешь? Трейси: Да, в России мои друзья научили меня всем плохим словам, а потом сказали: «Никогда их не говори! Сейчас около пяти часов, и мы идём обратно на парковку возле озера, с которого поднялся сильный ветер, с красивыми серо-голубыми холмами вдалеке под затянутым тучами небом. Мы объезжаем озеро по другой стороне, где Брэд и Крис ре- шают искупаться. Внезапно я замечаю множество красивых диких красных маков, покрывающих всё вокруг. Семь часов. На обратном пути из Поградеца мы останавливаемся у небольшой речки и переходим по шаткому деревянному подвесному мосту, на дальней стороне которого виднеется плетень и покрытые террасами холмы за ним, и как только я заканчиваю фотографировать, мост начинает скрипеть и раскачиваться — ко мне движется огромная копна зелёного сена, нагруженная на спину и плечи согнутого юноши, топающего по мосту. Он, кажется, не замечает меня, проходя мимо и сворачивая налево, а я оборачиваюсь и делаю последний оставшийся на плёнке кадр. Наша группа идёт по берегу небольшого ручья. Ветрено, снова набегают облака, время от времени моросит, но это место необычайно красивое, с выступами скал, холмами и горами, врастающими друг в друга и снова вырастающими вдалеке, а прямо передо мной — плетень и тёмно-красная вспаханная земля, а ещё дальше — стога сена, деревья и линии электропередач, ведущие к небольшому одноэтажному оштукатуренному зданию справа от меня. Ведение этого дневника начинает принуждать меня скатываться в повествование и описательность, я становлюсь рабом добросовестного репортажа. Мне следует время от времени останавливаться и рассказывать вам, что я думаю. Хотя нет, чёрт возьми, я просто буду говорить всё, что хочу. Мы разговариваем с семьей фермеров, которой принадлежит эта земля. Они объясняют, что маленькое оштукатуренное здание это гидроэлектростанция. Они глазеют на мой кассетный магнитофон. Я начинаю объяснять, что это «macchina da Рон протягивая его одной из девушек : Si, parla qui. Говори сюда». Очень трогательно, что эти люди собираются вокруг нас и приглашают в свой дом, построенный в х, и обхаживают каждого из нас, протягивая поднос с шоколадными вафельными батончиками. Фермеры такие славные и такие заинтересованные в нас! На обратном пути к микроавтобусу замечаю стадо овец, их восемь штук. У троих ядовито-розовые головы — панк-овцы! Скорее всего, розовый цвет — форма клеймения. Я до сих пор не знаю, как зовут нашего водителя. Его микроавтобус «Рено» вмещает около десяти человек, а нас сегодня девять — пятеро американцев, Буяр, его брат, Флутура и сам водитель. Видимо, он купил его за 10 долларов новым или почти новым — его почти наверняка угнали во Франции и контрабандой провезли через Германию и Польшу сюда. В любом случае, он хороший водитель и хорошо знает дороги, а также местный дорожный этикет. Он спокойно, с вниманием мчится по ухабистым двухполосным дорогам. В ресторане в Эльбасане кто-то говорит, что в албанском языке нет слова, обозначающего холестерин, так что его тут не существует. Как во Франции. Люди обрабатывали поля вручную и были практически неграмотны. Рон: Но я слышал про обязательное образование при Ходже. Здесь очень мало неграмотных. Здание окружено чем-то похожим на террасу из белого мрамора и забором, увитым белыми лампочками. В многоквартирных домах вокруг площади горит свет, отчего снаружи как будто еще тише. Некоторые фасады выполнены из резного дерева в традиционном архитектурном стиле. Я только что вспомнил кое-что о сегодняшнем визите на ферму. Например, Буяр, наш хозяин, платит за всё для нас пятерых: за отель, за еду и за шофера. В общем, мы впятером провели совещание, чтобы обсудить эту ситуацию. Сначала мы предположили, что за наши гостиничные номера взимается плата, но все эти обеды и ужины? Когда мы сегодня деликатно затронули с ним эту тему, он прогремел: «Нет, нет, нет, я не буду это обсуждать! Так что мы собираемся решить эту проблему по ходу дела. Марка называется «Apart». Поди разберись. Но у меня за- кончилась пленка. О, к слову говоря: когда мы позировали, мы услышали грохот на крыше электростанции. Мы спросили: «Что это? Затем между ним и нами раздался внезапный глухой удар. С холма за электростанцией кто-то бросил камень. Фермеры засуетились, вглядываясь в густую листву, и мы спросили: «Кто это был? Но на этой блаженной и идиллической встрече совершенно разных культур шок от такого злостного поступка немедленно исчез, потому что добрые чувства были намного сильнее. Нас здесь очень хорошо кормят, хотя и по немного странному расписанию. Например, вчера мы приехали, поели, прошел час, и мы снова поели, а потом прошел час, и снова поели, и еще час прошел, и у нас был гигантский ужин. Сегодня утром я позавтракал в отеле: чай, хлеб и абрикосовый сок. Албанский белый хлеб с его грубым мякишем очень хорош. Это было в Потом мы ничего не ели до — до которого часу? Короче, потом рыба, что-то вроде свежей форели, довольно вкусная. На ужин у нас были, как оказалось, стандартные блюда: мясо, довольно хорошо прожаренное, картошка фри, помидоры, огурцы, лук, обычно с со- усом, на этот раз с небольшим количеством козьего сыра и двумя ломтиками лимона. На мой вкус — совершенно одинаковые блюда. Но еды для нас более чем достаточно, к тому же периодически можно остановиться на кофе по-турецки или эспрессо. Я выпиваю по крайней мере чашку эспрессо в день, и, кажется, оно даже не заставляет мое чувствительное сердце колотиться как бешеное. Слово «decaffeinato» еще ни о чем не говорит. Конечно же, в моем гостиничном номере нет ни телевизора, ни даже радиоприемника. А ящики стола и прикроватной тумбочки пусты. Гостиничный персонал застелил постель и даже дал мне два крошечных кусочка мыла «Albturist». И они, похоже, убрались в ванной, чего они не сделали перед моим заездом. Светильник над головой выглядит как три фары космического корабля с выпавшим глазным яблоком между ними, и такой же есть над изголовьем кровати, только весь потрескавшийся и без лампочки, и хотя он подключен к стене, выключателя нигде нету. Поиск Меню. Рон Паджетт. Воскресенье, 25 июня Без двадцати восемь. Мери упоминает, что читала Китса, Шелли, Кольриджа и Блейка. Рон: Где вы брали эти книги? Мери: У своих друзей, которые привозили их из Америки. Но не раньше года. Они не были разрешены. Рон: Это в самом деле его дом. Похоже на сельское Колорадо в е. Трейси и Буяр присоединяются к нам. Буяр: Нет, нет. На лето, только на лето. Рон: Окей, хорошо. Брэд: Я бы ожидал увидеть более внушительный Трейси: Летний домик. Брэд: Ага. Должно быть, он приезжал на выходные. Такое могло быть? Рон: Не знаю. Бывают ли у диктаторов выходные? Брэд: Для диктатора каждый день — выходной день. Трейси: Это был год демократических выборов? Мери: Это было в м. Трейси: А в м еще были коммунисты. Мери: Да, в м еще были коммунисты. Трейси: й, как в России. Трейси: А, да, всё так. И были беспорядки, как в Шкодре, грабежи и поджоги. Мери: Да, в северной части Албании, в Шкодре, и в Поградеце тоже. Трейси: Правда? Трейси: Кто это делал? Молодые люди? Мери: Молодёжь и не только. Трейси: Просто от избытка энергии? Трейси: Другие магазины? А, склады! Мери: Да, склады были полны. Трейси: Хранилища. Трейси: Как это произошло? Трейси: Приберутся здесь, да. Трейси: Что случилось с цветами и деревьями? Мери: По всей этой дороге от Поградеца — пять километров — по обе стороны росли тополя, теперь их рубят! Трейси: Зачем? Мери: Чтобы использовать дерево для своих частных целей. У меня сердце болит, когда я вижу Трейси: Я надеюсь, что таких людей, как ты, много, тогда всё будет хорошо, если вы выскажетесь. Теперь все в Албании могут высказаться. Мери: Что они сделать? Мы с Трейси смеемся. Трейси: Он ещё сказал «мудак» — все плохие слова, какие смог вспомнить. Рон обращаясь к Мери : Мальчик говорит плохие слова на английском. Мери: На английском? Я не знаю плохих слов на английском. Мери: Я не знаю плохих слов на английском. Рон: И это первые слова, которые ты выучиваешь на иностранном языке. Трейси: Разве что ты, Рон! Мери: Да! Трейси: Будь осторожен, тебя унесет ветром! Рон: Какой сильный ветер! Трейси: Шторм в новой стране — это здорово. Рон: Новый вид шторма! Трейси: Это Природа говорит нам: «Валите домой! Мери: Нет. Рон: Мы всегда могли бы спрятаться в одном из этих бункеров. Сколько здесь бункеров? Мери: Семьсот тысяч, наверно. Рон: Семьсот тысяч бункеров? Трейси: Боже! Мери: Да. Трейси: Окей, значит, не только пиццу, но и хлеб они должны делать. Рон и Трейси: Печенье, хлеб, пирожные Мери: Блинчики Трейси: «Бункерс Бейкери», вот название для франшизы. Рон: Да назови уж «Бонкерс» тогда. Мери: Это звучит как «банкиры» — «банкиры», «бонкерс» Рон: Слово «бонкерс» значит «сумасшествие». Мери: Сумасшествие. Трейси: Ты «сходишь с ума». Мери: Я этого не знала. Я люблю Мери. Я догоняю группу. Буяр: Видите водопада? Трейси обращаясь к Алану : У тебя остался один кадр, верно? Мы снимем на него семью. Фермер спрашивает: «Magnetofon? Девушка по-английски : Ай лайк Америка!
объявлений о продаже, покупке и аренде коммерческой недвижимости в Санкт-Петербурге. На Авито вы можете выгодно продать, недорого купить или арендовать.
Где купить Кокаин Поградец
Купить кокаин закладкой Поградец · Этот домен припаркован компанией Timeweb · Македония Купить хмурый, ПСИЛОЦИБИНОВЫЕ ГРИБЫ, Кокаин (VHQ, HQ, MQ, первый, орех).
Где купить Кокаин Поградец
Где купить Кокаин Поградец
Вызов со стороны наркомафии европейской цивилизации это главный вызов во внешней повестке нашего времени. Идёт необъявленная нарковойна, в.
Где купить Кокаин Поградец
Где купить Кокаин Поградец