Где купить Кокаин Мелилья
Где купить Кокаин МелильяГде купить Кокаин Мелилья
__________________________________
Где купить Кокаин Мелилья
__________________________________
Рады представить вашему вниманию магазин, который уже удивил своим качеством!
Где купить Кокаин Мелилья
Наш оператор всегда на связи, заходите к нам и убедитесь в этом сами!
Отзывы и Гарантии! Работаем с 2021 года.
__________________________________
Наши контакты (Telegram):
>>>🔥✅(НАПИСАТЬ НАШЕМУ ОПЕРАТОРУ)✅🔥<<<
__________________________________
ВНИМАНИЕ!
⛔ Если вы используете тор, в торе ссылки не открываются, просто скопируйте ссылку на телеграф и откройте в обычном браузере и перейдите по ней!
__________________________________
ВАЖНО!
⛔ ИСПОЛЬЗУЙТЕ ВПН (VPN), ЕСЛИ ССЫЛКА НЕ ОТКРЫВАЕТСЯ!
__________________________________
Где купить Кокаин Мелилья
Потому, что ты умеешь быть одновременно жестким и нежным… Этого хватит?.. Сантьяго уставился на нее несколько ошарашенно. Довольное выражение мгновенно исчезло с его лица, и она заранее угадала, что он сейчас скажет:. Проклятый галисиец. Все они проклятые сукины дети. Всех только помани — и они тут, и все идиоты. Ей вдруг захотелось поскорее закончить этот разговор. Она высвободила руку — не вырвала, а просто отстранила его мягким движением, длившимся до тех пор, пока он не разжал пальцы. Мне оказалось нетрудно разузнать о жизни Сантьяго Фистерры. Перед поездкой в Мелилью я получил, в дополнение к докладу полиции Альхесираса, еще один, от таможни — весьма подробный, с указаниями дат и мест: все начиная с самого его рождения в О-Грове, рыбацкой деревушке в устье реки Ароса. Поэтому я знал, что незадолго до знакомства с Тересой Фистерре исполнилось тридцать два года. Биографию его можно было назвать классической. С четырнадцати лет выходил в море с рыбаками, после службы на флоте работал на amos do fume 37 — главарей контрабандистских сетей, действовавших на галисийском побережье: Чарлинеса, Сито Миньянко, братьев Пернас. Согласно докладу таможни, за три года до встречи с Тересой он проживал в Вильягарсиа и был капитаном большого катера, принадлежавшего клану Педрускиньос — известному семейству табачных контрабандистов, которое как раз в то время расширяло поле своей деятельности, начав заниматься марокканским гашишем. Тогда он состоял на жалованье — столько-то за рейс, — а работа его заключалась в следующем: хорошо зная сложную географию галисийского побережья, он водил катера, доставлявшие на берег табак и наркотики с кораблей и рыбачьих судов, бросавших якорь вне испанских территориальных вод. При этом нередко происходили стычки со службой береговой охраны, таможенниками и жандармерией. И вот однажды ночью, когда катер уходил от погони, лавируя короткими зигзагами между устричных садков у острова Кортегада, Фистерра или его напарник, молодой парень из Ферроля по имени Лало Вейга, включили прожектор, чтобы ослепить своих преследователей, и таможенники на полном ходу врезались в один из садков. Результат: один погибший. В полицейских докладах эта история излагалась лишь в общих чертах, поэтому я принялся звонить по кое-каким телефонам, но все мои усилия оказывались безрезультатными до тех пор, пока писатель Мануэль Ривас, галисиец, мой друг и местный житель — у него был дом рядом с Коста-де-ла-Муэрте, — не раздобыл, похлопотав, подтверждений упомянутого эпизода. По словам Риваса, никому не удалось доказать участия Фистерры в этом инциденте; однако местные таможенники, не уступавшие в жесткости самим контрабандистам — ведь и они росли в тех же деревнях и плавали на тех же судах, — поклялись при первом удобном случае пустить его на корм рыбам. Око за око. Этого оказалось достаточно, чтобы Фистерра и Вейга покинули Риас-Байшас и отправились искать место, где воздух был бы менее вреден для здоровья. Таким местом оказался Альхесирас, приютившийся в тени Гибралтарской скалы: средиземноморское солнце и синие воды. А там, пользуясь мягкостью британского законодательства, друзья-галисийцы приобрели через третьих лиц мощный катер — семь метров в длину, шестицилиндровый мотор «Ямаха ПРО» в двести двадцать пять лошадиных сил, усиленный до двухсот пятидесяти, — на котором и принялись курсировать между колонией, Марокко и испанским побережьем. Основную часть контрабанды составляли гибралтарский табак и марокканский гашиш: два урожая, две с половиной тысячи тонн конопли каждый год тайно вывозилось в Европу… Ясное дело, все это проходило через наши места. Да и сейчас проходит. Мы сидели за вкуснейшим ужином в баре-ресторане «Ла Амистад», более известном среди жителей Мелильи как «Дом Маноло»: он располагался напротив казарм жандармерии, которые построил еще сам Сеспедес в те годы, когда был в силе. В действительности хозяина этого заведения звали не Маноло, а Мохаммед, хотя его знали еще как брата Хуанито, хозяина другого ресторана под названием «Дом Хуанито», которого на самом деле тоже звали не Хуанито, а Хассан — патронимические лабиринты, весьма типичные для такого своеобразного города, как Мелилья. Кухня великолепная: в основном свежая рыба и прочие дары моря из Марокко, которые сам Маноло — Мохаммед — каждое утро закупал на центральном рынке. В тот вечер мы с Сеспедесом угощались всей этой роскошью, запивая ее холодным «Барбадильо». И конечно, наслаждаясь сверх всякой меры. Ибо усилиями испанских рыбаков воды, омывающие Полуостров, уже значительно опустошены. Он приехал сюда потому, что был специалистом в этом деле, и потому, что многие галисийцы стремились устроиться в Сеуте, Мелилье и на андалусском побережье… Контракты заключались здесь или в Марокко. Самой оживленной зоной были четырнадцать километров пролива между мысом Карнеро и мысом Сирес: мелкие контрабандисты — на сеутских паромах, крупные партии — на яхтах, сейнерах, катерах… Движение там было настолько оживленным, что эту зону называли «Бульваром Гашиша». В то время он служил главной базой контрабандистов западного Средиземноморья… Англичане и льянито 38 , местное население колонии, позволяли мафии действовать свободно. Вкладывайте деньги сюда, кабальеро, доверьте нам свои денежки, финансовые и портовые льготы… Табак возили прямо из портовых складов на пляжи Ла-Линеа — километром дальше… Впрочем, на самом деле это происходит до сих пор. Бывший правительственный уполномоченный — и обманывает государственную компанию. Сеспедес неторопливо, смакуя, прожевал кусочек рыбы. Затем отхлебнул глоток «Барбадильо» и посмотрел на меня:. Один рейс с грузом гашиша равнялся сотне с «Уинстоном» или «Мальборо». Гашиш рентабельнее. Вспомни беднягу Вейгу… Зато с англичанами проблем не было — эти, как всегда, действовали в духе своей двойной морали. Пока наркотики вне британской земли, они умывают руки… В общем, контрабандисты так и шныряли со своими грузами, и все их знали. А когда их заставали врасплох испанские жандармы или таможенники, они мчались спасаться в Гибралтар. Единственное условие — сначала выбросить груз за борт. Марокканская полиция, гибралтарская полиция, испанская полиция… Задействованы были все. Даже меня хотели купить… — Он усмехнулся сквозь зубы, глядя на меня поверх бокала белого вина в руке. В те времена я сам покупал других. Деньги в Гибралтаре крутятся иначе. Прогуляйся по главной улице, посмотри на почтовые ящики да посчитай, сколько там фирм-призраков. Глазам не поверишь. Они обнаружили, что налоговый рай куда рентабельнее пиратского гнезда, хотя по сути это одно и то же. А насчет клиентов сам прикинь: Коста-дель-Соль — просто золотой рудник, так что иностранные мафии внедряются туда всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Кроме того, испанские воды от Альмерии до Кадиса — под неусыпным наблюдением из-за нелегальной иммиграции. И хотя гашиш по-прежнему течет рекой, ввоз кокаина тоже набирает обороты, а методы используются уже другие… Можно сказать, времена ремесленников, героические времена кончились: старых морских волков сменили парни в галстуках и белых рубашках. Былой централизации нет. Катера контрабандистов перешли в другие руки, изменилась тактика, сменились тыловые базы. Все иначе. Произнеся эту тираду, Сеспедес откинулся на спинку стула, спросил у Маноло-Мохаммеда чашечку кофе и закурил беспошлинную сигарету. От воспоминаний старый шулер разулыбался: глаза сузились, брови приподнялись. Казалось, его улыбка говорила: насмеялся я вдоволь — пусть теперь кто-нибудь попробует отнять это у меня. И я понял, что бывший правительственный уполномоченный скучает не только по старым временам, но и по определенному типу людей. О-хо-хо… Парни так и шныряли туда-сюда. Крутые ребята. Что ни ночь — очередные кошки-мышки: с одной стороны контрабандисты, с другой — таможенники, полиция и жандармы… Выигрывали то одни, то другие. Говорят, на Сантьяго Фистерру донес Дрис Ларби. И сделал это невзирая на полковника Абделькадера Чаиба или, возможно, с его ведома. Это в Марокко проще простого: наиболее слабое звено тут — контрабандисты, действующие без денежного или политического прикрытия: имя, оброненное в одном-другом разговоре, несколько банкнот, перешедших из рук в руки… И как нельзя более кстати для полицейской статистики. Как бы то ни было, никому не удалось доказать, что Дрис Ларби к этому делу причастен. Стоило мне затронуть эту тему — я приберег ее для нашей последней встречи, — как он закрылся, точно устрица, и мне больше не удалось вытащить из него ни слова. Было очень приятно. Конец откровениям, прощайте, и всего наилучшего. Однако Маноло Сеспедес — когда все это случилось, он еще представлял в Мелилье испанское правительство, — утверждает, что именно Дрис Ларби, желая удалить галисийца от Тересы, дал поручение своим партнерам на той стороне. Обычно девиз был: плати — и вози контрабанду сколько твоей душе угодно. Аллах бисмиллах. С богом. Обширная сеть коррупции раскинулась от гор, где собирались урожаи конопли, до границы или марокканского побережья. Взятки давались соответственно уровню: полицейские, военные, политики, высшие чиновники и члены правительства. Чтобы оправдаться в глазах общественности — в конце концов, министр внутренних дел Марокко присутствовал как наблюдатель на заседаниях Европейского союза, посвященных борьбе с наркотиками, — жандармы и военные периодически задерживали кого-нибудь, но всегда буквально одного-двух и только тех, кто не принадлежал к официально признанным крупным мафиозным группировкам и чье уничтожение никого особо не волновало. Людей, которых нередко выдавали и даже ловили те же, кто поставлял им гашиш. Майор Бенаму из службы береговой охраны Королевской жандармерии Марокко весьма охотно поведал мне о своем участии в эпизоде, происшедшем в бухте Кала-Трамонтана. Мы сидели на террасе кафе «Хафа» в Танжере после того, как наш общий друг — полицейский инспектор Хосе Бедмар, ветеран Центральной бригады и агент службы информации во времена Сеспедеса, усиленно рекомендовавший мне Бенаму по факсу и по телефону, — взялся разыскать его и договориться о встрече. Майор оказался симпатичным элегантным мужчиной с усиками щеточкой, похожим на латиноамериканского щеголя пятидесятых годов. Он был в штатском — пиджак и белая рубашка без галстука — и полчаса без запинки тараторил по-французски, после чего, видимо проникшись ко мне некоторым доверием, перешел на почти безупречный испанский. Рассказывал он хорошо, с некоторым оттенком черного юмора, и время от времени делал жест рукой в сторону моря, раскинувшегося внизу, у подножия отвесных скал, словно все происходило прямо там, перед террасой, сидя на которой он пил кофе, а я — чай с мятой. Когда все это случилось, уточнил майор, он был еще капитаном. Обычный патрульный рейс — слово «обычный» он произнес, глядя вдаль, в какую-то неопределенную точку горизонта. К западу от Трес-Форкас радиолокатор обнаружил цель, и были предприняты обычные в подобных случаях действия. По чистой случайности на суше находился еще один патруль, с которым поддерживалась связь по радио — произнося слово «случайность», он снова устремил взгляд к горизонту, — а между обоими патрулями, как птичка в гнездышке, прижался почти к самому берегу катер, вторгшийся в территориальные воды Марокко, и на него с пришвартованной патеры грузили гашиш. Крик «Стой, ни с места! По всей видимости, у катера — он был черный, низкий, длинный и тонкий, как игла, с подвесным мотором — что-то не заладилось с двигателем, потому что тронулся он не сразу. В свете прожектора и ракеты Бенаму разглядел на его борту силуэты двух мужчин: один сидел на месте рулевого, другой бежал на корму, чтобы отвязать патеру, на которой находились еще двое, в тот момент сбрасывавшие за борт тюки наркотика, которые не успели перегрузить на катер. Мотор урчал, но не заводился; и Бенаму — согласно уставу, заметил он между двумя глотками кофе — приказал матросу на носу дать очередь из пулемета калибра двенадцать и семь десятых — на поражение. Выстрелы прозвучали так, как они звучат всегда: така-така-така. Конечно, много шума. Как сказал Бенаму, это впечатляет. Еще одна ракета. Мужчины на патере вскинули руки, и в этот момент катер поднялся на дыбы, взбивая винтом пену, и человек, стоявший на корме, упал в воду. Пулемет патрульного катера продолжал стрелять — така-така-така, и со стороны суши тоже донеслись сперва отдельные, словно бы робкие «бум, бум», тут же перешедшие в сплошной грохот выстрелов. Настоящая война. В свете последней ракеты и прожектора было видно, как пули шлепают по воде; вдруг катер взревел громче и рванулся вперед по прямой с такой скоростью, что, когда жандармы на патрульном судне взглянули на север, он уже скрылся в темноте. Тогда они приблизились к патере, задержали находившихся на ее борту людей — двух марокканцев — и выловили из воды три тюка гашиша плюс испанца с пулей калибра двенадцать и семь десятых в бедре говоря это, Бенаму обвел пальцем край своей чашки. Вот такая дырка. На допросе испанцу оказали соответствующую медицинскую помощь, он назвался Вейгой, матросом катера, перевозящего контрабанду и управляемого неким Сантьяго Фистеррой; и сказал, что именно он, Сантьяго Фистерра, ускользнул от них в Кала-Трамонтана. И бросил меня, жаловался раненый; Бенаму помнил эти его слова. А еще майор помнил, что этого Вейгу, которого двумя годами позже судили в Алусемасе, вроде бы приговорили к пятнадцати годам в тюрьме Кенитры — упомянув ее, Бенаму взглянул на меня, словно рекомендуя никогда не включать это место в список моих летних резиденций — и что отсидел он половину. Бенаму пару раз повторил это слово, как будто оно звучало совершенно чуждо для него, и, снова глядя на кобальтово-синее пространство, отделявшее нас от испанских берегов, покачал головой. Он ничего не помнит об этом. И ни о каком Дрисе Ларби он тоже никогда не слышал. У Королевской жандармерии весьма компетентная служба информации, а побережье она держит под неусыпным контролем. Так же, как и ваша жандармерия, добавил он. Или даже в большей степени. Случай в Кала-Трамонтана — вещь совершенно обычная, пример блестящего выполнения своих обязанностей, а таких примеров сколько угодно. Борьба с преступностью и все такое. Он вернулся почти через месяц — на самом деле она уже не надеялась снова увидеть его. Ее фатализм уроженки Синалоа внушал, что он ушел навсегда — он не из тех, кто остается, сказал Дрис Ларби, — и она приняла его отсутствие точно так же, как сейчас приняла его появление. За последнее время Тереса поняла, что мир вращается по своим собственным, неисповедимым правилам — правилам, составленным из двусмысленностей и случайностей, включающих в себя появления и исчезновения, присутствия и отсутствия, жизни и смерти. И сделать она может лишь одно — принять эти правила как свои, плыть по течению, как плывет листок, колыхающийся на поверхности воды, ощущая себя частью колоссальной космической шутки и временами подгребая руками, чтобы не утонуть, вместо того чтобы терять силы, пытаясь выплыть против этого течения или понять его. Так она пришла к убеждению, что бесполезно отчаиваться или бороться ради чего бы то ни было, кроме конкретного момента, данного вдоха и выдоха, шестидесяти пяти ударов в минуту — ритм ее сердца всегда был медленным и равномерным, — поддерживающих ее жизнь. Бессмысленно тратить энергию на то, чтобы стрелять по теням, плевать в небо, тревожить Бога, занятого более важными делами. Что же до ее религиозных верований, которые она привезла с родины, и они уцелели в рутине этой новой жизни, — Тереса по воскресеньям ходила к мессе, перед сном механически повторяла молитвы, Отче наш, Аве Мария, и порой сама удивлялась, осознавая, что просит о чем-то Иисуса Христа или Пресвятую Деву пару раз она вспоминала и о святом Мальверде. Например, чтобы Блондин Давила упокоился рядом с праведниками, аминь. Хотя она отлично знала, что, несмотря на все ее добрые пожелания, маловероятно, чтобы Блондин пребывал рядом с этими распроклятыми праведниками. Наверняка горит в аду, пес, как в песнях Пакиты ла дель Баррио — «горишь, бездельник? Эту молитву, как и все остальные, она тоже произносила без убежденности, скорее для порядка, чем ради чего другого. По привычке. Хотя, возможно, ее отношение к памяти Блондина точнее всего можно было бы определить словом «верность». Во всяком случае, она делала это подобно человеку, посылающему прошение всесильному министру и не слишком надеющемуся, что его просьбу исполнят. За Сантьяго Фистерру она не молилась. Ни разу. Ни за его благополучие, ни за его возвращение. Она намеренно не впускала его в свои молитвы, отказываясь, так сказать, официально связывать его с сутью проблемы. Никаких повторений, никакой зависимости, поклялась она себе. Никогда больше. И все же в тот вечер, вернувшись домой и увидев его сидящим на ступенях, словно они расстались всего несколько часов назад, она ощутила невероятное облегчение и всплеск мощной радости между ног, в животе и в глазах, так что пришлось открыть рот, чтобы сделать глубокий вдох. Все это произошло в один краткий миг, а потом она вдруг осознала, что считает, сколько точно дней прошло с последнего раза, прикидывает, сколько времени уходит на дорогу туда и обратно, сколько это километров и часов пути, когда лучше всего звонить по телефону и сколько дней идет письмо или открытка из пункта А в пункт Б. Она думала обо всем этом, хотя не произнесла ни слова упрека — ни когда он целовал ее, ни когда они молча вошли в дом и направились в спальню. Продолжала думать и когда он, распластанный на ней, затих, уже успокоившись и освободившись, и его прерывистое дыхание на ее шее сделалось ровнее. Тереса совсем замерла. Свет из коридора обрисовывал мужское плечо у самых ее губ. Она поцеловала его. Он продолжал лежать неподвижно, уткнувшись лицом в ямку на ее шее. Он говорил очень тихо, и при каждом слове его губы касались ее кожи. Она медленно подняла руки и положила их ему на спину. Он чуть качнул головой, и Тереса не стала настаивать, зная, что уговоры ни к чему. Нужно просто ждать и молчать, и тогда он сам сделает это, когда немного успокоится. Так и вышло. Через некоторое время он начал рассказывать. Это был даже не рассказ, а отдельные короткие обрывки — образы или воспоминания. Он действительно просто вспоминает вслух, поняла она. Может, за все прошедшее время впервые говорит об этом. Так она узнала, так смогла представить себе. А более всего она поняла, что жизнь играет с людьми плохие шутки, и эти шутки таинственным образом соединяются в цепь с другими, приключившимися с разными людьми, и любой может оказаться в центре какого-нибудь нелепого сплетения обстоятельств, как муха в паутине. Так она выслушала историю, уже знакомую ей еще до этого рассказа, историю, в которой иными были только места и действующие лица — если они вообще бывают иными, — и поняла, что до Синалоа вовсе не так далеко, как она думала. Она тоже увидела прожектор марокканского патрульного катера, пронизывающий ночь, как холодная дрожь, белую осветительную ракету в воздухе, лицо Лало Вейги с открытым от изумления и страха ртом, когда он кричал: «Мавр, мавр! И внезапный мощный рев мотора, нос катера, взметнувшийся к звездам, и еще выстрелы и свист пуль, и крик Лало, падающего за борт: крик и крики — подожди, Сантьяго, подожди, не бросай меня, Сантьяго, Сантьяго, Сантьяго. А потом грохот мотора, работающего на полной мощности, и последний взгляд через плечо: Лало остается в воде позади, все дальше и дальше, в конусе луча прожектора патрульного судна, и его поднятая рука тщетно пытается уцепиться за катер, который мчится, подпрыгивает, удаляется, разрезая темные волны. Тереса слушала все это, а обнаженный мужчина, неподвижно лежавший на ней, продолжал щекотать ей шею губами, не поднимая лица и не глядя на нее. Или не давая ей взглянуть на него. Пение муэдзина. Снова грязный, серый, нерешительный час между ночью и днем. На этот раз Сантьяго тоже не спал; она поняла это по его дыханию. Весь остаток ночи она чувствовала, как он ворочается рядом, вздрагивая, когда приходил короткий сон, такой беспокойный, что он тут же просыпался. Тереса по-прежнему лежала на спине, не решаясь встать или закурить, с открытыми глазами, глядя то на темноту потолка, то на серое пятно, вползавшее снаружи, как огромный слизняк, таящий в себе зло и угрозу. Она прислушивалась к биению собственного сердца: каждый рассвет казался ей невыносимо медлительным, похожим на тех животных, что зимой впадают в спячку. Когда-нибудь я умру в этот самый час, подумала она. Меня убьет этот грязный свет, который всегда является на свидание. В тот же самый день Тереса принялась искать в сумочке фотографию, которую хранила со времен Синалоа: она под защитой руки Блондина Давилы удивленно взирает на мир, не подозревая, что ее ждет в нем. Она долго сидела так, потом подошла к умывальнику и, держа в руке снимок, принялась изучать свое отражение в зеркале. Потом осторожно и очень медленно разорвала его пополам, спрятала ту половинку, на которой была сама, и закурила. Зажженную спичку поднесла к уголку другой половины и осталась сидеть неподвижно, забыв о зажатой между пальцев сигарете, глядя, как она тлеет и горит. Последней исчезла улыбка Блондина, и она сказала себе: это очень на него похоже, смеяться над всем, до самого конца, — и плевать на все. Что в пламени горящей «сессны», что на этой фотографии. В этой версии книги вы можете с легкостью переключиться с электронной на аудиоверсию или наоборот и продолжить читать или слушать произведение с того места, на котором остановились ранее. Покупайте книги и получайте бонусы в Литрес, Читай-городе и Буквоеде. Подходит для смартфонов, планшетов на Android, электронных книг кроме Kindle и многих программ. Подходит для электронных книг Kindle и Android-приложений. Шрифт: Меньше Аа Больше Аа. Ведь я же тебя не расспрашиваю о твоей жизни. Я даже не знаю, женат ты или нет. Я просто говорю, что не знаю. Как уговорено. Я что-то не помню, чтоб мы о чем-то договаривались. Ты приезжаешь — я тут. Ты уезжаешь — я остаюсь. Он остановился перед ней, уперев руки в бока, будто собираясь пропеть ей серенаду. Довольное выражение мгновенно исчезло с его лица, и она заранее угадала, что он сейчас скажет: — Мне не нравится, что я напоминаю тебе другого. Я сказала, что ты похож на одного человека. И потому, что иногда тебе бывает одиноко. Он смущенно пригладил ладонью волосы. Потом схватил ее за руку пониже плеча: — А если бы я спал с другими? Что бы ты сказала? Насчет Мелильи я знаю. Здесь — нет. Я люблю тебя. Теперь я пенсионер. Знаешь, сколько я выкуриваю в день? Затем отхлебнул глоток «Барбадильо» и посмотрел на меня: — Не знаю, курил он или нет, но с табаком не возился. И Сеспедес вздохнул. Льянито исп. Золотой век англ. Королева Юга. Артуро Перес-Реверте. Текст, доступен аудиоформат. Читать фрагмент. Ещё 1 версия книги. Читать по подписке. Купить и скачать. Жанры и теги Авантюрные романы , Женские судьбы , Историческая литература , Криминальные разборки , Наркомафия , Наркоторговля , Сильные женщины , Современная зарубежная литература , Становление героя , Триллеры , Экранизации. Возрастное ограничение:. Дата выхода на Литрес:. Дата перевода:. Дата написания:. Наталья Кириллова. Формат скачивания:. Входит в серию 'Большой роман Аттикус '. Ветер знает мое имя. Когда нас держат. Девушка из хорошей семьи. Сокрытые лица. Барселона, Да помолчи уже, наконец. О чем мы говорим, когда говорим о любви. Игры зверей. Смотреть все книги серии. Слайдер с книгами. С этой книгой читают. Революция Артуро Перес-Реверте. Средний рейтинг 4,8 на основе 43 оценок. По подписке. Испанская ярость Артуро Перес-Реверте. Средний рейтинг 5 на основе 10 оценок. Золото короля Артуро Перес-Реверте. Средний рейтинг 4,8 на основе 9 оценок. Капитан Алатристе Артуро Перес-Реверте. Средний рейтинг 4,7 на основе 22 оценок. Трое Кен Фоллетт. Средний рейтинг 4,5 на основе 36 оценок. Чистая кровь Артуро Перес-Реверте. Средний рейтинг 4,6 на основе 14 оценок. Итальянец Артуро Перес-Реверте. Средний рейтинг 4,3 на основе оценок. На линии огня Артуро Перес-Реверте. Средний рейтинг 4,4 на основе 30 оценок. Танго старой гвардии Артуро Перес-Реверте. Средний рейтинг 4,5 на основе оценок. Алиенора Аквитанская Режин Перну. Средний рейтинг 5 на основе 2 оценок. Другие книги автора. Последнее дело Холмса Артуро Перес-Реверте. Кожа для барабана Артуро Перес-Реверте. Фламандская доска Артуро Перес-Реверте. Осада, или Шахматы со смертью Артуро Перес-Реверте. Средний рейтинг 4,5 на основе 87 оценок. Последнее дело Артуро Перес-Реверте. Средний рейтинг 4,6 на основе оценок. Fb2 ZIP-архив 1. TXT Можно открыть почти на любом устройстве. PDF A6 Оптимизирован и подойдет для смартфонов. Mobi Подходит для электронных книг Kindle и Android-приложений. Epub Идеально подойдет для iPhone и iPad. Fb3 Развитие формата FB2.
Эту квартиру в районе Русафа сейчас можно купить с небольшой скидкой, за тысяч евро (обычная цена — тысяч). Квартира расположена на 4 этаже в доме с.
Где купить Кокаин Умм-аль-Кувейн
Где купить Кокаин Мелилья
Купить кокаин Люксембург город
B-Home представляет дом вашей мечты в этом потрясающем отдельно стоящем коттедже площадью м²! Расположенный на участке в м², этот впечатляющий.
Где купить Кокаин Мелилья
Где купить Кокаин Мелилья
Хабаровск купить кокаин в интернете
Здесь вы можете купить, например, квартиру на м этаже с кокаин, 4,3% учеников использовали психотропные вещества без медицинских консультаций.
Где купить Кокаин Мелилья
Где купить Кокаин Мелилья