Где кончается миф. Том 2

Глава 12

Двор университета в этот час был почти пуст, если не считать нескольких студентов, которые, как и они, не спешили расходиться по домам после последней пары. Ханна, Тиффани и Томас сидели на широкой каменной скамье у старого корпуса, подставив лица бледному ноябрьскому солнцу, которое всё-таки решило выглянуть из-за туч и одарить Вудхейвен хотя бы намёком на тепло. Позади них раскинулась университетская парковка, где среди привычных седанов и потрёпанных студенческих хэтчбеков то и дело мелькали машины преподавателей, и где асфальт, ещё влажный после утреннего дождя, блестел в косых лучах, отражая небо и редкие силуэты прохожих.

— Короче, — Тиффани подалась вперёд, и её серые глаза загорелись тем самым азартным блеском, который Ханна научилась узнавать с первых дней их знакомства, — меня пригласили на две вечеринки. На две! В эту субботу. Одна у философов, старшекурсники, они снимают дом за городом. Говорят, там будет весь университет. А вторая — у ребят с юрфака, но туда я, скорее всего, не пойду, потому что там будет, скорее всего, скучно.

— Ага, — Томас, развалившийся на скамье с таким видом, будто он делал одолжение всему университету уже тем, что согласился здесь сидеть, лениво приподнял бровь, — вечеринки у философов обычно заканчиваются тем, что кто-то читает вслух хрень, а потом все плачут. Я лично предпочёл бы провести вечер, не пытаясь понять, почему существование предшествует сущности.

— Ты просто завидуешь, — фыркнула Тиффани, — потому что тебя никуда не пригласили.

— Меня приглашают всегда, — с невозмутимым видом ответил Томас, — просто я тщательно выбираю, куда именно согласиться пойти.

— Ты невыносим.

— Я избирателен. Это разные вещи.

Ханна, слушавшая их перепалку с улыбкой, которая давно уже стала привычной и почти родной, откинулась на спинку скамьи и подставила лицо солнцу, чувствуя, как тепло ложится на кожу, и на секунду позволила себе просто не думать ни о чём.

— Знаете, — сказала она, не открывая глаз, — вечеринка это, конечно, здорово. Но у меня на выходных есть планы, которые включают диван, плед и, возможно, сериал. И я не собираюсь их менять.

— Ты стареешь, — заявила Тиффани. — Тебе двадцать два, а ты говоришь как человек, которому шестьдесят.

— Я просто ценю покой.

— Покой — это то, что бывает после смерти. А пока ты жива, надо ходить на вечеринки.

— Тиф, — Ханна открыла один глаз и посмотрела на подругу, — ты уверена, что хочешь именно этого? Или ты просто хочешь, чтобы я пошла с тобой, потому что тебе страшно идти одной?

Тиффани на секунду запнулась, и этого мгновения хватило, чтобы Томас издал торжествующий смешок.

— Вот, — сказал он, — а ты говорила, что она не умеет читать людей.

— Заткнись, — огрызнулась Тиффани, но без злости, и снова повернулась к Ханне. — Ладно, да. Может быть. Но это не отменяет того факта, что тебе нужно развеяться. Ты в последнее время сама не своя.

Ханна хотела ответить, что причина её состояния вовсе не в усталости от учёбы и не в скуке, но слова застряли где-то в горле, потому что объяснять это Тиффани, которая совсем ничего не знала ни об оборотнях, ни о Мэделин, ни о том, что происходит в лесу, было бы слишком сложно и слишком опасно. Она уже открыла рот, чтобы сказать что-то уклончивое, когда со стороны парковки, перекрывая гул разговоров и шорох листьев под ногами редких прохожих, раздался резкий, настойчивый гудок автомобиля, такой громкий и неожиданный, что Тиффани вздрогнула и прервала свою тираду на полуслове, а Томас медленно повернул голову в ту сторону, прищурившись от солнца.

— Какого чёрта? — пробормотала Тиффани, оборачиваясь. — Это что, кому-то не терпится?

Ханна обернулась, ещё не понимая, что происходит и кто это может быть, потому что в Вудхейвене у неё не было знакомых с машинами, да ещё такими, которые сигналят посреди университетского двора, и в первое мгновение она увидела только блеск металла и тёмный силуэт, выделяющийся на фоне серых корпусов, но уже через секунду её взгляд сфокусировался, и сердце пропустило удар, потому что это был джип с характерными очертаниями, которые она узнала бы из тысячи.

— Джейк, — выдохнула она, и это прозвучало почти беззвучно, но Тиффани услышала.

— Кто? — переспросила она, но Ханна уже не слушала, потому что рядом с джипом стояли остальные — Оливер, который, судя по жестам, что-то эмоционально рассказывал, Саманта, скрестившая руки на груди и слушавшая его с той самой скептической полуулыбкой, и Рейчел, которая уже вовсю махала руками и, кажется, кричала что-то радостное, хотя из-за расстояния слов было не разобрать.

— Это они, — сказала Ханна, и голос её сорвался. — Это они.

— Кто «они»? — Тиффани встала со скамьи, вглядываясь в сторону парковки. — Ханна, ты чего?

— Это мои друзья, — Ханна уже поднялась, и сердце колотилось где-то в горле, и ноги сами несли её вперёд, хотя она ещё не сделала ни шага. — Из Окфилда. Это они.

— Подожди, — Томас тоже поднялся, и в его голосе впервые за долгое время не было ни капли лени. — Все те, о которых ты говорила? Оливер, Саманта, Рейчел и Джейк?

— Да, — Ханна смотрела на них, на всех четверых, стоящих у машины, и не могла поверить, что это реально, что они здесь, в Вудхейвене, на этой парковке, в двух шагах от неё. — Это они.

Тиффани открыла рот, явно собираясь задать ещё сотню вопросов, но Ханна уже не могла ждать ни секунды, потому что Оливер повернул голову, увидел её и, прервав свой рассказ на полуслове, шагнул навстречу, широко раскрыв руки.

— Ханна! — крикнул он. — Ты чего там застыла, как памятник? Иди сюда!

И Ханна сорвалась с места. Она побежала через двор, не разбирая дороги, лавируя между прохожими и лужами, и её ноги сами несли её вперёд, туда, где стояли люди, которых она не видела слишком долго, и где пахло бензином, старой кожей салона и тем неповторимым запахом дружбы, который невозможно спутать ни с чем. Она врезалась в Оливера так, что он охнул и сделал шаг назад, но устоял, обхватив её за плечи.

— Осторожнее, — засмеялся он, — я не такой крепкий, как кажусь.

— Заткнись, — выдохнула Ханна в его плечо, и голос её дрожал. — Ты здесь. Вы все здесь.

— А ты думала, мы не приедем? — Оливер отстранил её на секунду, чтобы заглянуть в лицо, и его карие глаза, в которых всегда плясала ирония, сейчас были серьёзными. — Ты написала такое сообщение и думала, что мы просто отпишемся?

— Я не знала, что вы так быстро соберётесь.

— А мы и не собирались, — послышался голос Саманты, и через мгновение Ханна уже была в её объятиях, крепких и уверенных, как всё, что делала Саманта. — Мы просто сели в машину и поехали.

— Всей компанией? — Ханна отстранилась и посмотрела на неё, на её тёмные волосы, на её спокойное, красивое лицо, которое сейчас светилось тёплой улыбкой.

— Всей компанией, — подтвердила Саманта. — Джейк за рулём, Оливер штурман, Рейчел… — она запнулась и усмехнулась, — Рейчел просто ехала.

— Я ехала и страдала! — раздался возмущённый голос, и Рейчел буквально втиснулась между ними, обхватив Ханну так, что та едва не потеряла равновесие. — Ты представляешь, сколько мы ехали? Шесть часов! Шесть! Я думала, что умру в этой машине, потому что Джейк ведёт как человек, который никогда не слышал о том, что существуют ограничения скорости, а Оливер всю дорогу рассказывал, как он однажды чуть не купил дом, но передумал, и я не знаю, что было хуже — его истории или тряска на этих дорогах.

— Ты преувеличиваешь, — сказал Оливер.

— Я не преувеличиваю! Я страдала!

Ханна засмеялась, и этот смех вышел мокрым, потому что слёзы уже текли по щекам, и она не пыталась их остановить.

— Вы сумасшедшие, — сказала она. — Вы все сумасшедшие.

— Мы знаем, — Рейчел наконец отпустила её и отступила на шаг, вытирая глаза, которые тоже блестели. — Но ты написала, что что-то происходит. И мы не могли просто сидеть и ждать.

— Я не ожидала, что вы приедете так быстро.

— А мы не думали, — сказал Джейк, и Ханна обернулась. Он выбрался из машины последним и теперь стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы куртки, и смотрел на неё с той самой молчаливой, спокойной уверенностью, которая всегда была его отличительной чертой.

Он не шагнул вперёд, не раскрыл объятия, но Ханна поняла — ему и не нужно. Она подошла к нему сама и обняла, крепко, как обнимают брата, которого не видела слишком долго, и Джейк ответил, сначала неловко, потом увереннее, и его рука легла ей на спину.

— Ты изменился, — сказала Ханна, отстраняясь и глядя на него. — Ты стал… спокойнее.

— Это всё горы, — ответил он с лёгкой усмешкой. — И ребята.

— Ты справляешься?

— Справляюсь, — кивнул он, и в его тёмных глазах не было ни тени сомнения. — Не всегда легко, но справляюсь.

— Я рада, — Ханна сжала его руку. — Правда, рада.

— А мы? — раздался голос Оливера за спиной. — Мы что, не заслужили хотя бы половину такого внимания?

Ханна обернулась и посмотрела на них — на всех четверых, стоящих у джипа, на своих друзей, которые бросили всё и приехали, потому что она попросила. И чувство, которое поднялось в груди, было сильнее страха, сильнее усталости и сильнее всех тех тревог, которые накопились за последние недели.

— Вы заслужили всё, — сказала она. — Просто дайте мне минуту, чтобы поверить, что это правда.

Тиффани, оставшаяся на скамье с открытым ртом, медленно повернулась к Томасу и тихо спросила:

— Кто все эти люди?

Томас, который тоже встал и смотрел на происходящее с искренним интересом, пожал плечами и ответил:

— Судя по всему, это те самые друзья из Окфилда, о которых Ханна иногда упоминала. И, кажется, у нас в Вудхейвене только что стало на четыре человека больше.

— Четыре? — Тиффани пересчитала. — Я вижу пятерых. Девушка с тёмными волосами, блондинка, парень с каштановыми волосами, ещё один парень, который стоит у машины, и…

— Джейк, — подсказал Томас. — Тот, который оборотень.

Тиффани резко повернулась к нему.

— Откуда ты знаешь?

— Ханна говорила, — Томас пожал плечами.

— И ты молчал?

— А что я должен был делать? Кричать на весь университет?

Тиффани открыла рот, потом закрыла, потом снова открыла, но в этот момент Ханна обернулась и помахала им рукой, и Тиффани, забыв обо всём, подхватила свою сумку и поспешила к парковке, потому что любопытство в ней всегда было сильнее осторожности.

— Ханна! — крикнула она на бегу. — Ты не могла предупредить, что у тебя такие друзья?

— Я не знала, что они приедут! — крикнула Ханна в ответ, и в её голосе было столько счастья, что Тиффани невольно улыбнулась.

— Ладно, — сказала она, подходя и оглядывая компанию. — Я Тиффани. Подруга Ханны. И я хочу знать всё. С самого начала. Как вы познакомились, что было в Окфилде, и почему никто из вас не предупредил меня, что Ханна умеет так убедительно врать.

Оливер засмеялся.

— Она всегда так делала. Ещё в школе.

— В школе? — Тиффани повернулась к Ханне.

— Это долгая история, — вздохнула Ханна.

— У нас есть время, — Тиффани скрестила руки на груди. — Мы никуда не спешим.

— Вообще-то, — вмешался Томас, подходя ближе, — мы спешим. У нас через час семинар у профессора Рид.

Ханна вздрогнула и посмотрела на часы.

— Чёрт.

— Что? — спросил Оливер.

— Мне нужно быть на семинаре, — сказала Ханна, и в её голосе прозвучала паника. — Элиза меня убьёт, если я пропущу.

— Элиза? — переспросила Рейчел, и на её лице появилась хитрая улыбка. — Не говори мне, что она и тут твоя преподша. Вот Ханна чертовка!

Ханна почувствовала, как краска заливает щёки.

— Да, — ответила она.

— И она будет вести у вас семинар?

— Да.

— И ты собираешься сидеть там и делать вид, что вы не…

— Рейчел, — предупреждающе сказала Ханна.

— Что? Я просто уточняю.

Джейк, всё это время молчавший, посмотрел на Ханну и тихо сказал:

— Иди. Мы подождём. Найдём, где припарковаться, и подождём.

— Вы уверены?

— Мы никуда не денемся, — ответил он. — Мы же только что приехали.

Ханна посмотрела на них. На всех четверых, стоящих у джипа, на своих друзей, которые приехали, чтобы быть рядом, и поняла, что впервые за долгое время чувствует себя по-настоящему защищённой.

— Хорошо, — сказала она. — Я быстро. Обещаю.

— Мы будем ждать, — сказала Саманта. — И потом ты расскажешь нам всё. Всё, что происходит в этом городе. И почему ты попросила нас приехать.

Ханна кивнула, чувствуя, как на плечи ложится новый груз — ответственность, потому что теперь они здесь, и она должна была объяснить им, что происходит, и должна была сделать это так, чтобы они поняли.

— Я расскажу, — сказала она. — Всё расскажу. Но сначала — семинар.

Она развернулась и побежала обратно к корпусу, и Тиффани с Томасом последовали за ней, а позади остались четверо, стоящих у джипа, и Ханна знала, что, когда она вернётся, они всё ещё будут здесь. Потому что они всегда были здесь. Даже когда их не было рядом.