Где кончается миф. Том 2.

Глава 11

Дверь лофта закрылась за ними с тихим, почти облегчённым щелчком. Ханна первой шагнула в прихожую и включила свет, а торшер в углу гостиной, который Элиза привезла из Окфилда. Мягкий, тёплый свет разлился по комнате, выхватывая из полумрака знакомые очертания: диван, журнальный столик, стеллаж с книгами, старую лампу над кухонной стойкой. Тиффани вошла следом, стянула шапку и замерла на пороге, оглядываясь.

— У вас тут… — начала она, и голос её прозвучал непривычно тихо, без обычной язвительности. — Уютно.

Она сказала это просто, без иронии. И Ханна, которая уже сотни раз слышала от Тиффани колкие комментарии по любому поводу, вдруг поняла, что та говорит искренне.

— Пахнет деревом и кофе, — продолжила Тиффани, проходя дальше и проводя пальцами по спинке дивана. — И чем-то ещё… ванилью?

— Свеча, — ответила Ханна, снимая куртку. — Элиза любит зажигать её по вечерам.

Тиффани обернулась к Элизе, которая уже аккуратно вешала своё пальто на вешалку. В её взгляде промелькнуло что-то новое, почти детское удивление.

— Никогда бы не подумала, что вы… — Тиффани запнулась, подбирая слова. — Что у вас может быть такое. Ну, то есть… — она обвела рукой комнату, — …дом. Настоящий.

Элиза, не оборачиваясь, ответила ровно:

— У всех нас есть что-то настоящее. Просто не все это показывают.

Тиффани замолчала. Томас, вошедший последним, и уже успевший скинуть кроссовки у порога, присвистнул, оглядывая стеллаж с книгами.

— Однако. Профессор Рид, у вас тут библиотека.

— Это в основном мои, — сказала Ханна, проходя на кухню и включая чайник. — Она только делает вид, что читает.

— Я читаю, — спокойно возразила Элиза, опускаясь на диван. — Просто не всё, что ты покупаешь.

— Ты не дочитала даже ту книгу про оборотней и вампиров.

— Я дочитала. Просто не призналась.

Ханна фыркнула и потянулась за кружками. Четыре. Она достала их одну за другой, чувствуя, как напряжение последних часов понемногу отпускает плечи. Дома. Они дома. Тиффани села в кресло, поджав ноги, и обхватила себя руками. Она всё ещё была бледной, но в глазах появилось что-то живое.

— Так, — сказала она, глядя на Элизу. — Вы обещали объяснить. Что происходит? И почему у меня такое чувство, будто я попала в какой-то сериал про сверхъестественное?

Элиза переглянулась с Ханной. Та кивнула, едва заметно, но достаточно.

— Это долгая история, — сказала Элиза. — Но, боюсь, у нас нет времени на долгие разговоры.

Она поднялась с дивана и подошла к окну. За стеклом чернела стена леса, и в её отражении на тёмном стекле читалось что-то древнее, неподвижное.

— Мэделин — оборотень, — сказала Элиза, не оборачиваясь. — Она… Не совсем обычная девушкка, она оборотень… Как я.

Тишина. Тиффани медленно выдохнула. Томас замер с кружкой в руке, которую так и не успел поднести ко рту.

— Так, — сказала Тиффани. — Хорошо. Я это… я это переварю. Потом. Сейчас просто продолжайте.

Элиза обернулась. В её глазах не было ни насмешки, ни снисходительности.

— Я не знаю, зачем она здесь. Но она знает, что я тоже оборотень. И она знает о Ханне. — Элиза сделала паузу. — И о вас. Потому что это она шла за тобой сегодня, Тиффани.

Тиффани побледнела ещё сильнее, если это было возможно. Томас наконец поставил кружку на стол, и фарфор тихо звякнул о дерево.

— Это она написала сообщение Ханне, — продолжила Элиза. — Она играет. Наблюдает. И, судя по всему, ей нравится.

— Психопатка, — пробормотал Томас.

— Оборотень-психопатка, — поправила Тиффани. — Ещё лучше.

Ханна поставила на стол чашки с чаем и села рядом с Элизой. Их плечи привычно соприкоснулись, но Тиффани всё равно проследила за этим движением взглядом. И на её лице снова мелькнула тень удивления.

— Я должна кое-что сделать, — сказала Ханна, доставая телефон. Элиза повернула голову.

— Что именно?

Ханна на секунду задумалась, потом открыла общий чат. Тот самый, где мелькали мемы, голосовые, редкие фото, и где Оливер с Рейчел вечно спорили о том, кто из них хуже готовится к сессии. Она набрала сообщение коротко, без лишних объяснений:

«В Вудхейвен. Что-то происходит. Мне нужно, чтобы вы приехали. Все. Как можно скорее. Пожалуйста.»

Она нажала «Отправить» и подняла глаза на Элизу.

— Я написала ребятам, — сказала она тихо, так, чтобы слышала только Элиза. — Оливеру, Саманте, Рейчел и Джейку. Попросила приехать.

Элиза смотрела на неё несколько долгих секунд. В её взгляде не было ни осуждения, ни удивления. Только понимание.

— Хорошо, — сказала Элиза.

И, не отводя взгляда, наклонилась. Поцеловала Ханну в губы. Быстро, легко, почти невесомо, как ставят печать. Это длилось всего секунду, но Тиффани, сидевшая напротив, всё-таки открыла рот и тут же закрыла его, решив, видимо, что сегодня с неё хватит потрясений. Томас деликатно уставился в чашку.

— Пейте чай, — сказала Элиза, выпрямляясь.

Ханна взяла свою кружку и сделала глоток. Чай был горячим, с ромашкой и мятой. Но внутри неё всё равно рос холод. Где-то там, за окнами, в темноте леса, Мэделин ждала. И Ханна знала: она не остановится. Тиффани вдруг тихо сказала:

— Знаете… Я никогда не думала, что скажу это, но… я рада, что вы вместе. Правда.

Ханна посмотрела на неё. Тиффани устало улыбнулась, но искренне.

— Даже если это означает, что мой лучший источник сплетен в этом университете оказался втянут в историю про оборотней, — добавила она. — Это… это даже лучше. Я всё ещё не могу поверить в это…

— Тиффани, — предупреждающе начала Ханна, но в её голосе уже слышалась улыбка.

— Что? Я просто говорю, что это интересно!

Томас фыркнул в кружку. Элиза, стоявшая у окна, чуть качнула головой, и в уголках её губ мелькнула, редкая, почти незаметная улыбка. На секунду в лофте стало тепло. Как будто всё, что происходило снаружи, отступило. Как будто они были просто людьми, пьющими чай в уютной комнате, где пахло деревом, кофе и ванилью.

Элиза первой поднялась с дивана. Движение было плавным, но в нём чувствовалась собранность, которая всегда появлялась у неё, когда нужно было принимать решения. Она посмотрела на Тиффани, всё ещё сидевшую в кресле с поджатыми ногами.

— Тиффани, — сказала она ровно. — Гостевая комната в конце коридора, вторая дверь налево. Там есть полотенца, вода, всё, что нужно. Если что-то понадобится мы на кухне.

Тиффани открыла рот, собираясь, видимо, возразить, но потом просто кивнула. Слишком устала, чтобы спорить. Слишком напугана, чтобы остаться одной. Она поднялась, обняла Ханну и, не сказав больше ни слова, скрылась в коридоре. Дверь гостевой комнаты тихо щёлкнула. Томас потянулся, встал с пуфика и одёрнул свитер.

— Ну что, — сказал он, глядя на Ханну. — Я, пожалуй, пойду.

— Ты уверен? — спросила Ханна. — Можешь остаться. Диван свободен.

Томас покачал головой.

— Спасибо, но нет. Мне нужно побыть одному. Подумать. — Он усмехнулся, но усмешка вышла усталой. — Оборотни, убийства, психопатки. Всё-таки это не каждый день узнаёшь.

— Ты идёшь в общежитие? — уточнила Элиза.

— Да. Оно через кампус, тут идти десять минут. Я на телефоне, если что.

Элиза смотрела на него несколько секунд, потом кивнула.

— Окна в твоей комнате выходят на лес?

Томас моргнул.

— Да. А что?

— Сегодня спи с задёрнутыми шторами, — сказала она. — И никому не открывай. Даже мне. Если я приду, я сначала позвоню.

Томас сглотнул. Наконец, до него дошло, насколько всё серьёзно. Он медленно кивнул.

— Понял.

Элиза проводила его до двери. Ханна стояла рядом, привалившись плечом к стене, и наблюдала, как Элиза проверяет замок, как бросает короткий взгляд в коридор подъезда, прежде чем захлопнуть дверь. В её движениях не было паники.  Когда дверь закрылась, и щёлкнул замок, и шаги Томаса стихли на лестнице, в лофте стало тихо.

Ханна прошла на кухню, взяла две кружки, снова налила свежий чай. Не спрашивая. Просто потому, что знала: Элизе сейчас нужно это тепло. И ей тоже. Элиза опустилась на стул, откинулась на спинку, прикрыла глаза. Усталость на её лице была не физической. А та, которая копится годами. Ханна поставила кружку перед ней и села напротив. Помолчала. Потом сказала:

— Ты как?

Элиза открыла глаза. Посмотрела на неё.

— Я в порядке. А ты?

— Я? — Ханна усмехнулась, но без веселья. — Я устала. Знаешь, просто... устала.

— От чего?

— От этого всего. От вечных битв. От интриг. От того, что каждый раз, когда мы начинаем новую жизнь, кто-то или что-то приходит и пытается её разрушить.

Она смотрела в кружку, не поднимая глаз. Слова выходили сами, без фильтра.

— В Окфилде были ликантропы. София. Тот лес. Мы уехали, чтобы начать всё сначала. Чтобы просто жить. Чтобы ты преподавала, я училась, чтобы у нас был этот лофт, эти утра с кофе, эти вечера с дождём. — Она сглотнула. — А теперь тут Мэделин. И убийства. И следы. И я снова чувствую, что мы в центре чего-то, из чего не можем просто уйти.

Элиза молчала. Слушала.

— Я не хочу быть героем, — тихо сказала Ханна. — Я не хочу спасать город. Я не хочу разгадывать загадки. Я просто хочу... — она запнулась, — ...чтобы ты по утрам целовала меня на кухне. И чтобы Тиффани приходила в гости и жаловалась на мальчиков. И чтобы мы иногда ездили к ребятам. И чтобы никто не умирал.

Она подняла голову. В её глазах блестели слёзы — не от страха, а от усталости, которая наконец нашла выход.

— Я устала от вечных битв. От интриг. От того, что должна быть сильной. Иногда я хочу просто... быть.

Элиза отставила кружку. Медленно, без спешки, встала. Обошла стол. И, прежде чем Ханна успела что-то добавить, рассмеялась. Тихо, сладко, мягко. Смехом, который Ханна слышала только дома, только вечером, только когда Элиза была по-настоящему расслаблена.

— Знаешь, что я тебе скажу? — Элиза наклонилась, и её длинные пальцы легко скользнули по скуле Ханны. От виска к подбородку. — Ты самая смелая из всех, кого я знаю. Потому что быть смелой — это не только драться с монстрами. Это ещё и признавать, что ты устала. Это ещё и хотеть простого. Это ещё и позволять себе быть слабой.

Ханна прикрыла глаза, чувствуя, как тепло её пальцев разливается по коже.

— Я не слабая, — прошептала она.

— Я и не говорю, что слабая, — ответила Элиза, и в её голосе звучала улыбка. — Я говорю, что ты человек. Мой человек. И я сделаю всё, чтобы у тебя было это простое. Всё, что ты перечислила. Утренний кофе. Гости. Ребята. Жизнь.

Ханна открыла глаза. Элиза была совсем близко. Бронзовые волосы, выбившиеся из пучка, падали на лицо. Золотистые глаза смотрели на неё с любовью.

— Обещаешь? — тихо спросила Ханна.

— Обещаю.

И поцеловала её.

Медленно, глубоко, с нежностью, которая говорит громче любых слов. Её пальцы всё ещё лежали на скуле Ханны, большой палец гладил кожу, и Ханна почувствовала, как усталость уходит. Не исчезает совсем, но отступает. Становится тише. Меньше. Когда они отстранились, Элиза прижалась лбом ко лбу Ханны.

— А теперь, — прошептала она, — мы допиваем чай. Идём в спальню.

— А если Мэделин что-то сделает ночью?

Элиза чуть отстранилась. В её глазах блеснула та самая опасная искра, которую Ханна видела сегодня, когда она прочитала сообщение.

— Тогда она совершит свою последнюю ошибку.