Где фашисты?

С начала войны в Украине мы слышим слово «фашизм» буквально каждый день. Российская пропаганда сутками напролёт кричит о «фашистах-бандеровцах» и нацистском правительстве в Киеве; Украина (и весь цивилизованный мир), в свою очередь, называет фашистами русских. Да и до 24 февраля ситуация не многим отличалась. Вспомните: в 2020-м, во время нашей Революции, вслед лукашенковским омоновцам чуть не из каждого окна слышалось «фашисты, сдохните!». А БТ тем временем изливалось рассказами о заполонившей улицы «фашистской» БЧБ-символике.

Так где же правда? Кто в нынешней войне фашист – а кто нет? И существуют ли они вообще сейчас, эти фашисты? Или это просто удобное слово для обличения оппонента? Давайте разбираться.

Что такое фашизм?

Фашизм как явление зародился в Италии после Первой мировой войны. Эта война сильно отличалась от всех прочих конфликтов, которые до тех пор знало человечество. Армии стали применять высокотехнологичное и химическое оружие; потери стран, как людские, так и экономические, были ужасающими. Италия (подобно многим другим государствам) существовала в тот период «на износ» – общество и производство целиком работали на войну: заводы штамповали оружие, транспорт ходил в интересах фронта, люди трудились, чтобы прокормить не столько себя, сколько армию.

Отсюда и возникла в умах итальянских мыслителей идея «тотального государства», которую позже возьмёт на вооружение Муссолини. Тотальное государство – страна «зажатая в кулак», работающая как одно целое, для единой «высокой» цели. К этому мы ещё вернёмся.

Истощённая войной, Италия оказалась на грани полной нищеты. Экономика в разрухе, инфляция зашкаливает, людям нечего есть: доверие к правительству, «допустившему такое», в обществе нулевое. На политическую арену выходит Бенито Муссолини. Этот человек, вдохновившись упомянутой идеей «тоталитаризма», возводит её в ранг государственной идеологии. «Денег нет, но вы держитесь», «государство важнее человека», «вместе в едином порыве во имя Италии» – так вкратце можно выразить риторику фашистского вождя.

«Национальная фашистская партия» Италии и название своё позаимствовала из этой идеи. На «логотипе» фашистов были изображены «фасции» - прутья, связанные в пучок. Как во многих народных сказках: пучок, где «все вместе», пучок, который не сломать. Логично, что такую систему невозможно контролировать без репрессий: запреты, посадки и преследования стали в фашистской Италии обычным делом. Понятие «тоталитарный режим», появившееся в науке позже – это и есть «тотальное государство» Муссолини.

Таким образом отметим первую и главную отличительную черту фашизма – тоталитарный режим, авторитарное правление, репрессии и контроль.

Вторая черта вытекает из первой. Несмотря на то, что Муссолини действительно добился некоторого экономического прогресса (как позже и Гитлер в Германии), держать в узде общество, которое подавляешь и контролируешь, невозможно без пропаганды. Муссолини был отличным оратором – и главным идеологом страны. Постепенно Италию заполнила вездесущая агитация идей дуче: газеты и вся информационная жизнь подвергались тотальной цензуре, политический аппарат стал погружать страну в фашистскую идеологию.

Итак, вторая черта фашизма: агрессивная пропаганда, идеологический контроль, тотальная цензура СМИ и всех областей знания.

А теперь вернёмся ещё чуть назад в историю. Рождение итальянской нации пришлось на вторую половину XIX столетия. Тогда разрозненные земли Апеннинского полуострова стараниями будущих национальных героев были, наконец, объединены в единую Италию. Слово «Рисорджименто» (воссоединение) стало словом номер один в стране – всё это под лозунгами о свободе и единстве.

И всё бы ничего, но вскоре в среде итальянских интеллектуалов мало-помалу начались разговоры: «Недостаточно велика наша Италия, не уважают её в мире. То ли дело Римская империя. Вот это были времена!» Идея возрождения былого имперского величия стала заражать народ как чума. В начале XX века почти вся Италия заболела имперскими амбициями и вознамерилась вернуть бывшие колонии. Начать решили с Африки: Завоевали Ливию, Карфаген… а вот на Эфиопии споткнулись, потерпев позорное поражение. Народ возмутился: «Как так? Наследники великих римлян не могут победить каких-то африканцев?»

Через два десятка лет, когда Италия ещё больше ощущала себя униженной от поражения в Первой мировой, Муссолини мастерски воспользовался этими настроениями. Он регулярно апеллировал к «великому прошлому» Италии и на этом выстраивал идеологию «великой итальянской империи». Народ, прозябавший в нужде и нищете, с радостью принял такую риторику – тем более, что упомянутая пропаганда профессионально выполняла свои задачи.

Третий атрибут фашизма: обращение к «славному прошлому», идея могущественной империи, имперское мышление народа.

И наконец, последнее, что мы скажем об итальянском фашизме – это идея агрессивной войны. Данная концепция вытекает из всех предыдущих черт фашизма. «Раз мы такие великие, раз за нашей спиной славная империя – значит нам необходимо всё это «величие» себе вернуть». А как можно его вернуть, как не захватом чужих территорий? Кроме того, обещание победоносной войны «обиженному» народу становится важной частью пропаганды – в условиях нищеты, тоталитарного режима, репрессий и «надежды на завтра». Величие, обусловленное войной, «случится завтра, нужно только потерпеть».

Как мы уже отметили, Италия и до Муссолини пыталась реализовать свой военный голод – для фашистской же Италии война станет навязчивой идеей. Эту фрустрацию страна высвободит в полной мере во время Второй мировой войны, присоединившись к гитлеровской Германии.

Четвёртая черта фашизма – необходимость агрессивной войны. Захват чужих территорий как главное оправдание репрессий и жестокости существующего режима.

Гитлер и нацизм

Говоря строго научно, фашизм существовал именно в Италии. Гитлеровский же режим исследователи называют «нацистским». Тем не менее, эта тонкость никак не влияет на собирательное понимание феномена фашизма, которое и определило смысл этого слова во второй половине XX века.

Подобно Италии, Германия объединилась в единое государство в середине XIX века. Тогда националистические настроения играли позитивную роль в становлении немецкого народа как одного целого – и не стоит слишком стараться искать корни фашизма в тех событиях. Но вот что мы отметим из того периода, так это методику обвинения «врагов народа», которую применил Бисмарк.

Этот политический метод играл на естественной, природной сущности человека, берущей начало в нашем первобытном прошлом. Когда возникает внешняя опасность, появляется общий враг – люди мгновенно сплачиваются друг с другом. Бисмарк был первым, кто поставил такую тактику на массовые рельсы – и добился успеха. Позже этот способ станет важнейшим инструментом в руках Гитлера – и всех прочих тоталитарных и фашистских режимов.

Первая мировая сыграла с Германией ту же дьявольскую шутку – страна оказалась в яме абсолютной нищеты, депрессии и отсутствия всяких надежд. В качестве иллюстрации можно привести послевоенную гиперинфляцию: за несколько лет доллар, стоивший десять немецких марок, подскочил до квадриллионов (!) единиц национальной валюты. Кроме того, чувство униженности было ещё отчётливей, чем в Италии: репарации, возложенные тогда на Германию, страна окончательно выплатила только в XXI веке.

Гитлер в 20-ых годах ещё не пришёл к власти, но уже активно готовил почву для расцвета фашизма. Упомянутый бисмарковский метод он взял на вооружение практически сразу: врагом немецкого народа объявили евреев. Не будем разбираться в тонкостях, почему эта чепуха прошла на ура – лучше сразу перейдём к сущности немецкого нацизма, поднявшегося на плечах антисемитской ненависти.

«Немецкую расу» Гитлер и его главный пропагандист Геббельс объявили высшей расой. Немцев кормили идеями исключительности немецкого народа, его избранности, его верховенства над «низшими» нациями. Евреи были лишь ключом к общему концепту – главным «врагом». Низшими Гитлер объявил и многие другие народы. Немцы были счастливы – они чувствовали себя «сверхлюдьми» - а так и нищету легче пережить…

Зафиксируем – ключевая черта сначала немецкого, а затем и многих прочих режимов – идея исключительности нации. Ощущение народа себя избранным; народом, «имеющим право».

Дальше – больше. Цельным гитлеровский фашизм стал с добавлением к «врагу внутреннему» (евреи) врага внешнего – практически весь остальной мир. Гитлер был популистом: ненависть он расплёскивал то на коммунистов, то на демократический Запад – на всех, кто хоть как-то мог выступить с критикой его идеологии. На самом деле для фюрера куда важнее было натравить немцев на абстрактного внешнего врага: «враги повсюду, они жаждут нашей крови, они спят и видят, как немецкий народ прозябает и умирает».

Ещё одна черта фашизма – противостояние внешнему миру, «везде враги», «мы правы – все остальные хотят уничтожить нашу правду».

Всё прочее в гитлеровском режиме в большей или в меньшей степени (чаще в большей) стало калькой итальянского фашизма. «Великое прошлое» черпалось отовсюду – от трудов немецких философов до военных побед германских племён античности. Тоталитарный режим проявил себя во всей красе в гитлеровских репрессиях, а пропаганда в руках Геббельса достигла своего мирового апогея, обзаведясь безукоризненной эстетикой, кистями талантливых художников и даже костюмерными модельерами.

Что до идеи агрессивной войны – тут вам всё известно. Вторая мировая война, развязанная Гитлером – стала закономерным и естественным исходом его фашистской политики и идеологии. Самая грандиозная трагедия человечества – есть ни что иное, как логический результат фашизма: и это главное, что нам важно сегодня понимать.

Фашизм – подведём итог

Когда речь идёт о фашизме, важно не впасть в крайность. С одной стороны, строгие научные определения полезны для исследователей, но сбивают с толку обывателя. Гитлеровский режим – безусловно режим фашистский, хотя на кафедре исследования диктатур вам поставят за такое определение двойку. С другой стороны, нельзя называть «фашистом» любого, кто вам не нравится.

А как нужно? Необходимо понимать ключевые концепции фашизма, уметь замечать главное и отбрасывать мишуру. Все перечисленные черты практически обязательны для того, чтобы назвать режим фашистским. Однако нужно понимать: каждая из них всегда будет принимать особую, присущую только этому режиму форму. Фашистские режимы прошлого, будь то сталинская диктатура или испанская система Франко, непохожи друг на друга лишь с первого взгляда. Главное в них – едино.

Любой прогрессирующий авторитарный режим – это потенциально режим фашистский. Иногда, для того чтобы стать таковым, диктатуре не хватает военной мощи (чтобы развязать войну), пропагандистского потенциала (убедить народ в его исключительности) или самостоятельности (установить абсолютный контроль над обществом).

Но самая главная ошибка аналитиков, политиков и обычных людей – упустить из виду, не назвать режим фашистским, когда он уже по сути им является. Идея войны может витать в воздухе десятилетиями, репрессии и контроль – расти постепенно и будто незаметно, ощущение себя избранным народом – вскармливаться годами. А люди так и продолжают жить в уверенности, что это всё пройдет, всё обойдется.

А фашизм, тем временем, уже цветёт и пахнет. И всё становится ясно лишь тогда (как это случилось с фашизмом гитлеровским), – когда начинают гибнуть тысячи людей. Со Второй мировой войны прошло 70 лет, и человечество, даже образованные политики, забыли, как «засекать» фашизм на корню. И сейчас, прямо у нас на глазах появилась новая иллюстрация – если конечно можно назвать «иллюстрацией» то, что уничтожает человеческие жизни.

Речь идёт, конечно, о фашистской России.

Фашистка XXI века

Большинство из нас до сих пор подсознательно ёжится, когда Россию называют фашистской. «Как же так? – ведь советский народ сражался с гитлеровской Германией!» Нужно осознать – одно другому не мешает. Россия мастерски использует этот постулат – и прячется за ним, как бывший полицейский, превратившийся в серийного маньяка.

Память о войне с нацизмом сегодня превратилась в ширму, за которой Россия прячет собственное изуродованное лицо. Эта память исподволь поощряет поклонение убийцам – Сталину и Дзержинскому. Поощряет нацистское «победобесие» и тюремные посадки за неверное слово о Зое Космодемьянской. Память о ВОВ стала психологическим инструментом: будто бы в самой России фашизм просто физически не может существовать.

Ещё как может.

Тоталитаризм

Репрессии Путин начал буквально с первых дней своей каденции. Большинство обывателей предпочитало этого не замечать: способствовали «островки свободы» и в особенности – экономический подъём начала нулевых. В это время, благодаря рыночным реформам, люди на территории России стали жить как никогда раньше, прикоснувшись к благам капитализма и потребления.

А «Левиафан», тем временем, уже в 2000-м уничтожил главный рупор свободомыслия – тогдашний НТВ, а затем быстро прибрал к рукам другие телеканалы. Репрессии быстро затронули активных критиков – а самых «громких» из них режим буквально уничтожал физически. Волна политических убийств покатилась уже с 2003 года: следом за Сергеем Юшенковым и Полом Хлебниковым власти ликвидировали Анну Политковскую, Наталью Эстемирову, Станислава Маркелова, Анастасию Бабурову, Бориса Немцова и многих других. Список же неудавшихся убийств (самое громкое – «дело Навального») мог бы заполнить полосу нашей газеты.

Суды при Путине стали обслуживать властную верхушку и фактически перестали работать. Пока «Москва хорошела», а Парк Горькова с ВДНХ заполнялись жизнерадостными хипстерами, люди сотнями и тысячами сажались в тюрьмы: от Ходорковского и археолога Дмитриева (открывшего людям московские «Куропаты») до фем-активисток и подростков-антифашистов из Пензы (дело «Сети»).

Пока исследователи называли путинский режим «гибридным авторитаризмом» и «диктатурой с человеческим лицом», Россия целенаправленно скатывалась в тоталитаризм XXI века. Три перелома: «Мюнхенская речь» Путина в 2008-м, подавление протестов на Болотной площади в 2012-м и военное вторжение в украинский Донбасс в 2014-м привели Россию к итальянским «фасциям» и «железному кулаку».

В тюрьмы отправились люди, названные «врагами народа» (вспомним Бисмарка и Гитлера). Кульминацией, ещё задолго до войны, стали посадки россиян, сделавших перепост или поставивших лайк в соцсетях. В 2016 году Путин создал «Росгвардию» - подразделение для силового подавления митингов и пикетов, а пытки в тюрьмах, концлагеря для протестующих и убийства оппонентов за границей (!) преспокойно соседствовали с Олимпийскими играми в Сочи и активной торговлей с Евросоюзом.

Кончилось тем, что в тюрьмы начали сажать за неправильно сказанное слово, а нищету и смерти за отсутствием медикаментов объявили национальной ценностью, существующей во имя победоносной державы. Из «гибридной автократии» Россия окончательно превратилась в тоталитарное государство итальянского и немецкого образцов.

Русский нацизм и пропаганда

В первое время путинский режим в большей степени работал не на «идейность», необходимую для расцвета фашизма – а на воровство. КГБ, пришедший к власти в лице Путина, разворовывал миллиарды, строил бизнесы и офшорные дворцы – а контроль осуществлял, казалось, лишь для того, чтобы никто не мешал спокойно воровать.

Но так лишь казалось. Постепенно Путин смещал фокус с олигархического бандитизма на имперский и нацистский фанатизм. Уже выросло поколение россиян, с младенчества вскормленных «великой» историей империи; Задорнов и Михалков годами вещали с телеэкранов про «особую русскую душу», а Дугин и прочие «учёные» разрабатывали теории об «избранном, целованном богом народе».

Постепенно русские уверовали в свою избранность. «Верховенство» нации, и без того декларированное русской культурой во главе с Достоевским, уже более 15 лет пронизывает медиапространство. Третьесортное кино об «ангельской чистоте» средневековых русичей («Викинг» и т.д.), церковная пропаганда богоизбранности (проворовавшейся РПЦ), культивация верховенства русских из уст Соловьёва, Киселёва и Симоньян – всё это уже давно мало чем отличается от «арийской» концепции Гитлера.

Русский нацизм исторически идёт рука об руку с ксенофобией. Даже большинство «адекватных» россиян не сомневается в праве России диктовать свои условия Украине, Беларуси, Грузии и всем прочим «русским историческим землям». Русских смешат «бедные» языки наших народов, они плюются от нашей культуры, их раздражает любая мысль о том, что та же Украина может быть самостоятельной, благополучной и счастливой страной.

Империя и война

Имперские политика и мышление никогда не исчезали из России. Страна не переставала воевать и колонизировать народы ни в эпоху СССР, ни в «демократическое» ельцинское время. Первая чеченская война красноречиво показала лицо «новой» страны, правда тогда в это лицо взглянули немногие. В качестве примера приведу замечательное эссе Бориса Стругацкого «Фашизм – это просто», опубликованное в 95 году и посвящённое, разумеется, родине писателя.

Вторая чеченская война с настоящими концентрационными лагерями и массовым уничтожением мирных жителей прошла практически незамеченной как российским народом, так и западными политиками. Проигнорировал мир и военное вторжение в Грузию в 2008-м, а «флегматичная» война в Украине, развязанная Кремлём в 2014-м, лишь слегка «всколыхнула» общественность.

Излишне сравнивать мышление Путина и российского народа с мировоззрением конкретной эпохи. Путинский имперский «концепт» – это хаотичный синтез идеологий как СССР, так и царской России. Путин мнит себя «собирателем русских земель», а народ в большинстве рукоплещет этому статусу. Ни Грузия, ни Казахстан, ни Молдова, ни Беларусь, не говоря уже о сотне народов в составе Федерации – так до сих пор и не вырвались из имперской орбиты Москвы.

И тут важно понимать, что «имперская орбита» – это не просто «дружба с Россией». Это вечные нищета, отсталость и диктатура. А однажды – это обязательно война: как только страна попытается набрать нужную космическую скорость и выйти на орбиту собственную.

А «имперское мышление», которому посвящён этот раздел статьи, – и есть один из главных двигателей фашизма, который не мыслит себя без агрессивной войны в принципе.

Фашизм – сегодня, сейчас

«Враги повсюду» – старый добрый тезис Гитлера уже стал визитной карточкой Москвы. Практически всё население страны убеждено, что Запад и НАТО грезят уничтожением России, «подбираются к её границам». Вкупе с идеей избранности это породило ненависть, ксенофобию и шовинизм. Взгляните на кадры из Бучи – русские не просто пришли воевать в Украину – они ненавидят украинцев. А самих подонков, учинивших в Буче резню, Путин наградил медалями. Так что же – зверства и «слава» СС в прошлом?

Символы «Z» и «V» заменили русским свастику, идея «особой русской души» - концепцию арийской расы, а путинские милитаризм и репрессии – гитлеровский «стальной кулак». Бесполезно доносить тезисы этой статьи русскому народу: захватническая война вызывает у него воодушевление; геноцид украинцев – восторг «исторической справедливостью», а гибель собственной армии – поклонение «русскому героизму».

Даже сам повод вторжения в чужую страну оправдывается слово в слово по немецкой методичке – «защита русскоговорящего населения». Все страны и территории, где империя когда-либо оставила свой след в виде русского языка – сегодня априори «земли, которые Россия вправе защитить».

Стоит ли говорить, что военное вторжение в Беларусь – лишь вопрос времени?

Однако эта наша статья – не о Беларуси, а о фашизме. И закончить её я хочу вступительными словами из названного мною выше эссе Бориса Стругацкого:

«Чума в нашем доме. Лечить ее мы не умеем. Более того, мы сплошь да рядом не умеем даже поставить правильный диагноз. И тот, кто уже заразился, зачастую не замечает, что он болен и заразен».

Почему я привел здесь эти слова? Почему я вообще написал эту статью? Да потому что с тем, что происходит сейчас в России – уже всё ясно как дважды два. Но нет для нас в «Папере» большей боли, чем однажды увидеть, что кто-то из нас, беларусов, способен это поддержать… или, закрыв глаза руками, сохранить молчание.

Папера - газэта незалежнай Беларусі