Гав-гав

Хёнджин стоял в прихожей, тяжело дыша. Холодный октябрьский воздух всё еще цеплялся за его открытую шею и растрепанные светлые волосы. В левой руке шуршал тонкий пластиковый пакет из круглосуточного маркета. Пальцы правой сжимали телефон. Черный экран был заблокирован, но перед глазами всё еще стояла эта ебаная аватарка. Черно-белое фото. Его собственная шея. Кожаный ремешок с колокольчиком.

Он скинул кроссовки, даже не расшнуровывая их. 

Чана и Чанбина не было видно — скорее всего, заперлись в кабинете на первом этаже с рабочими звонками, оставив второй этаж в полном распоряжении Хёнджина. Он шагнул на деревянные ступени лестницы.

Он злился. Его трясло от этой злости, но где-то под ней, на самом дне желудка, сворачивался горячий узел неправильного возбуждения. Минхо заявил на него права. На глазах у Джисона, на глазах у Сынмина, перед всей лентой. Тот самый Минхо, который два дня назад умолял дать ему сдохнуть на кафеле в луже собственной желчи.

Хёнджин толкнул приоткрытую дверь спальни плечом.

В комнате горел тусклый торшер у окна, отбрасывая длинные кривые тени на стены. Минхо полулежал на кровати, откинувшись спиной на сложенные стопкой подушки. Он был одет в черную фотболку, а расстянутый ворот открывал белоснежную шею. В руках светился экран телефона, отбрасывая мертвенно-белый свет на его лицо.

Минхо поднял глаза, когда дверь со скрипом открылась шире.

Хёнджин прошел вглубь комнаты. Он остановился у изножья кровати, швырнув пластиковый пакет прямо на смятое серое одеяло. Пакет приземлился между ног Минхо. Жестяная банка «Монстра» внутри глухо звякнула о пластиковую упаковку мятной жвачки.

— Кушайте не обляпайтесь, — выплюнул Хёнджин. Голос сорвался, прозвучав ниже и резче, чем он планировал.

Минхо не потянулся к пакету. Он заблокировал телефон и отбросил его на матрас рядом с собой. Движения оставались плавными, заторможенными из-за тяжелой дозы новых препаратов. Взгляд темных, расширенных зрачков скользнул по фигуре Хёнджина, от задравшегося ворота футболки до сжатых в кулаки рук.

— Я просил с белым монстром, — Минхо перевел взгляд на очертания черной банки сквозь пакет. — А ты взял оригинальный.

— Не пизди, и скажи спасибо, что я не принес тебе собачий корм с говядиной, — Хёнджин уперся коленями в край матраса. Пружины скрипнули. Он навис над кроватью, опираясь прямыми руками по обе стороны от ног Минхо.

— Гав, — абсолютно безэмоционально, глядя прямо ему в глаза, произнес Минхо.

Хёнджин стиснул челюсти так сильно, что зубы скрипнули. Воздух с шумом вырвался через его ноздри. Этот контраст между мертвым, больничным лицом Минхо и теми словами, которые он произносил, выбивал предохранители один за другим.

Хёнджин рывком забросил правую ногу на матрас. За ней левую.

Он пополз вперед на четвереньках, сминая коленями серое одеяло и пластиковый пакет. Банка энергетика откатилась в сторону, ударившись о тумбочку. Минхо не сдвинулся ни на миллиметр. Он следил за приближением Хёнджина, не меняя позы, только его дыхание чуть ускорилось, приподнимая грудь под тонким черным хлопком

Хёнджин остановился, когда его колени уперлись во внешние стороны бедер Минхо. Он навис сверху, отбрасывая тень, перекрывая свет от торшера.

— Ты думаешь, это смешно? — прошипел Хёнджин прямо в лицо Минхо. — Выставил меня на посмешище. Джисон уже оборвал мне личку. Сынмин крутит пальцем у виска.

Минхо приподнял подбородок.

— Ты сам скинул мне эту фотографию.

— Я сказал удалить!

— Я не послушался, — Минхо чуть склонил голову набок. — Накажи меня.

Хёнджин задохнулся. Легкие отказались принимать кислород.

Он резко подался вперед. Его левая рука метнулась к шее Минхо. Пальцы впились в ворот футболки, с силой оттягивая ткань вниз, сминая хлопок, обнажая острую линию ключицы и бледную, тонкую кожу. Вторая рука Хёнджина легла на матрас рядом с головой Минхо, фиксируя его позицию.

Минхо дернулся. Инстинктивный, животный рефлекс на грубость заставил его мышцы напрячься. Правая рука Минхо слабо взметнулась вверх, пальцы легли на запястье Хёнджина, сжимающего его воротник. Но он не попытался оттолкнуть. Он просто сжал ткань чужой футболки, удерживая равновесие в этой внезапной вспышке агрессии.

— Ты хочешь поиграть? — голос Хёнджина упал до низкого, вибрирующего хрипа. Он прижался грудью к груди Минхо. Тепло чужого тела мгновенно пробилось сквозь одежду. — Ты сам напросился, коматозник.

Хёнджин опустил голову.

Его открытые губы ударились о шею Минхо прямо под челюстью. Зубы с силой скребнули по нежной коже. Минхо вдохнул, подставляясь под удар. Пальцы Минхо на запястье Хёнджина сжались сильнее, ногти больно впились в кожу над веной.

Хёнджин присосался к пульсирующей артерии.

Это было влажное клеймо. Он прикусил тонкую складку передними зубами, надавливая до появления тупой боли, дожидаясь, пока капилляры под кожей начнут лопаться, окрашивая бледность в багровый цвет.

Минхо издал сдавленный, глухой звук. То ли стон, то ли рык. Его левая рука зарылась в светлые волосы Хёнджина на затылке. Он сжал пряди в кулаке, с силой оттягивая их назад, но Хёнджин только уперся коленом сильнее в матрас, наваливаясь всем весом, вдавливая Минхо в подушки.

Хёнджин выпустил истерзанный участок кожи.

На светлой шее Минхо прямо под углом челюсти расцветал огромный, темный кровоподтек. Влажный от слюны, пульсирующий кровью.

Хёнджин не остановился. Он сдвинулся на два сантиметра ниже.

Его губы снова сомкнулись на коже. Язык прошелся по выступающей артерии, слизывая пот, а затем зубы снова сомкнулись, оставляя новый след. Он оставлял пятна одно за другим, спускаясь по длинной шее вниз, к ключице. Воздух в комнате наполнился звуками влажного трения, сбитого дыхания и скрипа пружин.

Минхо дышал тяжело, с хрипом. Его бедра рефлекторно дернулись вверх, скользнув по джинсам подростка. Лекарственная слабость мешалась с острым, прошивающим позвоночник возбуждением. Минхо сжимал волосы Хёнджина, заставляя того дышать прямо в его кожу.

— Хван, — выдохнул Минхо, запрокидывая голову еще сильнее, упираясь затылком в стену над подушками.

— Заткнись, — прорычал Хёнджин, не отрываясь от процесса.

Его пальцы на воротнике футболки разжались. Рука скользнула под ткань, пробираясь к горячей, влажной коже на лопатках Минхо. Он провел раскрытой ладонью по выступающим позвонкам, заставляя Минхо выгнуться навстречу этому прикосновению.

Хёнджин с силой прикусил кожу прямо на выступающей косточке ключицы.

Боль заставила Минхо резко выдохнуть. Его зубы клацнули друг о друга. Рука на затылке Хёнджина рванула светлые пряди с такой силой, что у того на глазах выступили слезы, но Хёнджин не отстранился. Он продолжал высасывать кожу, оставляя самый глубокий и темный засос прямо на видном месте. На том самом месте, которое не скроет ни один воротник футболки, если Минхо не застегнет толстовку до самого подбородка.

Это был ответ на ошейник в интернете. Теперь Минхо носил его ошейник. Ошейник из фиолетовых и бордовых пятен, опоясывающий всю правую сторону шеи.

Хёнджин тяжело дышал через нос, обжигая слюнявую, истерзанную кожу.

Он неохотно оторвался от ключицы. Поднял голову.

Глаза Хёнджина потемнели, он смотрел на свою работу. Шея Минхо выглядела так, словно его душили. Яркие, воспаленные следы от зубов, растекающиеся багровые пятна, блестящие от слюны.

Минхо тоже смотрел на него. В его замутненном взгляде плескалось что-то темное, дикое, пробившееся сквозь толстую корку медикаментозного отупения. Его губы приоткрылись, ловя воздух частыми, мелкими глотками. Волосы растрепались, рассыпаясь по белой наволочке.

Хёнджин подался вперед, прижимаясь лбом ко лбу Минхо.

Их носы столкнулись. Дыхание смешалось в единый горячий поток.

— Как тебе месть за аватарку? — прошептал Хёнджин прямо в приоткрытые губы Минхо. Его рука выскользнула из-под футболки и легла на горячую щеку Минхо. Большой палец грубо мазнул по искусанной нижней губе. — Теперь посмотрим, как ты будешь завтра сидеть рядом с Чаном с такой шеей.

Минхо сглотнул. Кадык дернулся, прокатившись прямо под одним из свежих кровоподтеков.

— Я скажу ему, что меня покусала бродячая собака, — голос Минхо дрожал, но интонация оставалась мертвенно-сухой.

Хёнджин издал короткий, лающий смешок.

Он склонился вбок, прижимаясь раскрытыми губами к уголку рта Минхо. Это не переросло в поцелуй. Хёнджин просто замер там, чувствуя, как чужой сбитый пульс бьется прямо под его губами.

— Да скажи, — выдохнул Хёнджин, обдавая жаром щеку Минхо. — Скажи Чану. Скажи Сынмину. Пусть все смотрят.

Минхо перевел взгляд на светлую макушку рядом со своим лицом. Пальцы, всё еще запутавшиеся в волосах Хёнджина разжались, превращаясь из агрессивного захвата в тяжелое, расслабленное поглаживание. Он провел ладонью по затылку подростка, спускаясь к шее.

— Ты испачкал мне одежду слюнями, — произнес Минхо, нарушая вязкое напряжение.

Хёнджин резко отстранился.

Он уперся ладонями в матрас, выпрямляя спину, нависая над Минхо. Взгляд метнулся к вороту. На ткани действительно расплылось темное влажное пятно.

Хёнджин ухмыльнулся. Криво, нагло, демонстрируя зубы.

— Постираешь, — бросил он, слезая с Минхо.

Пружины скрипнули, возвращаясь в исходное положение. Хёнджин скатился на свою половину кровати, тяжело падая спиной на матрас. Он закинул руки за голову, уставившись в белый потолок. Грудь всё еще часто вздымалась. Сердце колотилось о ребра, отдавая ударами в барабанные перепонки.

Минхо медленно повернул голову набок, глядя на профиль Хёнджина.

Его шея горела. Свежие синяки пульсировали болью при каждом ударе сердца. Он поднял левую руку, кончиками пальцев касаясь самого верхнего пятна прямо под челюстью. Кожа была горячей и воспаленной.

— Ты забыл открыть банку, — нарушил тишину Минхо.

Хёнджин скосил глаза вбок. Минхо лежал в той же позе, только ворот футболки сполз ниже, выставляя изуродованную шею напоказ.

— У тебя руки есть, — Хёнджин отвернулся обратно к потолку. — Сам открой.

Шорох ткани. Минхо сел на кровати. Он потянулся к тумбочке, забирая черную жестяную банку с оригинальным энергетиком. Металлическое кольцо громко щелкнуло, выпуская наружу облачко газа.

Минхо поднес банку к губам и сделал долгий глоток.

Хёнджин лежал рядом, прислушиваясь к звуку глотков. Внутри него медленно оседала буря. Эта грязная, дикая сцена вернула ему иллюзию контроля. Он стер цифровой след Минхо своим физическим присутствием. И то, что Минхо позволил это сделать, не оттолкнул, а ответил взаимностью, впиваясь пальцами в его волосы, значило больше, чем любые слова в мессенджере.

Минхо оторвался от банки. Металл стукнул о деревянную поверхность тумбочки.

— У тебя на губе кровь, — бросил Минхо в пространство комнаты.

Хёнджин поднял руку, стирая тыльной стороной ладони красную каплю с нижней губы. Он переборщил. Он прокусил собственную губу, пока всасывал кожу Минхо.

Он посмотрел на размазанный красный след на костяшках.

— Это твоя проблема, — ответил Хёнджин.

Минхо лег обратно на подушки. Откинул голову, позволяя тусклому свету торшера скользить по свежим багровым пятнам на бледной коже.

— Я не удалю аватарку, — тихо, но абсолютно твердо сказал Минхо, закрывая глаза.

Хёнджин повернул к нему голову. Его губы снова дрогнули в полуулыбке.

— Оставляй, — прошептал Хёнджин. — Пусть смотрят.