Галерея жадности
В этой заметке мы решили отобразить очень своеобразное обстоятельство, ярко продемонстрировавшее свою специфичность в уголовном деле по обвинению Учителя, Редькина В. В. и Ведерникова В. О.
Обстоятельство касается исковых требований по возмещению денежных компенсаций за причинение морального вреда.
Судебная практика основывается на существующих законных нормах, опираясь на которые судья может удовлетворить поданные иски только при установлении характера морального вреда, который причинил истцу сам подсудимый.
В данном уголовном деле под причинением вреда рассматривается только вариант с причинением психологического насилия, которое, как наглядно показал весь судебный процесс, так никто и не смог конкретизировать.
Дополнительно поясним, что в судебной практике самые крупные компенсации за моральный ущерб присуждают только по уголовным делам, связанным с убийствами.
Денежные компенсации по таким делам, как правило, бывают в пределах 1–1,5 млн рублей, не более.
Это самые большие компенсации, связанные с возмещением морального ущерба.
При этом каждый истец обязательно должен убедительно показать, какой моральный вред ему причинил лично кто-то из подсудимых!
А теперь рассмотрим нашу картину, касающуюся исков потерпевших.
Кистерский Д. В.
Приехал в Сибирь из Белоруссии в 1999 году в возрасте 28 лет.
Жена с дочерью приехали немного позже. Вскоре с женой развёлся. Инициатором развода была жена по причине грубого и несдержанного поведения мужа. Позже, проживая на территории нахождения общины, Кистерский дважды разводился с жёнами по той же самой причине.
В 2015 – 2017 годах, проживая в д. Петропавловка, он перестал считать себя верующим, так как у него «…начали возникать осмысления происходящего, что что-то не так, происходит какое-то непонятное воздействие на наши умы».
Ни в одном из допросов он не показал, какой именно вред и какое насилие применили к нему лично подсудимые, с двумя из которых он вообще никогда не имел личного общения.
На вопрос прокурора Кистерский подтвердил, что свой иск на сумму 7 200 000 рублей поддерживает полностью.
Он посчитал, что за 17 лет отдал в общину в качестве добровольных пожертвований (десятина) около 3 млн рублей в денежном, как он выразился, эквиваленте. И что каждый день своего нахождения в «этой секте» он оценивает в 1 тысячу рублей, в результате чего и получилась сумма иска.
К тому же он заявил следующее: «Я бы хотел взыскать сумму с подсудимых за произошедшее (никому до сих пор неясно, что же с ним произошло), однако общинники упрекают меня, что якобы я затеял всё это из-за денег. Это не так, ведь изначально, представляя информацию оперуполномоченным сотрудникам, следователю, я просто вёл борьбу с этими людьми. Лишь потом я узнал, что можно подать иск в отношении подсудимых, а потому моей материальной заинтересованности по данному делу не имеется».
К чему это вдруг Кистерский начал оправдываться?
Мизгирёв, к примеру, допрашивавшийся в одно время с Кистерским, прямо сказал на допросе, что на стадии предварительного следствия ему было предложено подать иск.
Второй своей жене Кистерский признавался, что его услуги силовиками оплачивались – признался, а потом искал прослушку по всему дому…
Мизгирёв Э. Ю.
Приехал в общину осенью 1999 года вместе с матерью, ему было 29 лет, а матери – 50. Считал себя активным последователем до 2013 года. Рассказывает, что когда в 2016 году у него возникли суицидальные состояния, тогда и ушли все иллюзии, связанные с жизнью в общине, он перестал окончательно верить в Учение.
В 2013 году Мизгирёв территориально покинул общину, выехав в г. Минусинск.
Ни в одном из допросов Мизгирёв не показал, что кто-либо из подсудимых лично причинил ему вред.
К этому следует добавить, что никто из подсудимых с Мизгирёвым вообще никогда не был знаком.
Свой заявленный гражданский иск на сумму 5 000 000 рублей Мизгирёв обосновал тем, что на стадии предварительного следствия ему было предложено подать его.
Коробков Д. Н.
Приехал в общину в 1993 году в 19-летнем возрасте.
Считал себя последователем Виссариона. В 2005 году перестал считать себя верующим, написал объявление, в котором просил считать его неверующим, он сам хотел решать, где ему жить и работать.
В 2009 году покинул территорию общины. Поступил в Воронеже в строительный университет.
Ни в одном из допросов Коробков не показал, что кто-то из подсудимых лично причинил ему вред или применил какое-либо насилие.
Обосновывая на допросе в суде свой иск на 10 000 000 рублей, Коробков дополнительно сказал, что хотел бы подать сумму иска порядка 15 млн долларов, по миллиону долларов за год проживания в общине, так как потеряны здоровье и все жизненные возможности, упущенные за годы бесплатного труда на проект Виссариона. Но и сумма в 15 млн рублей могла бы, как он считает, компенсировать какие-то материальные блага, которые он мог бы получить, находясь эти годы вне общины.
Штехерт Н. А.
В 1994 году в возрасте 14 лет приехала в общину из Москвы вместе с родителями Андреем и Верой Ерёмиными и младшим братом Артёмом. Никогда не считала себя последователем Учения. В 1996 году в возрасте 16 лет вышла замуж и уехала с мужем в Ульяновск с целью продажи его дома. Прожив там 9 месяцев, они разводятся, и она уезжает в Москву к бабушке, где живёт и учится до 1998 года. Потом возвращается в Черемшанку по просьбе мамы, так как заболел отец. В 2000 году уехала из Сибири в Москву.
А в 2021 году она почему-то решила взыскать в солидарном порядке с Торопа С. А., Ведерникова В. О. и Редькина В. В. в свою пользу возмещение морального ущерба в размере 10 000 000 рублей. Никто из подсудимых со Штехерт не знаком. На допросах Штехерт ни одним словом не показала, что кто-то из подсудимых лично причинил ей вред.
На вопрос в суде, поддерживает ли она своё исковое заявление, Штехерт Н. А. ответила, что поддерживает полностью. Обоснование иска от неё заняло несколько страниц протокола допроса. Коротко основное из этого сочинения. В общине якобы обязателен принудительный детский труд, лишение образования, так как девочкам достаточно 4-х классов. Родители отправили Штехерт в детский лагерь, «…данное обстоятельство связано с тем, что Тороп С. А. внушал, что подростки – нечестивые и грязные, должны быть загружены работой, за неисполнение – лишение еды». Находясь в изоляции от родителей в д. Журавлёво, она якобы «…подвергалась физическому насилию местных жителей, т. к. являлась последователем Виссариона. Штехерт «…испытывала недостаток воды из-за запрета на воду и была из-за этого в плохом физическом состоянии». Родители якобы заставили её, чтобы она вышла замуж за Штехерт.
Чевалкова Е. Н.
Приехала в общину в возрасте 16 лет вместе с родителями и сестрой. В 17 лет вышла замуж за верующего молодого человека. Как пояснила следствию, всё время проживания на территории общины она не являлась последователем ЦПЗ, просто проживала в районе существования общины.
В 2016 году развелась с мужем. А в августе 2017 года уехала в Псков вместе с детьми.
На допросах Чевалкова не упоминала, что кто-либо из подсудимых лично применял к ней какое-либо насилие или причинял вред, отмечала только требовательность мужа.
На вопрос суда, поддерживает ли она своё исковое заявление на сумму 10 000 000 рублей о возмещении вреда, причинённого преступлением, Чевалкова Е. Н. ответила, что поддерживает полностью. В обосновании пояснила, что её семьёй был оставлен дом в таёжном поселении, ей и её детям причинён моральный, психологический вред; ей было сложно адаптироваться к нормальной жизни после переезда в 2017 году в г. Псков; она не могла длительное время трудоустроиться, чувствовать себя нормальным человеком; ходила в психологу, работала над собой, а также нанимала психолога своим детям.
Мельникова Е.А.
Приехала в общину в 1994 году вместе с мужем Ворошиловым и тремя детьми из Новосибирска. Последователем никогда не была, приехала за мужем.
Уехала с семьёй опять в Новосибирск в 2006 году.
Ни в одном из допросов Мельникова не показала, какой вред ей лично причинял кто-либо из подсудимых, двое из которых вообще с ней никогда не встречались.
В своих показаниях Мельникова часто упоминала только о противоречиях, напряжениях и скандалах с мужем на почве навязываемых им правил в доме.
Свой иск на 5 000 000 рублей, поданный почему-то уже в самом конце судебного процесса, Мельникова объясняет тем, что в 1994 году её супруг под влиянием идеологии оказался вовлечён в деятельность указанной группы (подсудимых), а это, по её мнению, повлекло за собой: «игнорирования мнения членов семьи, как неверующих и недостойных внимания; игнорирования её (Мельниковой) мнения, как женщины, которая в рамках доктрины должна просто следовать за мужем; введение в семье жёсткого веганского режима питания и системы ограничений, основанных на культе, что нарушало её личные границы, права малолетних детей, а также подрывало здоровье и создавало постоянную атмосферу конфликтов, давления, страха и эмоционального и финансового насилия в быту».
То есть за указанные в аргументации иска действия собственного мужа Мельникова увидела разумным и логичным потребовать с подсудимых 5 000 000 рублей…
Климова О. И. и её сын Климов К. А.
Она приехала с сыном Кириллом (возрастом 11 лет) в Минусинск из Москвы в 1994 году. Ещё будучи в Москве Климова по своей инициативе передала Торопу С. А. и Редькину В. В., на их усмотрение, 7000 долларов США, и высказала пожелание предоставить ей какой-нибудь уголок для проживания. По приезде в Минусинск Климовой с сыном было предоставлено общиной место проживания. Но жизнь сложилась так, что Климова с сыном поменяли для проживания немало домов в разных деревнях с непростыми бытовыми условиями 90-х и нулевых годов.
В 2008 году усилиями общины (Церкви) удалось помочь Климовым приобрести дом в Курагино за 18 000 долларов по курсу 2008 года. После этого Климова написала расписку, что больше не имеет претензий к Церкви, Торопу С. А., Редькину В. В. и Ведерникову В. О.
До этой покупки в разное время усилиями отдельных верующих в помощь Климовой было передано 2 тыс. долларов.
В ходе судебного процесса выяснилось, что Климова считает подсудимых виновными в том, что ей с сыном пришлось на протяжении 14 лет жить по разным местам с непростыми бытовыми условиями, что, по её мнению, сказалось на психическом здоровье сына.
Климова написала исковое заявление в конце октября 2024 года, на третий год судебного процесса.
Из искового заявления Климовой О. И.:
«Прошу взыскать с Тороп С. А., Редькина В. В и Ведерникова В. О. возврат денежной суммы 10 000 000 рублей, компенсацию морального вреда – 10 000 000 рублей.
В пользу Климова Кирилла.
Прошу взыскать с Тороп С. А., Редькина В. В., Ведерникова В. О. возврат денежной суммы 80 000 000 рублей, компенсация морального вреда 100 000 000 рублей, компенсация вреда здоровью 8 000 000 рублей».
Исковое заявление Климовой О. И. оказалось настолько примечательным и специфичным, что даже государственный обвинитель не решилась оглашать суммы компенсаций, которые Климова запросила в пользу своего сына. Видимо, опасалась спровоцировать в зале суда гомерический хохот.
Учителю, Вадиму и Владимиру удалось с удивлением узнать о таком иске в пользу сына Климовой только во время знакомства с материалами судебного разбирательства после вынесения приговора.
В итоге суд первой инстанции приговорил удовлетворить иски частично, взыскать с Учителя, Вадима и Владимира 45 000 000 рублей (!), что фактически многократно превосходит цену абсолютно всего имеющегося у их семей имущества!
При этом следует отметить факт того, что ни у кого из осужденных нет никаких денежных накоплений, а Учитель и Вадим являются пенсионерами по возрасту.
Даже если распродать абсолютно всё их имущество и оставить их со своими семьями без всего на улице, то удастся оплатить лишь небольшую часть требующейся по искам суммы.
Фактически судом первой инстанции был продемонстрирован откровенный абсурд, прямо показывающий принципиальную невозможность для пенсионеров по возрасту оплатить заявленные иски до конца своей жизни!
При этом, что особо примечательно, судья абсолютно никак не стала обосновывать своё решение по поводу выплат каждому из заявителей исков по 5 000 000 рублей.
Сложилось впечатление, что, если бы появилось ещё с десяток жаждущих таких, следует признать, безумных компенсаций, их иски были бы удовлетворены совершенно легко, без каких-либо обоснований.
Почему бы не присудить впервые за всю историю судебной практики России такие безумные компенсации за моральный вред, если этого кто-то захотел и есть указание с кого взыскать?
И не важно за что, если есть установка сделать любым образом конкретных личностей «виновными» и можно, манипулируя законом, позволить всем желающим поглумиться и полностью обобрать таких «виновных».
Всё в духе демократии, человечности и национальных традиций!
Из истории с исками, без конспирологии и предположений, можно видеть, что «потерпевшим» подсказали написать такие безумные иски, а у самих «потерпевших» появился стимул «сделать» на подсудимых лёгкие большие деньги, ведь не секрет, что это дело курируется очень уж свысока – следователи 5-го отдела ГСУ СК РФ до сих пор рассказывают разным подследственным Новосибирского СИЗО, что уровень кураторства из Москвы «дела Виссариона» не сравним с уровнем их дел и что на «деле Виссариона» были сделаны большие звёзды на погонах.
В заключение хочется упомянуть о показательных последствиях появившегося приговора первой инстанции.
Стало известным, что такой приговор оказался способен вдохновить Коломина А. В. поспешить подать аналогичный по сумме иск, но уже в гражданский суд.
Видимо, подобную «адекватность» следует ожидать не в единичном количестве…
Ведь надо же честным людям на что-то жить в текущее непростое время?!
17 сентября 2025 г.