Габриэль Эдмунд Вейлкрест

Нᴀ ᴨубᴧиᴋᴇ ᴏн ʙᴄᴇᴦдᴀ бᴇɜуᴨᴩᴇчᴇн: ᴄᴏбᴩᴀнный, ᴄᴇᴩьёɜный, ᴄ хᴏᴧᴏднᴏй ʙᴇжᴧиʙᴏᴄᴛью, ɜᴀ ᴋᴏᴛᴏᴩᴏй ᴄᴧᴏжнᴏ ᴩᴀɜᴦᴧядᴇᴛь нᴀᴄᴛᴏящиᴇ ϶ʍᴏции. Еᴦᴏ ʍᴀнᴇᴩы ᴏᴛᴛᴏчᴇны ᴦᴏдᴀʍи, ᴦᴏᴧᴏᴄ ᴄᴨᴏᴋᴏᴇн, ᴀ ʙɜᴦᴧяд ʙниʍᴀᴛᴇᴧᴇн и цᴇᴨᴏᴋ. Он уʍᴇᴇᴛ дᴇᴩжᴀᴛь ᴧицᴏ и ниᴋᴏᴦдᴀ нᴇ ᴨᴏɜʙᴏᴧяᴇᴛ ᴄᴇбᴇ ᴧиɯнᴇᴦᴏ ни ʙ ᴄᴧᴏʙᴀх, ни ʙ ᴨᴏᴄᴛуᴨᴋᴀх.

Нᴏ ɜᴀ дʙᴇᴩяʍи ᴄᴏбᴄᴛʙᴇннᴏᴦᴏ дᴏʍᴀ ϶ᴛᴀ ᴄᴛᴩᴏᴦᴏᴄᴛь ᴄʍяᴦчᴀᴇᴛᴄя. В ᴋᴩуᴦу ᴄᴇʍьи Гᴀбᴩи϶ᴧь ᴄᴛᴀнᴏʙиᴛᴄя ᴛиɯᴇ, ᴛᴇᴨᴧᴇᴇ, жиʙᴇᴇ. Он нᴇ иɜ ᴛᴇх, ᴋᴛᴏ ᴏᴄыᴨᴀᴇᴛ бᴧиɜᴋих ᴦᴩᴏʍᴋиʍи ᴄᴧᴏʙᴀʍи ᴧюбʙи, нᴏ ᴇᴦᴏ ɜᴀбᴏᴛᴀ чиᴛᴀᴇᴛᴄя ʙ дᴇᴛᴀᴧях: ʙ ʙᴏᴨᴩᴏᴄᴀх ᴏ ᴨᴩᴏɯᴇдɯᴇʍ днᴇ, ʙ нᴇɜᴀʍᴇᴛнᴏй ᴨᴏддᴇᴩжᴋᴇ, ʙ уʍᴇнии ᴨᴩᴏᴄᴛᴏ быᴛь ᴩядᴏʍ.

Гᴀбᴩи϶ᴧь Вᴇйᴧᴋᴩᴇᴄᴛ — чᴇᴧᴏʙᴇᴋ ʙᴧияния ʙ дʙух ʍиᴩᴀх. Он уᴄᴨᴇɯнᴏ ʙᴇдёᴛ дᴇᴧᴀ ᴄᴩᴇди ʍᴀᴦᴧᴏʙ, ᴨᴏддᴇᴩжиʙᴀя ᴄ ниʍи уʙᴀжиᴛᴇᴧьныᴇ и дᴇᴧᴏʙыᴇ ᴏᴛнᴏɯᴇния, ɜᴀ чᴛᴏ нᴇᴩᴇдᴋᴏ ᴄᴛᴀнᴏʙиᴛᴄя ᴨᴩᴇдʍᴇᴛᴏʍ ᴏᴄуждᴇния ᴄᴏ ᴄᴛᴏᴩᴏны бᴏᴧᴇᴇ ᴋᴏнᴄᴇᴩʙᴀᴛиʙных чиᴄᴛᴏᴋᴩᴏʙных ᴄᴇʍᴇй. Однᴀᴋᴏ дᴀжᴇ ᴄᴀʍыᴇ яᴩыᴇ ᴋᴩиᴛиᴋи нᴇ ʍᴏᴦуᴛ ᴏᴛᴩицᴀᴛь ᴇᴦᴏ ᴨᴏᴧᴏжᴇния ʙ ʙᴏᴧɯᴇбнᴏʍ ᴏбщᴇᴄᴛʙᴇ.

В ʍᴀᴦичᴇᴄᴋᴏʍ ʍиᴩᴇ ᴏн ᴏбᴧᴀдᴀᴇᴛ ʙᴇᴄᴏʍыʍ ᴀʙᴛᴏᴩиᴛᴇᴛᴏʍ: ᴨᴩᴏцʙᴇᴛᴀющий ᴄᴇʍᴇйный биɜнᴇᴄ, бᴇɜуᴨᴩᴇчнᴀя ᴩᴇᴨуᴛᴀция и ᴩᴀбᴏᴛᴀ ʙ Миниᴄᴛᴇᴩᴄᴛʙᴇ ʍᴀᴦии дᴇᴧᴀюᴛ ᴇᴦᴏ ɸиᴦуᴩᴏй, ᴋ ʍнᴇнию ᴋᴏᴛᴏᴩᴏй ᴨᴩиᴄᴧуɯиʙᴀюᴛᴄя. Вᴇйᴧᴋᴩᴇᴄᴛ уʍᴇᴇᴛ бᴀᴧᴀнᴄиᴩᴏʙᴀᴛь ʍᴇжду ᴛᴩᴀдицияʍи и ᴩᴇᴀᴧьнᴏᴄᴛью, ᴄᴏхᴩᴀняя дᴏᴄᴛᴏинᴄᴛʙᴏ ᴄʙᴏᴇᴦᴏ ᴩᴏдᴀ и ᴨᴩи ϶ᴛᴏʍ нᴇ ɜᴀᴋᴩыʙᴀяᴄь ᴏᴛ ʍиᴩᴀ.

ЕГО ОТНОШЕНИЕ К ДЕТЯМ

Габриэль всегда знал, что однажды ему придётся передать своё дело и влияние дальше тому, кто сможет удержать равновесие между двумя мирами так же уверенно, как это делает он сам. Поэтому рождение сына стало для него не просто радостью, а ещё и большой ответственностью.

С ранних лет он воспитывал Кая в строгости и дисциплине. В доме Вейлкрестов ценились знания, выдержка и умение держать себя достойно в любой ситуации. Габриэль привил сыну любовь к учёбе, умение мыслить наперёд и помнить о том, что фамилия — это не украшение, а обязательство. Во многом именно его воспитание сделало Кая одним из лучших учеников Хогвартса.

Однако за этой строгостью никогда не скрывалось равнодушие. Габриэль умел показывать свою любовь не громкими словами, а поступками, доверием и редкими, но особенно ценными моментами искренней гордости за сына.

К Айле его отношение было иным, но не менее серьёзным. Для него она всегда оставалась маленькой леди его дома, нежной, светлой, но будущей представительницей древнего рода. Он растил её как принцессу, окружая заботой, но никогда не превращая эту заботу в слепое баловство.

Если Айла чего-то хотела, отец учил её формулировать просьбы вежливо и осознанно. Он спрашивал, зачем ей нужна та или иная вещь, объясняя ценность желаний и ответственности за них. Так, шаг за шагом, Габриэль воспитывал в дочери не только изящество и манеры, но и разумность, самостоятельность и понимание ценности как магических, так и материальных ресурсов.

Для обоих детей он был разным, но неизменным в главном в своей тихой, глубокой и надёжной любви.

ЕГО ОТНОШЕНИЕ К ЖЕНЕ

Свою жену Габриэль всегда воспринимал не как украшение фамилии, а как равную себе спутницу жизни. На публике он оставался сдержанным и благородным, но никогда не стеснялся проявить к ней внимание — подать руку, помочь выйти из кареты, поддержать за талию или, если того требовала ситуация, без колебаний взять её на руки. В его жестах не было показной нежности, только естественное уважение и забота.

Он искренне ценил Аделаиду — за её ум, выдержку, достоинство и за ту тихую силу, с которой она держала дом Вейлкрестов. Рождение Кая и Айлы стало для него не только продолжением рода, но и ещё одной причиной быть ей благодарным. Он никогда не воспринимал это как должное.

Габриэль ухаживал за женой с той же внимательностью, с какой относился к важным делам: продуманные подарки, редкие, но запоминающиеся жесты, умение вовремя оказаться рядом. Он заботился о ней бережно, словно о редком цветке, который нужно не просто любить, но и оберегать.

Их отношения не были громкими или напоказ страстными — это была тёплая, взрослая, глубокая любовь, построенная на уважении, доверии и годах, прожитых плечом к плечу.