ГУЛАГ в Талагах

Талагами сейчас называют два места недалеко от Архангельска: поселок Талаги (куда входят нефтебаза и психиатрическая больница) и главный городской аэропорт с Талажским авиагородком.

На основе источников мы выделили такой тайм-лайн лагерной темки в Талагах:

—> деревня Талаги 

В начале 1930-х годов здесь предполагалось построить Архангельский сульфатно-целлюлозный завод, ТЭЦ, канифольный завод. Была расчищена площадка, построены бараки для будущих строителей. Однако в 1931 г. строительство было законсервировано. Эти бараки, как и бараки и избушки лесозаготовителей, переданные ЛПХ, явились первыми лагерными сооружениями. (Источник)

—> Талажский лагерный пункт Кулойлага / 1937-1942

—> отделение Ягринлага, Талажская исправительно-трудовая колония / 1942-1960

—> запуск аэропорта Талаги / 1963 год

P.s. все это находилось в районе современного поселка Талаги

Воспоминание Альбины Ивановной Резвой; ее мама Анастасия Федоровна Гамиловская (1904 – 1986), уроженка Ровдинского района Архангельской области, был осуждена в 1942 году на 5 лет лагерей по оговору односельчанина, отбывала срок в Талажской ИТК: 

«Срок свой мама отбывала в Талагах, меня поместили в дом малютки при колонии. Смутно помню кроватку и белую стену. Мама рассказывала позднее, что ей давали свидание со мной раз в неделю, что угостить она меня ничем не могла, разве иногда морковку на поле подберет. Там я пробыла до пяти лет, так и не научившись ходить. Мама вспоминала, что заключенные были доброжелательны, надзиратель Лемченко говорил маме: «Ты ничего не делай, только помоги им (заключенным, не имевшим опыта работы в сельском хозяйстве) лошадь запрячь, научи, как сено правильно наложить и увязать, чтобы воз по дороге не развалился». Что в лагере было голодно, копали и ели мерзлую картошку. Иногда картошку пекли в горящем торфе. Освободили маму досрочно по чьему-то ходатайству и как многодетную мать. Она пешком, со мной на руках дошла до Архангельска, нашла папу, и они вместе возвратились домой в деревню, в свой недостроенный дом. Брат Виктор вспоминал, что мама пришла очень худая. Лагерь сломал ее морально: ни на каких праздниках она никогда не пела и не плясала вместе со всеми. Работала в колхозе. Мы все маму очень любили, во всем ее слушались, радовались, когда она нас похвалит. В деревне к ней все относились с уважением».

Чем занимались заключенные?

• Работали на лесоповале, который начался в этих местах ещё в 20-е годы. Древесина, срубленная заключёнными, поставлялась через Талаги на архангельские лесозаводы.
• Строительство было важной частью труда. Первые заключенные строили инфраструктуру самого лагеря: бараки для себя, жилье для охраны и персонала лагеря; клуб; производственные сооружения. Позже заключенные строили: мост через реку Юрас, дорогу на нефтебазу, лесповал в Семиречье, городскую ТЭЦ и аэропорт. Но талажский аэропорт заключенные не успели достроить и появился он позже: в начале 1963 года. 
• Занимались хозяйством: сажали картофель, капусту и другие овощи, было тепличное хозяйство для огурцов, помидоров и др. По воспоминаниям у лагеря был коровник с электрической дойкой, сбивали масло, была конюшня.
• Было и другое производство: обжигали известь, изготавливали кирпич, делали мебель (шкафы, столы, гардеробы).

фан-фэкт: «Школьников в 8-9-й классы возили на Сульфат на лагерных лошадях, возчиками были заключенные. На строительство аэродрома заключенных возили на фурах (грузовые машины с брезентовым верхом) под вооруженной охраной с собаками», — Швед Нина Петровна, живет постоянно в поселке Талаги.

Заключенный Юрий Грачевский вспоминает об особом вайбе лагерного пункта: «Старый-старый, долгими годами обживаемый лагерь. И по сравнению с Молотовском <имеется в виду отделение Ягринлага в Северодвинске> домашний какой-то. Уголовников нет совсем — только 58-я. Живут здесь безвыездно по многу лет. Состав более или менее подходящий. Прижились. Приварились. Попривыкали друг к другу. Всё про всех знают. Не то, что на Яграх, где и лиц-то запомнить невозможно, не говоря уже об именах. А тут все по имени-отчеству. Все на «вы», а вообще-то всяческая грубость не одобряется. Интеллигентская царит атмосфера».

В Талагах были и побеги: «Заключенные сделали подкоп, в который за зоной случайно провалился охранник, так подкоп был обнаружен. Считает, что все заключенные были политические. Ходили и расконвоированные, работали на складах, водили катера. Местного населения тогда были единицы».

По воспоминаниям бывшего надсмотрщика Бориса Сороумова: «... в лагпункте содержалось около 500 мужчин, проживавших в трёх бараках». Но помимо этого была и женская зона.

Отрывок воспоминаний о заключенном Степане Шапкине из Цимолы, рассказывает его дочь:

<из Пинежского отделения Кулойлага уведен в Талаги>: «Везли на барже, он только шапкой махнул, проезжая мимо дома». Работал там мастером на строительстве: «Строили техникум на ул. Комсомольской. Я к нему ездила, допускали, он был расконвоирован <то есть ходил без охраны>. Он был вроде бы здоров, не худой, в магазине можно было кое-что прикупить, если деньги были. Сказал, что если освободят, домой не поедет. Ho пришло известие от Михаила Кабеева, что С.Н. Шапкин умер. Умер он от истощения, от голода. Потом узнали, что и Кабеев помер. Цимольские мужики <их было 10 человек>, которые были забраны, так почти все поумирали, кто ещё здесь в Красном Бору, кто в Талагах».

Зимой 1941-1942 гг. почти каждый второй заключённый умер от голода, непосильной работы и нечеловеческих условий жизни. «Ежедневно по ночам умирало три-четыре человека, — вспоминает бывший насмотрщик Борис Сороумов. — Умерших в лагере отвозили на деревенское кладбище на лошадях. Похоронами занималась специальная команда из заключённых. Мест расстрела я не знал: всё делалось втихаря, по ночам. Человек был — человека не стало. Всех жалко, а что поделаешь. Ужасала дикость обращения с народом в те времена».

Местный житель Антон Терещенко на деревенском кладбище показал место, где были раскопаны детские гробики один на другом, останки были уложены в опилки (вероятно это захоронения детей из лагеря, в Молотовске детей тоже хоронили на городском кладбище). На том месте сейчас могила.

Талажский лагпункт закрыт в 60-м, а что потом?

Лагерные бараки после ремонта в 1962 году занимала психбольница. Из воспоминаний Алимовых Антонины Александровны и Николая Зардиновича: «Много лет бывшие лагерные бараки после переоборудования использовались как больничные корпуса. Сейчас деревянные корпуса полностью или частично разобраны». 

По некоторым свидетельствам до сих пор можно найти часть этих строений <но мы не проверяли>, а на берегу реки Кузнечихи, где были печи для обжига, до сих пор ничего не растёт, так как «здесь осталось столько кирпичной крошки, что даже при постоянных отливах-приливах она до сих пор лежит по берегу».