ГЛАВА IV Концерт-холл Часть I

Перед ними раскинулась кухня. Уже вечерело, тучи отступили, и сквозь них пробивалось солнце. Зашторенные окна не давали разглядеть красоту на улице, но открытое окно позволяло передать все запахи оттуда. Прохладный, легкий и свежий запах ударил в нос Агему, отвлекая от дыма и гари, что расстилались по всей кухне. Внимание Смерти привлекли птицы, которые кричали на улице. «Откуда берутся эти стрижи? — задумалась она, прислушиваясь, как они голосят на заднем дворе дома. — Не помню, чтобы их было так много в этом месте». Освещение за окнами медленно менялось: теперь темные серые тона сменял розовый закат. Соседские дети решили выйти на улицу, теперь Смерть поморщилась, услышав их крики откуда-то издалека. Но особенно её поражало, как дети умудрялись бегать под дождем, возможно, даже без зонтов, и не запариваться, как они будут оправдываться перед родителями за промокшую одежду. Их соседи были людьми в достатке, так как их пригородный район был самым дорогим районом Люцерна. Веселые голоса затихли, дети убежали вглубь дворов, и теперь слух Божества одаряли лишь птицы и звук моросящего дождика.

Обугленные руки скользнули по металлу; в черном зажаре они уже были не способны чувствовать тепло металла.

— Тебя жизнь ничему не учит. Убери руки, сожжешь.

— То была случайность, а сейчас я уже умею это делать.

Смерть лишь усмехнулась.

— И как твои руки до сих пор в работе? Вы Божьи рабы все такие?

— Я не божий раб, я чисто на коммерческой основе с тобой. Но нам надо переговорить условия; человеческое тело меня не устраивает.

— Поверь, с металлом еще сложнее. За ним особый уход нужен.

Агему отпрянула от механического сустава, топорщась от резкого запаха. Она положила паяльник. Буровя своим взглядом, Смерть положила конец молчанию.

— В итоге, Кеша не в тюрьме, да?

Агему отложила все инструменты в сторону и что-то проворчала себе под нос. Она припаяла коленную чашу наспех и очень косо; пользовалась такого рода инструментами она впервые. Лишь прочитала что-то в книге для чайников про титановые сплавы и взялась за «реставрацию колена». «Вышло как вышло», — подумала Агему.

— Да, отпущен под залог без суда и следствия.

Смерть отодвинула стойку с паяльником. Возможно, ей просто померещилось, но взгляд Агему был нацелен на новое кольцо, подвешенное на груди цепочкой.

Кольцо явно свадебное, золотое, и появилось внезапно, на следующий день после случая на кладбище. И хотя Смерть не разглашала, где нашла его, Агему уже догадывалась.

Украшения дают магическую силу через прикосновение Божества. От того, кто прикоснулся, зависят свойства гарнитура. Смерть даровала долгую жизнь, Таку — вечное счастье, а Грех — душевное равновесие и гармонию с самим собой. Чем больше богов прикоснётся к украшению, тем ценнее оно будет. Кольцами связывали свою судьбу не только люди, но и Боги. От Богов и пошла такая традиция, только связь у них была духовная, а цивилизация Трикку переняла эту традицию и стала делать обручальные кольца. Любопытству Агему способствовал еще тот факт, что кольцо было подвешено на шее, а не надето на палец. Хотя размер украшения был явно подгадан. И по состоянию сделано не так давно. Агему любуется, одновременно вздрагивая от своих мыслей.

— Таку... Что там с ним?

Смерть улыбнулась своей жуткой улыбкой:

— Да ничего нового, лишь то, что ты перевела из священных книг.

Агему вспомнила то самое ощущение, когда она встретила Смерть у собственной могилы, и невольно обняла себя за плечи. Смерть уставилась на неё, и Агему продолжила:

— Так вот, Таку насылает на меня очередные кошмары. Сон, где Арина преследует меня, а затем убивает. Так странно, око за око получается, так?

— О, тебе просто нужно посетить врача; думаю, это вовсе не он насылает кошмары.

Агему махнула рукой.

— Тогда почему его символ — два рассеченных золотых кольца в огне — меня преследует?

— Отдыхай от переводов. Как только свяжусь с ним, посмотрим.

Разумеется, Агему ни за что не посмела бы произнести свои мысли вслух. Однако теперь она хотела задать чуть больше вопросов.

— Когда ты отсутствовала там, с Таку... Что он в итоге? Каков? Что говорят твари?

Смерть ответила: «Ровным счетом ничего о Таку не известно… Хотя...». Здесь она запнулась, не в силах подобрать нужные слова, размышляя про себя: «Хотя — что? Рассказать, как твари разговаривали со мной о божественной материи?». Смерть узнала, как люди превращаются в богов. Их душу поглощает божественная материя — материя, безвольно блуждающая в поисках человека, достойного, по мнению материи, передать ему особые умения. Но стоит материи ошибиться... Помолчав несколько секунд, Смерть все же продолжила: «Хотя твари очень хорошо о нем отзывались».

— Странно, что обычные Боги вроде Таку общаются с тварями.

Они никогда не могли понять истинный смысл поступков Таку. Несмотря на то, что теперь Смерть имеет представление о нем: молодой высокий мужчина с гребнем в виде солнца на голове, серебряным кольцом на шее и строгим взглядом, — она не понимала, почему твари говорят то «он», то «она». По правде говоря, Смерть даже считала, что у божеств нет определенного пола. Эту теорию подкреплял факт, что у неё, как у андроида, тоже нет пола.

Прошлые воплощения Смерти были ей не известны, кроме одного. Он получил прозвище Кровавая Смерть — об этом рассказала одна из тварей, что помнит его еще в самом начале цикла перевоплощений Смерти. Кровавая Смерть была похожа на Мортейр, но отличалась нравами. Он, как и все воплощения, имел Проводника и небесное животное. В его случае — армейский конь. В случае Мортейр — Смоль. Смоль был миролюбивым животным, но когда Мортейр узнала, что тот посланник с Небес, она начала остерегаться котенка, но все также любила его. Подумав над прожитой неделей, она вздрогнула и вслух произнесла: «Что ж, если хорошенько подумать, Смерть и Таку связаны, никуда он не денется».

В тот же миг раздался легкий смешок, затем вопрос:

— Серьезно? Если бы ему действительно были важны родственные узы... Стой, родственные узы... Я только сейчас подумала, а как вы можете быть связаны родством?

Смерть расплылась в улыбке.

— Хороший вопрос, не знаю ответ.

Смерть знала о происхождении божеств, поэтому догадывалась, что материя Смерти и Таку, которая вселяется в людей, имеет одно начало, оттого возможно их и называют братьями, — но вслух она это так и не произнесла.

— Мы падшие божества. Мы заперты в мире людей и не можем подняться наверх, к другим Богам. Думаешь, Таку в своем новом перерождении так хочет нас видеть? Нас не посещал никто, кроме тварей, когда мы стали Богами.

Смерть проговорила:

— Я сделала тебя не Богом, а помощником.

— Если бы меня выбрал другой Бог, я бы все равно пришла за тобой. Ну как сказать, падшие и их помощники изолированы от Небес, а будь я помощником нормального Бога, я бы не потеряла память и пришла выручать тебя из этой передряги.

«Нормального Бога? А? Когда-нибудь память тебе вернется, и ты не будешь так сумбурно говорить, — глазками сверлила она Агему. — Только не продолжай эту путаную мысль».

Агему добавила:

— Ты ведь тоже потеряла память... Ах да!

— Стой! Тебе надо отдохнуть. Ты вообще не соображаешь, что говоришь. Тебе с каждым месяцем все хуже и хуже.

— Арина...

Смерть удивленно спросила:

— Что? Я же её убила, не ты.

— Если бы не я...

После этих слов Смерть всем своим видом выразила недовольство.

— Иди отдыхай.

Агему ещё ничего не успела ответить, когда Смерть, не снимая кольцо с цепочки, надела его на палец.

Агему тут же упала и погрузилась в летаргический сон.

И все же Смерть не зря отсутствовала неделю. Новое кольцо даровало ей силы небесного брата — Таку. Получив кольцо от тварей, она теперь могла наладить связь с ним, но пока тот молчал. Твари — это существа в прошлом Боги и их помощники, что не оправдали надежд других и были выбраны по ошибке. Они превращались в страшных монстров в течение длительного времени, становились уродами и страдали. Лишь падшие Боги — Боги, что еще могут оправдаться перед другими — могут общаться с тварями. И если падшие Божества теряют память каждый новый цикл, то твари помнят весь свой путь и больше не перерождаются.  

Смерть медленно проговорила, когда посмотрела на припаянную неаккуратно коленную чашу:  

— Таку уже скоро придет за нами. Отдыхай.  

Слова прозвучали мягко. Агему сквозь сон как будто пыталась что-то ответить, но прозвучало лишь урчание и тяжелый выдох. Через минуту она уже совсем не двигалась и лежала будто замертво. Смерть долго размышляла, что происходит в этот момент в ее теле, и кольцо, будто живое, услышав это, сверкнуло в темноте комнаты. Смерть вспомнила слова тварей о «чувствах и переживаниях Таку», как назвал это один из уродливых созданий. Судя по потухшим голубым глазам, Смерть тоже «заснула.» Они сидели на стульях, оперев головы и положив руки на стол.

Смерть сидела на кухне, читая перевод легенды «Смерть в яблоневом саду». В переводе Агему было много пометок на полях, разъясняющих некоторые моменты. Так в начале легенды, — на месте, где Смерть, облаченная в доспехи, вернулась с войны, — Агему сделала пометку: «Смерть была другом Бога войны Сангре, и они часто в развлечение убивали мирных людей». Мало того, что сама легенда была о зверствах Смерти, так еще и пометки заставляли Мортейр скривить лицо от дополнительной информации. И если предположить, что Смерть действительно, придя в яблоневый сад, раскаялась в гибели невиновных, то рассказ приобретал непонятный поворот. Неужели она, будучи Богом Смерти, раскаивается за убийства? Эта часть была непонятна Мортейр, ведь как можно раскаиваться за свою работу.

Агему лежала рядом, Мортейр притащила пару кресел и соорудила из них подобие кровати, заодно укрыв девушку пледом. В конце концов, Смерти хотелось контролировать процесс сна и быть уверенной, что кольцо не причинит вред.

Она продолжила читать. «Ночью в яблоневом саду, когда туман окутал пространство, Смерть сняла с себя доспехи и оказалась в длинном голубом платье, настолько простом, что оно напоминало больше ночнушку. Луна освещала деревья, тогда Смерть рядом с одним из них села на колени и поклонилась. Когда она начала каяться за свои развлечения, ее будто током ударило, и руки, сложенные в молитвенном жесте, почернели и обуглились». Бровь Мортейр подскочила вверх; она с интересом спросила сама себя: «Значит, есть кто-то выше Богов? Если нет, то кто сжег руки и кому я молилась?» Она была собиралась прочитать что-то на полях, оставленное Агему, но там не оказалось разъяснений.

Легенда продолжалась: «Смерть еще долго молилась, и постепенно сгорала ее кожа, пока она не превратилась в ужасного черного монстра. Слова молитвы донеслись до Бога Войны, и тот разгневался на Смерть. Он явился в яблоневый сад, чтобы оттащить Смерть от дерева. Но, увидев, что это было истинное покаяние, только стер почерневший огромный символ, что образовался под Смертью. Он прикоснулся к ней рукой, и Смерть из черного монстра опять превратилась в хрупкую девушку в голубых одеяниях. Только на вторую ночь Бог Войны обнаружил, что Смерть, оказывается, молится здесь не в первый раз. Но, видимо, слова молитвы, доносясь до Небес, возвращались палящим невидимым огнем, в котором сгорала Смерть. Тогда Сангре от злости вырубил весь сад на земной пустоши. Смерть продолжала убивать на забаву с Сангре, только теперь не просила за это прощения. Лишь иногда приходила на место срубленных деревьев и тихо сидела в одиночестве». Не зная, что теперь думать, Мортейр вздохнула и закрыла книгу. Она снова надела кольцо на палец, и Агему открыла глаза.

Мортейр возразила: «Так не пойдет». Тут Агему села на сооруженную кровать и спросила:

— Что не пойдет?

— Ты проспала сутки. Я немного забылась во времени. Хотела вот что узнать. Говоришь, Олег родился в Пилате?

— Чемезов? А что такое?

— «ООО Чемезов Концерт Холл» тебе ни о чем не говорит?

Смерть забыла о книге, и ее размышления заняли нерешенные проблемы.

— А где ты это увидела? Это старое здание, перестроенное под важных гостей. Нам туда не попасть. А про Олега ты верно подметила. Он учредитель.

Агему уже поведала то, что увидела ранее в дни отсутствия Смерти. Пусть даже Смерть не особо поверила в его причастность к инциденту с червем, она хорошо знала, чего ждать от религиозных фанатиков.

— Наведаемся к нему и устроим взбучку. Делов-то?

— Попробуй дресс-код пройди. И тебе явно нужен макияж, что скроет эффект зловещей долины. Это я привыкла, другие будут шарахаться. Идея хорошая, но попробуй воплоти.

Одной проблемой падших был Таку, он говорил через тварей, но сам никогда не являлся; другой проблемой оказались Олег и Кеша, что причастны к заражению Смерти червем.

Червь поразил все механические органы Смерти, и она очень хотела найти виновника и устроить самосуд на месте. На самом деле, она уже давно изучила весь план здания и знала, где искать первого виновника — Олега. Уже потом она собиралась добраться до второго.

Агему, ничего не понимая, произнесла:

— Ты это серьезно? Что ж, я за тобой в любом случае приду туда, а ты езжай, это центр Пилата.

Смерть не удостоила Агему даже взглядом, смотря на книгу в руках:

— Едешь со мной. Развеешься.

Этот голос, такой грозный, что безмерно пронзил Агему, был, однако, хорошо знаком ей. В нем не было злобы, но звучал он устрашающе.

— Что ж...

Агему вскочила и достала из шкафа розовое длинное платье в пол.

— Это подойдет?

— И на кой черт ты его взяла?

— Я и твой смокинг взяла, — улыбнулась Агему, — мало ли что, а мы без нарядов остались бы.

— Как будто бы мы приехали люда на свидание, а не из-за теракта, Агему... Ох, черт...

— Вот мы и решили.

Она кинула женский приталенный смокинг прямо в руки Смерти.

На заднем бампере АутоРэш красовалась наклейка «Зона 70» — знак телекомпании. В багажнике, в спрятанной заплатке, лежал дробовик двенадцатого калибра и винтовка.

Улица оказалась именно такой, как сказала прохожая: сияла от вывесок и неоновой красной надписи перед входом в концерт-холл. «Н-да, смотреть особо не на что», — подумала Смерть. Дома в округе были роскошными, а само здание, вероятно, самое большое в Пилате. Агему указала это место: на вывеске был нарисован золотой цветок, в котором не хватало двух лепестков.

— Я не захватила смокинг, — шепнула Мортейр, — но думаю, нас все-таки пустят.

— Он на заднем сидении, переоденешься внутри.

Смерть остановила машину у красного здания.

— Веди себя прилично, — предупредила она. — И не мешай мне.

Внутри никого не было, и ей дважды пришлось нажать на кнопку звонка. В конце концов, из двери за стойкой появилась девушка, примерно их возраста. На груди блистала нашивка «Маэстро». 

— Чем могу помочь, молодые люди? — спросила она. У нее были длинные металлические пальцы, а черные волосы заплетены в объемный хвост; одежда хостес, как в дорогом отеле.

Мортейр положила на стойку одно из фальшивых удостоверений личности. В бардачке таких было несколько десятков.

— Александра Арла Хонти, — представилась она. Жить под чужим именем уже давно вошло у нее в привычку. Она так редко называла свою настоящую фамилию, что ей стоило сил вспомнить, что она Дурман. — Мы из журнала «Forbes». Работаем над статьей о людях-владельцах и учредителях этого здания. Это Ирина Арла Хонти, фотограф.

— «Forbes», говорите? — переспросила девушка, и на ее лице появилась то ли улыбка, то ли плотоядная усмешка. В любом случае, выглядело это жутко. — Не припомню вас в списках.

— Мы прошли регистрацию через сайт, — ответила Смерть. — Нас интересует Олег Чемезов. Вы наверняка сможете рассказать нам что-нибудь про него.

— Есть парочка интересных историй, но лучше вам спросить его самого. Я доложу о вашем прибытии на мероприятие. Интернет-сайт лег два года назад, странно, что вы не знаете.

Они прошли внутрь здания и поднялись на самые верхние этажи. Агему замерла; про рост Смерти она совсем не подумала: та была ростом два метра, и это сильно выделяло их на фоне остальных гостей. В душе она буквально взмолилась, чтобы никто не обращал на них косые взгляды. Вдруг ей померещилось что-то вдалеке зала, когда они вышли из лифта. Чья-то знакомая тень проскользнула внутрь длинного коридора. «Показалось, — подумала она про себя». Они вошли вглубь зала, решили разделиться и осмотреть здание целиком. Агему в длинном розовом платье слилась с толпой. Смерть же приковала внимание остальных, когда осталась одна.

Оказавшись перед полуразбитой колонной античного стиля, Смерть рассмеялась. Один из мужчин, приблизившись к ней, заметил, что девушка детально разглядывает место, где лежит осколок колонны.

Все внутреннее убранство зала нельзя было разглядеть лишь взглянув один раз. Это было просторное помещение, в котором поместилось бы пару тысяч человек: повсюду красное освещение и множество желтых цветов. Странная деталь: у каждого цветка не хватало ровно двух лепестков. Мужчина подошел ближе, и Смерть, заметив это, невольно подумала: «Еще не хватало, чтобы мне мешали». Затем она отошла от колонны, которая приглянулась ей. От нечего делать мужчина решил пойти за девушкой и завязать разговор:

— Странно, что колонну не успели отремонтировать, не правда ли?

Смерть даже не повернулась к нему, молча ускорила шаг и что-то прошептала под нос.