ГЛАВА 3 – КОД КРАСНЫЙ Ч2

Например, дверь семейства Карделион, что прямо перед ней. Итак, Узи решила всё же постучаться, когда резко дверь открылась сама, и перед ней во всей красе предстала Лиззи. Та стояла неподвижно и невозмутимо, улыбаясь, словно стоя там не один час.

Они, обменявшись сухими приветствиями, зашли в сегмент и, минуя рабочий кабинет учителя, устремились в комнату. Та казалось была посыпана блёстками, но в то же время пыталась выдать из себя что-то важное. Вся такая серая, но временами по углам цветные вставки.

– Располагайся, я мигом. Тэд придёт не скоро!

На полу постелен красный ковёр с жёлтыми, извивающимися в цветы узорами. По его краям специальные ворсинки. Внешне кажется ужасно мягким и пушистым, но стоило ноге в качестве проверки на него ступить, как она тут же ощутила всю его жёсткость. Такие раньше люди разве что на стены вешали.

По ним, кстати, тут и там приклеены разного рода стикеры – некоторые были с напоминалками по типу "убраться сегодня", а некоторые шпоргалками с какими-то вычислениями, формулами и иногда даже натуральными стихами. Удивительно, конечно, что это всё органично вписывалось в полную картину и не казалось хаосом.

Кровать была чисто белой, однако на ней собралась какая-то армия игрушек: плюшевые котята, зайчата, мишки и прочее зверьё. Глаза-пуговки, однако некоторые выглядят несколько потрёпанно. Они сидели смирно, одним рядом в уголочке.

Ну и по базе: рабочий стол, который был скорее партой, высокие шкафы, тумбочка, стул... Не было чего-то, чего вероятнее всего нет у остальных. Всё точно так** же**.

Всё слишком контрастирует. И почему-то это напрягает. Дормэн еле заметно вздрогнула, когда дверь за спиной с грохотом захлопнулась, обдувая спину воздухом, а одноклассница зашла, чуть ли не дыша в затылок. Теперь они здесь одни, в небольшом замкнутом помещении.

Что с ней сделают?

Всё, хватит нести чушь! Она тут только ради того, чтобы ей дали какой-то наряд и отпустили на выпускной. Платье, конечно, мамино, но в основном придётся брать одежду с общего склада, охапку которой только что пришедшая положила на стол.

– Вот! – Задрала нос Лиззи, горделиво показывая пёстрые вещи на разные размеры. – Самая искусно подобранная лично мной одежда из всего, что было! Здесь-то и найдём тебе что-нибудь подходящее.

Карделион прям вся светилась и блистала, вдумчиво сортируя всё, что только было можно, по видам. Теперь на столе лежала куча разнообразной одежды, при этом несколько видов всего, от колготок до головного убора.

Узи и не заметила, когда та успела дойти до кровати и взять игрушку, однако голубой котёнок с одним оторванным глазом теперь покоился в её руке.

– Примерь-ка, может, тебе и подойдёт. – Она протянула ей женскую тёмную шляпу с белой ленточкой и бантиком.

Однако та подарка не приняла и нахмурилась, демонстративно отойдя в сторону. С чего это она будет менять шапку мамы на... Это?

– Слушай, мне и моя шапка идёт. – Грубо вправила Дормэн, на что собеседница на мгновение застыла. Игрушка внезапно беспощадно смялась от того, как сильно её зажали рукой, однако внешне она не подала виду, что что-то не так.

– Да, возможно, ты права. – Натянуто улыбнулась Карделион, в голосе послышалось явно подавленное раздражение. У Узи живот стянуло от такой "сдержанности", и та лишь цокнула, вглядываясь в интерьер комнаты. – В плане, твоему образу не подходит сильно выраженная женственность. Хорошо, мы можем оставить эту шапку.

Она одёрнула себя, когда на мгновение ей послышалось слово "шавку", но, понятное дело, что ей просто показалось. Взгляд зацепился за огромный выбор самой разной яркой одежды, что висела в шкафу и точно принадлежала хозяйке комнаты.

– У тебя столько одежды. – Дормэн просто произнесла мысль вслух. Она не была тем, у кого есть хотя бы нормальное её количество, просто всегда нося мамино.

– Это даже не половина. – Якобы неброско, но достаточно хвастливо усмехнулась в ответ Лиззи, как бы невзначай раскрыв шкаф пошире. Одежда была в разных тонах, но больше всего преобладал розовый.

Именно тот цвет, который она либо скрывала, либо не носила вовсе.

– Тогда почему ты ни разу не носила её? – этот слишком прямой вопрос, кажется, застал одноклассницу врасплох, и та, нервно вздохнув, пробормотала себе что-то под нос.

– Потому что... Незачем пока! Сейчас же экзамены, не до этого. – Так себе аргумент. Карделион помолчала пару секунд и тут же сменила тему. – Я думаю, что чёрные капроновые колготки тебе идеально подойдут!

Она намеренно выделила слово "идеально", дабы, наверное, подлизаться, а затем торопливо всунула их в руки, выходя из своей комнаты:

– Ты пока можешь переодеться, а я скоро приду!

Узи шикнула про себя и торопливым ходом нацепила одежду, напоследок глянув в зеркало – ну, такое себе, не считая платья и шапки. То было длинным, чёрным, идеальным. Мягкий материал, чьё название она врядли вспомнит, приятно блестел в руках, а колготки неплохо скрашивали общий внешний вид. Хотя словно были альтернативные варианты.

Дормэн услышала голос Лиззи и с даже несколько наглым интересом прислушалась к чужой речи, подойдя ближе к двери (мало ли, вдруг её обсуждают?):

– Ой, знаешь, я сама в шоке! – Деловито восклицала она. Узи точно могла визуализировать, как говорящая выразительно всплёскивала руками. – Эта записка о неком сегодняшнем будущем убийстве, оставленная в уборной… Словно кто-то знает то, что знать не должен.

Узи поджала губы и сделала шаг назад. Убийство? Записка? В уборной?

Навевало жуть, если честно! И ещё эта последняя фраза... Навевала подозрения. Что это такое: говорит Лиззи, чего не должны знать другие? Она скрывает что-то важное?!

Нет, она всего лишь обычная молоденькая выпускница 10 класса и не более. Кому и зачем взваливать на неё какое-либо бремя знаний? Ей прям заняться нечем. Да и болтать об этом по телефону, когда за стенкой уши, довольно опрометчиво. Дормэн пыталась успокоить себя, нет смысла сейчас думать об этом.

Впрочем, ей уже нечего делать здесь. В плане, наряд ей подобрали, и на том спасибо, что ещё нужно? Теперь она без проблем может пойти одна, уверена, Карделион только рада будет.

И, кстати говоря, за всё это время Тэда действительно ни разу не было ни слышно, ни видно. Он вообще тут? Чем должны заниматься школьники перед выпускным? Одеваться? Может, он уже там?

Вероятнее всего, да. И её дорога, к сожалению, ведёт туда же. Но, возможно, с ним будет слегка лучше, чем без. Хотя кто его знает.

Услышав отделяющиеся шаги, Узи поспешно вышла и, пару раз обернувшись, наконец теперь стояла в коридоре. Она двинулась с места, всё ещё погружённая в мысли. Но времяпровождение с Карделион, включающее в себя её странное поведение, а также говор про какое-то убийство, её словно слегка взбодрило, хотя и не в лучшем свете.

И тут до неё доходит одна простая мысль – она идёт не в ту сторону. И почти дошла до кабинета управляющего. Тьфу ты, какой позор! Дормэн могла лишь надеяться, что ни отец через камеру, ни просто мимо проходящие этого не видели.

И тут она едва не отпрыгивает, когда дверь недалеко открывается и из неё высовывается чей-то смутный силуэт.

Узи вздрагивает, увидев незнакомого нелюда. До ужаса высокий, но тонкий, словно спичка, с длинными волосами, тут же закрывает дверь в свой сегмент, исчезая.

Но есть в этом что-то... Знакомое. Что-то, что заставляет подойти ближе к двери, приложить ухо, прислушиваться к звукам.

Полная тишина.

Ей кажется, что она сходит с ума. Внутри нет ни звука, ни света, ничего, что могло бы намекать на жизнь. Да и дверь уж более безымянная, чем остальные, даже номера нет.

Но Дормэн не могло просто показаться подобное! Наверное... Длинные волосы, острая фигура... Глаза... Яркие. Красные? Не так часто можно встретить подобные.

Цвет волос толком не разглядеть, что-то похожее на синий. Она постукивала пальцем по двери, в раздумьях. Уже ржавая, тёмная краска с неё попадает под ногти. Раньше, лет так 5 назад, двери действительно красили, сейчас же давно перестали в целях экономии. Но кажется, конкретно этот случай ни разу никого не волновал. Хотя её состояние как раз подходило под описание "5 лет назад".

Узи приходится отойти назад, чтобы увидеть, что наверху остался клей от старого номера. Прилипший, грязно-прозрачный и почти бесформенный, что почти невозможно прочитать.

Так, ладно. Точно две цифры и одна буква. Первая в первую очередь как вертикальная линия. Один? Нет, справа что-то есть. И слева... Значит, два.

Как же тяжело разглядеть... Почему в этом месте лампы почти не горят? Да и именно этот сегмент кажется каким-то отдалённым от других. Ну, второй округлый, значит, ноль.

А буква точно В, это у всех дверей в этом коридоре. Хорошо, значит, Двадцать В...

Какие-то смутные воспоминания, словно Дормэн была там когда-то. Играла. Бесилась. И непонятные разговоры взрослых. Кто-то рядом. Тоже ребёнок.

Словно факт существования чего-то такого есть. Но это единственное, что осталось в голове. Насколько давно это было? Почему раньше подобных мыслей не возникало?

Узи потёрла виски. Эта девочка, с которой она когда-то в неосознанном возрасте играла... Почему-то напоминает ту фигуру, что закрыла перед ней дверь, скрывшись в темноте.

Что-то внутри заставляло тянуться к ней изо всех сил, как к последнему глотку воздуха. Просто напросто оживляло, трепетало и разрушало барьеры страха.

И под воздействием этой неизвестности в голове она, на мгновение помедлив, негромко выпалила:

– Эй... – Сама же вздрогнула от своего же голоса, но, поняв, что сделала, всё же продолжила. – Я, кажется... Помню... Эм... Тебя?

Только было произнесено последнее слово, как оно, точно как кодовое, открыло дверь. Дормэн невольно отпрянула, когда увидела высокую нелюдку прямо перед собой.

Точно... Больше двух метров, наверное, на десяток сантиметров. Не дотягивает до демонтажника, но высокая для обычного нелюда.

Сквозь одежду выпирали рёбра, грозя впиться в самих же себя. Острый подбородок подчёркивал выпирающие скулы, алые, впалые глаза смотрели прямо перед собой, хотя правильнее сказать – в никуда.

Красное платье казалось слишком малым, а расстёгнутая куртка слишком большой. Не в такт натянутые синие колготки и тапочки.

Всё отчего-то казалось неправильным в образе перед ней, от чего по спине медленно расползались мелкие мурашки. Узи почувствовала, как касается стены, когда поняла, что неосознанно делает маленькие шажки назад.

Хотелось усомниться в том, что нелюдка перед ней сейчас жива. Но она стояла на ногах, пускай не твёрдо, пускай шатаясь, но главное – стояла. И таращилась прямо на неё. Одного такого взгляда было достаточно, чтобы отвести свой, не в силах выдержать невидимого напора.

– Узи? – Дормэн чуть не дёрнулась. Но голос девушки был тих и даже, кажется, слаб. А также скорее не вопросительный, а утверждающий, и ни капли не удивлённый.

– Откуда ты... Знаешь моё... Имя? – Было тяжело говорить без запинок и кома в горле.

– Наши мамы дружили. – Сухо, прямо, информативно.

И только стоило Узи осознать смысл слов, как неизведанный страх сменил непоколебимый стыд. Она ведь сама к ней постучалась, а теперь пятится куда-то. Что о ней теперь думают?

Однако нелюдка не выглядела расстроенной или раздражённой. Хотя она вообще не выглядела никакой... Нет. Нужно показать себя с хорошей стороны, хотя бы ради мамы!

– А как тебя... Зовут? – Один из тех вопросов, которые стоило задавать первыми ещё в самом начале. Теперь Дормэн подошла ближе.

– Долл. Долл Котвиш. – Действительно, звучит как-то знакомо. Ярко-красные глаза Долл невероятным образом выделяются среди бледной кожи и на секунду даже кажутся живыми.

Она почти полностью загородила собою проход, но в темноте сегмента можно точно разглядеть вроде бы покорёженный стол, на котором очертания...

– Шахматы? – Поинтересовалась Узи, подняв одну бровь. Они перестали играть в них ещё в классе так пятом, примерно в то же время все их уже и сдали. Почему они всё ещё тут?

– Иногда играю. – Сложно было сказать, врёт она или нет, ведь голос был абсолютно без интонации, а лицо или тело без какого-либо движения. Просто примем за правду. При этом партия была не доиграна: всё словно застыло во времени столетия назад и покрылось многовековой пылью.

– А твои родители, они... – Дормэн не договорила, застыв в осознании своей ошибки, когда глаза Котвиш вновь потухли. – Оу, эм... Прости, я...

Повисло молчание, которое никто не хотел прерывать. Узи было неловко. Долл было... Сложно сказать, что ей было, но из логических рассуждений можно предположить, что довольно грустно.

– Может, сходим сегодня вместе на День Начала? Я приглашаю! – Гостья сказала об этом абсолютно внезапно, сама того не ожидая, и тут же попыталась сгладить углы. – В плане, типа, мне там особо нечего делать. Тем более, я предпочту пойти с тобой, чем с Лиззи!

Долл ничего не ответила, продолжая пилить растерянную собеседницу взглядом. Но затем, помедлив, всё же кратко кивнула, безмолвно принимая приглашение.

В этот момент Узи почувствовала себя живой впервые за эти дни. Очень странно, что именно сейчас. Но, видя, как даже такой, казалось бы, несчастный ходячий труп всё ещё живёт... Почему-то хотелось жить тоже.

Может, какая-то странная ностальгия работала, но рядом с Котвиш было просто приятней. Она не казалась фальшивой, как Лиззи, или беспокойной, как Хан. Просто... Просто. Комментарии были излишни.

И отчего-то это успокаивало.

Долл закрыла дверь, и только тогда Дормэн сдвинулась с места, доселе стояв как вкопанная. Она вышла с коридоров, потом поднялась, а затем оказалась там – уже рядом с залом.

Теперь Узи торопливо шла по ним, слыша за собой тихие, но множественные шаги. Не было смысла оборачиваться – она знала, кто там, но всё равно факт того, что ей буквально дышат в спину, не радовал.

Она не слышала собственный топот за изрядно большим и громким количеством других, боже, сколько шума!

Рядом с ней внезапно сравнялся один парень, потом ещё один и ещё, при этом они невозмутимо о чём-то болтали. Дормэн нахмурилась и отвращённо отпрянула к стене, чуть ли её не обнимая. Ребята обогнали её и прошли дальше. Все разговоры для неё были просто белым шумом на фоне, ведь он был настолько сейчас распространён на один квадратный метр, что пытаться вслушаться хотя бы в какой-то было бесполезно. Однако всё же появилось то, что вывело её из искусственного транса.

Смех.

Звонкий и с некой язвой, лишь для привлечения внимания, услышанный ею правым ухом вдалеке. Точно исходил из какого-то парня, что её обошёл.

Узи нервно выдохнула, стараясь перестать думать о бессмысленных загонах. Он не смеялся. Только не над ней. Такая выходка многого бы ему стоила. Очевидно.

Но, конечно же, обыкновенная мнительность как всегда овладевала всем телом, заставляя задумываться, а может, в НЕЙ сейчас что-то не так? Одетая от иголочки тем, кто вроде бы разбирается в моде, может, дело в походке или выражении лица?

"Всё. Успокойся. Расслабься. Будь как все. Хотя бы раз." – пронеслось в мыслях Дормэн. Она попыталась глубоко вдыхать и выдыхать или отвлечься взглядом на что-то другое. Но, как назло, в заполненных монотонных коридорах нельзя останавливаться. Да и было буквально не за что зацепиться – они абсолютно однотипны! Эти плакаты, эти серые стены, эти нелюды...

Рядом с ней начала идти нелюдка, её одноклассница. Девушка опустила взгляд, чтобы настойчиво посмотреть ей в глаза, и тут же его оторвать. Узи почти незаметно дрогнула. К чему бы? Без причины поправила идеально лежащую шапку. Дёрнула волосы. Опустила взор.

А свет в конце тоннеля всё не шёл, заставляя её всё дольше и дольше делить и так тесное пространство с огромной толпой. Стоять нельзя, иначе она затормозит движение, и это море начнёт её выталкивать. Нет времени думать, но впереди столько же нелюдов, сколько и сзади, просто не пробиться.

Остаётся только послушно тащиться так, как велит ей система, и как делают все – неспешно, не кучкуясь и не давя, но при этом достаточно близко, чтобы дышать друг другу в шею. Просто подчиниться.

Так, как и должно быть, да?

Внезапный просвет, и Дормэн оказывается в просторном зале. В конце зала сцена, по бокам длинеые накрытые столы. Аж дышать становилось легче, хотя нелюдов по-прежнему просто море. Почему все продолжают говорить, что их раса малочисленна, вон же сколько, вздохнуть нечем!

Она вздрогнула, когда к ней подошла... Долл, которая молча сунула ей в руки что-то и вновь растворилась во тьме. Как она могла появиться здесь раньше?

Узи кинула непонимающим взгляд на внезапный предмет в своих руках – маленький, идеально гладкий. Посмотрев вперёд, она увидела, что той не видно больше нигде.

Чёрт, и не положить никуда, карманов нет! Слегка недовольно цокнув, Дормэн всё же решила оставить его в своей левой руке. Пускай лежит, не мешается же.

Она подошла к стенке и прислонилась к ней. Чем тут вообще можно было заняться? Все просто болтали о чём-то и проводили время как всегда, однако выглядели в разы улыбчивее, чем обычно.

Искренни ли они?

Две девушки активно переговаривались, временами звонко хохоча и поглядывая в сторону другой. Обсуждают её, наверное.

В зал зашёл крепкого телосложения мужчина и встал прямо на проходе. То есть выйти больше нельзя?

Один парень, что стоял в сторонке около сцены, бросил короткий взгляд на Узи и, мимолётно улыбнувшись, вновь о чём-то задумался. Она для него так смешна?

Гул в ушах от этого нескончаемого потока чьих-то слов со всех сторон давил на голову. Но, наблюдая за некоторыми болтающими единицами, Узи и не заметила, как неосознанно поглаживает камень.

Она нерешительно поднесла его вперёд, раскрыла руку, чтобы он лежал на ней. А затем пальцами правой начала медленно, аккуратно его поглаживать. Идеально ровный. Приятный.

Дормэн и не знала, что прикосновения к чему-либо могут вызывать такой внутренний комфорт. Все неприятные шумы ушли куда-то на фон, а взгляд теперь свободно гулял по всему залу.

Взгляд снова прилип к тем самым девушкам, что всё же подошли к третьей. Одна из них что-то сказала, и та, которую, вероятно, обсуждали, сначала удивилась, а потом... Рассмеялась? И двое добродушно взяли её за руки, смущённо улыбаясь. Все рады?

А мужчина, что загородил проход, неловко отодвинулся, стоило кому-то попытаться пройти, и, судя по жестам, тысячу раз извинился. Присмотревшись, можно было обнаружить его ногу в гипсе и специальную палку для ходьбы. И тут из парочки прошедших выходит Эмили, её одноклассница. Она тут же неудержимо бросается в объятья отцу, а тот, пускай удивившись, не возражает. Должно было произойти что-то действительно важное, чтобы они так открыто выражали чувства.

И тут Узи вспоминает, что что-то говорили про её отца. Нашёлся-таки, значит.

Что-то заставило её невольно улыбнуться, когда она услышала то, как настраивают микрофон. Это ведущий постучал по нему пальцами, а затем стал привлекать к себе внимание нелюдов.

– Товарищи. – Все синхронно обернулись и почти мгновенно затихли, казалось, что они не смели и вздохнуть. Дормэн даже на секунду напряглась от такой внезапной тишины. – Выпускники, их родители и гости. Мы все рады, что вы пришли в это место сегодня, чтобы отметить начало новой жизни. Каждый год мы собираемся здесь, ведь именно в этот день мы, нелюды, доказали, что мы сильны как никогда! И пусть нас мало и мы были слабее, мы сумели выжить, и это многое говорит о нас. Так давайте же отпразднуем, за нашу жизнь, за наших будущих и настоящих детей! – Толпа радостно заликовала и по-разному зашумела, кто-то даже присвистнул. – Но перед итогом я даю микрофон преподавателю 10 классов: Вальдэ Кардилиону.

Учитель вышел из тени, взял микрофон и начал что-то говорить. "Бу-бу-бу" только и слышала Узи в его монотонной, нудной речи, и на её удивление, не она одна. Многие одноклассники просто начали беспомощно оглядываться по сторонам в надежде так скоротать время. Где-то шёпотом пронеслась фраза "как объяснял темы, так и говорит сейчас", на что она, на удивление, без задней мысли согласно кивнула. По толпе прошёлся тихий коллективный смешок.

Этот монолог, казалось, длился часами, именно так ощущалось время. От скуки Дормэн случайно нашла глазами стоящую с другой стороны зала Долл, что, как отверженная, жалась где-то в углу.

Взгляд снова упал на камень, кажется, она наконец поняла, зачем он был нужен. Просто нервничать меньше. Удивительно, но это и вправду сработало. Но теперь... Наверное, нервничала именно Котвиш.

Несколько виновато Узи подумывала подойти к ней и вручить импровизированный антистресс обратно, однако её прервали шаги ухода со сцены. Это учитель наконец соизволил закончить и удалился прочь, предварительно отдав микрофон обратно. В этот момент по залу прошёлся тихий гул облегчённых вздохов.

– Итак, мы подходим к итогам. – Торжественно объявил ведущий, тоже облегчённо выдохнув, чем случайно рассмешил нелюдов, но попытался не обращать на это внимание. – А значит, самое время пустить новый поток в новую, взрослую жизнь. И эта честь достанется тому, кто проявил себя в этом году больше всех...

Дормэн внезапно увидела, как возле входа вообще-то стоит её отец, в по-прежнему важном, но красивом костюме. Его взгляд кажется более расслабленным, словно атмосфера праздника повлияла и на него тоже. Однако он в любой момент был готов сорваться и явно рассматривал такие варианты, по крайней мере, судя по напряжённому телу.

– Узи Дормэн! – Она внезапно вскинула голову обратно, искренне не понимая, почему её имя произнесли. – Сумела спасти нас от самих демонтажников, и в этом году избрана именно она!

Узи всё ещё шокированно оглянулась по сторонам, просто не веря в происходящее. Однако она всё же встала с места и быстрым шагом пошла на сцену и поднялась на неё.

Именно тот парень, что улыбнулся ей до этого, казалось, насмешливо, радостно вручил деревянный меч, и толпа разразилась криками. Радостными, поздравляющими, весёлыми! Они повторяли её имя, посвистывали и кричали, и она даже не могла услышать в их интонациях какой-либо злобы.

Взгляд неуверенно метнулся на отца, но тот, подержав взгляд, заставил себя улыбнуться, решительно кивнув. Котвиш где-то в стороне, пускай и без улыбки и каких-либо жестов вообще, прикрыла глаза, словно улыбнувшись ими.

Её... Действительно так сильно поддерживают. Любят. Поздравляют. Неужели она и вправду не замечала этого раньше?

Быть может, это действительно её место. Её дом. Её семья.

И всё сейчас так... Хорошо? Нет никаких демонтажников, солверов, ранений. Просто, всё хорошо.

Ничего более.

И Узи наконец позволила себе искренне и надолго улыбнуться. Так, как не улыбалась никогда. Счастливо.

Наверх поднялись высокие фигуры, две имитации демонтажников. Они были в длинных тёмных накидках с капюшоном. Такие высокие, худые...

Знакомые.

Внезапно пелена радости спала. Нет-нет-нет-нет, это неправда, она просто опять накручивает, тут нет настоящих демонтажников! Лишь самые высокие нелюды-добровольцы, что даже на ходули встали для реалистичного роста. Просто это такой реалистичный грим, одежда, косплей!

Да?

Узи нервно сглотнула, но не сдвинулась с места. Нет, не в этот раз. Хватит бояться каждого шороха. Это просто актёры. Она это знает, они это знают. И сейчас она сделает то, что должна.

Она это докажет.