ГЛАВА 3 – КОД КРАСНЫЙ

Оно свисало с потолка, безумно дёргая конечностями. Глаза пусты, на лице улыбка, но какая — растянутая, нечеловеческая. Рядом маленькие ножки бегают, ползут по коже. И только сейчас она всматривается в очертания монстра:

Это оно...

Мать.

Узи подскачила и, дёргаясь, резко упала с кровати. Дыхание учащённое, через рот, осознание происходящего не приходит.

Так! Она заставляет себя прийти в форму и, делая глубокие вздохи, медленно восстанавливает дыхание. Рука всё ещё слабо отдаёт болью, но ничего серьёзного.

Дормэн встаёт и, оглянувшись по сторонам, переводит взгляд на часы — полседьмого утра. Классика.

По идее, она должна вставать позже, но эту неделю временами так просто не выходило. Она уже знала, что просто не уснёт, и попытки валяния в постели бесполезны, а потому просто просыпалась.

Взгляд сам собой бросается на потолок — тамошние рисунки оставляют желать лучшего: искажённые знаки солвера, его живого «сердца» и даже изображение того, как могла бы выглядеть мама, захваченная солвером.

От одного образа — её, неконтролируемую и убивающую всё на своём пути — сердце Узи сжималось. Ведь такое могло быть.

Вся эта мазня, состоящая из импульсивных мыслей, странных рисунков и обрывков воспоминаний, образовывала весьма мрачную картину комнаты. Но посередине всё ещё висела яркая фотография матери — значит, всё нормально.

Она быстро переодевается, стараясь не задевать правый рукав на тёмной толстовке. Тому и так досталось после разрывания и последующего заплатывания — добавлять проблем не хотелось.

И тут же, недовольно цокнув, ей приходится снова переодеться: она ведь собирается в спортзал — зачем ей сейчас повседневная одежда?

Еду доставят только к семи, к этому времени можно сходить в спортзал и снять накопившееся в суставах и голове напряжение, хотя бы чуток. По крайней мере, это всегда помогало.

Перед глазами комната чуть ли не размывается: детали не видны, а лишь что-то в целом, при этом на сознание словно налипла плёнка — именно через неё, казалось, в последнее время виден мир. Это просто усталость, вероятно. В конце концов она не привыкла так рано вставать.

Дормэн выходит из сегмента и, погружённая в свои мысли, шагает в сторону выхода. Он открыт ещё с шести, беспокоиться не о чем. При этом, идя в сторону лестницы, она едва не ударяется об неё.

Бурча что-то под нос, Узи поднимается наверх и плетётся в сторону зала. Рядом никого толком нет — все либо спят, либо работают, никто не будет шуметь в такую рань.

Итак, он наконец рядом. Она достаёт ключ-карту — неплотную и созданную именно для доступа к спортзалу. Отец всё же забрал у неё старую — на время, по его словам, в целях профилактики и безопасности.

Словно она очень хочет убежать. Словно бы есть куда. Мысли как приходят, так и уходят, моментально забываясь, когда Дормэн прикладывает карту.

Но в этот раз пика не происходит. Просто молчание. Она прикладывает карту снова и снова, но дверь абсолютно бездействует. Может, не туда кладёт?

Узи начинает медленно рассматривать её, когда, наконец, спустя минуту замечает — датчик стёрся. Значит, количество раз, которым можно было пользоваться этим ключом, закончилось.

Так быстро, всего за пару дней. Как некачественно! Теперь придётся доходить аж до самого Хана, дабы получить новую.

Но тем временем она видит курьера, который уже с полным рюкзаком еды идёт к входу жилищ. Какого ему так спускаться?

Значит, можно уже продвигаться к своему сегменту. Думая о том, как он подходит именно к её, Дормэн внезапно вспоминает, что не проветрила его. Уже второе утро подряд! Стоит хотя бы попробовать успеть дойти быстрее, чем молниеносный доставщик.

Просто недолгая дорога обратно, когда сонные нелюды начинают потихоньку просыпаться и выходить в коридоры. Она просто молча, смотря перед собой, обходила их стороной.

Они уже привыкли: не здоровались и не нарушали личных границ, как и должно было быть, что не могло не радовать. Хотя бы немного.

Узи уже подошла к своему сегменту, в то время как доставщик, как кот, скрёбся в дверь. Завидев её, он тут же сунул ей в руки пакет и побежал своей дорогой. Лишь волосы качнулись от быстрого потока воздуха, что он нёс за собой.

Простояв так пару секунд и резко проморгавшись, Дормэн сошла с места и зашла в сегмент. На часах ровно семь, до занятий ещё час — делать реально нечего.

И это почему-то показалось чем-то ужасным.

Она раздражённо цокнула на саму себя и упала на кровать. До... произошедшего Узи могла без проблем лежать в своих мыслях и ни о чём не думать, но сейчас... почему-то хотелось услышать чей-то шум, увидеть кого-то и просто не быть одной.

Не быть одной.

Это ведь так просто. Выйти и встретить кого-то. Может, поболтать и хотя бы понаблюдать. Однако вместе с этим самый привычный неуют рядом с кем-то никуда не уходил, лишь варьируясь в зависимости от того, кто это именно был.

Дормэн встаёт, поправляется и, подходя к тумбе, выдвигает самую верхнюю полку. Копошится, раскидывая хлам, пока из самого дна не достаёт его — телефон.

Она им почти не пользуется: отец связывается с ней через рацию, ведь так быстрее, а кроме него общаться не с кем. Тэд не считается — у него вообще ни разу не было видно телефона в руках, он вроде такой же простой обыватель, как и она.

На самом деле эта кнопочная штука — довольно многофункциональная. Можно звонить, переписываться, перекидывать фото, видео и музыку через блютуз, а также просто коротать время, играя в мини-игры.

Одноклассники то и дело хвастаются своими новыми рекордами друг перед другом, соперничая и пытаясь набить побольше. Должно быть, они тратили на это много времени.

В случае Узи же она просто хотела убить его полностью и чтобы оно прошло за мгновение. Не то чтобы она часто играла, но геймплей простой и интуитивно понятный — то, что нужно.

Время за прохождением продолжало нескончаемо тянуться, даже несмотря на погружение. Глаза вновь и вновь отвлекались, дабы посмотреть на часы, из-за этого, естественно, проигрывая.

Но, конечно, всё равно это было лучше, чем полное ничего. В игре хотя бы были звуки — на том спасибо. В конце концов прошло около сорока минут, и только тогда, подойдя к заранее подготовленному, сто раз до этого проверенному портфелю, Дормэн закинула его на спину и пошла прочь.

По коридору носились представители разных классов, неудивительно, ведь они все, от мала до велика, теснились только в одном. Двери их кабинетов буквально сверлили друг друга взглядом, хотя в следующем году те, кто был в одном, пойдут в другой, если это, конечно, касалось классов с левой стороны. Там всегда младшие.

Узи пытается всмотреться в детские лица, но все они кажутся абсолютно одинаковыми и неотличимыми. На них всегда написаны какие-то эмоции, но редко их можно точно истолковать.

Взгляд вдруг цепляется за яркое разноцветное пятно – это Лиззи, что стоит около входа в класс. Взгляд её перекошен издевательской ухмылкой, пока она говорит что-то однокласснице, что вся, сжавшись, взглядом в пол стоит столбом. Рядом другие ученики поддакивают инициатору.

Подходя ближе, Дормэн теперь может расслышать диалог:

– Зачем это нам нахлебники, скажи, а? – Лиззи смотрит на других, тщательно ловя каждый чужой взгляд. – Кому нужны ни разу не работающие род...

– Но, но... Он болен!...

Её голос дрожит и стихает, когда она замечает Узи. Гримаса других сменяется со смеха на некую панику, когда они замечают наблюдающую за всей этой картиной Узи. Те переглядываются и быстро расходятся, словно ничего и не было.

В это время только пришедшая молча проходит мимо застывшей, грустной Эмили и садится на свою заднюю парту, затихая. Скоро начнётся.

И действительно. Всё проходит довольно спокойно. Дормэн пытается слушать тему и смотрит прямо на учителя, но сама не замечает, когда вместо этого думает о своём.

Но учителя... Странные последнее время. Они, конечно, и раньше, не сказать, чтобы были ужасно строгими и плохими, но сейчас действительно как-то по-другому к ней относятся.

Она не понимала, в чём проблема, долгое время мысленно метаясь из стороны в сторону от чрезмерно доброго тона и терпеливого ожидания.

Но самое странное было сегодня.

Последний урок, прежде чем начнётся перерыв на обед. Учитель по демонтажноведению до этого не появлялся на смене по личным обстоятельствам, но сейчас зашёл в кабинет с самым невозмутимым лицом.

Тот уже давно записал тему урока "ПОВТОРЕНИЕ И ПОДГОТОВКА" и теперь символично показал на неё рукой, ожидая, когда ученики запишут. Большинство подняли головы с уже записанной темой и просто ждали.

– Хорошо, значит, сегодня... – Его внезапно оборвала сирена с коридора. Тихое предупреждение об опасности, нападения демонтажников.

Однако всегда звучало достаточно тревожно, чтобы на секунду всполошились все. Но уже через мгновение все всё осознали и начали выходить.

Кроме Узи.

Она застыла на месте, не моргая. В плане вообще ни на дюйм не двигаясь, смотря куда-то в пол. Чувствовала, как накатила сильнейшая волна чего-то... какого-то ужасного чувства, что заставляло сердце бить чаще, а тело оцепенеть. Грудная клетка всё быстрее вздымалась, руки впились ногтями в парту, но...

– Эй, Зи, всё окей? – Обеспокоенно шепнул ей Тэд, что сидел рядом, тут же вставив. – Это ведь наша обычная проверочная тревога, только у неё такой звук...

Но она его не слышала, лишь вздрогнув от звука, мысли и образы импульсивно мелькали в голове, где-то снаружи было слышно, как одноклассники встают с мест и бегут.

А она продолжает сидеть, смотря в никуда. В своём маленьком островке тревоги.

Действительно, не очень соображает, что сейчас происходит вокруг. Хотя не она одна. Тэд всё ещё с ней и всё ещё очень волнуется. Не хочет оставлять одну.

Громкий топот шагов вдруг подходит к ним. Огромный, высокий силуэт. Ей кажется, она видит монструозный вид его, а он всё ближе, грозно разносится стук его ног.

Дормэн была готова провалиться от страха, сердце продолжило безумно колотиться, и по ощущениям упало в живот, ведь его всего скрутило, в ожидании удара и...

– Дормэн. – Внезапно спокойный голос прорывает стену мыслей и заставляет на время вернуться в реальность. Она поднимает голову. И видит их классного руководителя, пока на фоне учитель демонтажноведения уходит. Тот выглядит... На удивление, полностью понимающим. – Ты не хочешь пройти в сенсорную комнату?

Её всю скрючивает от этого предложения. Зайти туда, куда заходят ученики, только что потерявшие близких, серьёзно? Ей-то там что делать?

– Н-нет. – Узи слабо покачала головой, отведя взгляд.

– Сенсорная комната служит не для изолирования эмоционально поражённых. – учитель словно прочитал её мысли и решил доходчиво всё объяснить. – В первую очередь это место, специально предназначенное для успокоения, и всё, что этому способствует, там присутствует.

Он всегда говорил сложными словами, словно читал с какой-то заранее написанной инструкции. Однако, на удивление, несмотря на это, говор его именно в этот момент был не занудный, хотя в другое время понять его было трудно.

Учитель не стал заставлять её идти в это место, лишь косвенно предупредил, что двери ей там всегда открыты, констатируя факты. К этому времени одноклассники уже заходили и рассаживались обратно. Это была обычная проверка, которая проходила с самого Первого Класса.

Наконец, немного включения в жизнь. Дормэн заметила, что Тэд провожает классного руководителя не самым добрым взглядом. Хотя, нет, бред, конечно, он бы так не сделал. В таком случае тот был скорее просто напряжённым.

– Ты в норме? – Всё, что она спрашивает.

– А... – Он на мгновение потерялся, но тут же вернулся в строй и улыбнулся. – Да, всё в порядке!

Узи лишь отвернулась и кивнула, переводя взгляд на одноклассников, вслушиваясь в их разговоры. Сосредоточилась она на самом громком. Ученик стоял прямо у доски, пока несколькоо молча внимали:

– ...Они сегодня выбежали из уборной с криками, мол, видели какое-то чудище с жёлтыми глазами!

– Может, тебе стоит перестать пугать бабайками хотя бы своего мелкого. – Закатила глаза Лиззи, от чего все посмеялись.

Уровень шума в классе резко опустился до полной тишины, а Дормэн не успела моргнуть, как все оказались на своих местах. Это учитель вернулся и начал всё же вести тему, иногда отвлекаясь на вопросы учеников.

И только она начала понимать, о чём он, уже прозвенел звонок. Да, этот урок, увы, получился короче из-за проверочной тревоги. Но неважно.

Обед длился ровно час, включая 10-минутные перемены с двух сторон. Стоит успеть поесть и всё такое.

Вокруг по коридорам ходит огромное количество нелюдов, от мала до велика. На лицах их сияют более счастливые улыбки, чем обычно. К чему бы это?

В любом случае, Узи лишь хочет не пересекаться особо ни с кем, и потому пошла быстрым шагом. Нужно просто, не встревая в проблемы, дойти до сегмента. Это ведь так легко, правда?

Нет. Спускаясь по висящей в воздухе лестнице, она едва не падает на коего нелюда, который, однако, успевает её слегка поддеть, дабы та не упала.

Просто Майя. Тот широко улыбается, шутит и поздравляет её с праздником, а затем удаляется. Она, если откровенно, действительно пытается вспомнить, что сегодня за праздник.

Так Дормэн думала, когда дошла до нужного ей сегмента. Её волосы слегка обдало воздухом от того, что дверь перед ней открылась.

Обычная комната отца. Всё в точном порядке, всегда лежит по полочкам. Помнится, он ночами мог сортировать бумажки по необходимым ему местам. Нет ни одного грязного или в привычном смысле бардачного места. Всё буквально блестит.

Она, вздохнув, прошла мимо и зашла в комнату, и там...

Узи слегка напряглась, когда увидела, как отец срывает собственноручно сделанные листовки с её кровати. "ЯБЛОКО ОТ ЯБЛОНИ", "БЛИЖЕ, ЧЕМ КАЖЕТСЯ", "МУТАЦИЯ – ПОЧЕМУ?!", твердили они и множество других, сцепленных вместе в подобии доски расследования.

Она не знала, что должна была сказать в данный момент, начать возмущаться? Откровенно говоря, не хотелось. Да и не чувствовалось, что она сейчас была способна на такие эмоции.

Дормэн просто застыла в немом вопросе "зачем", пока отец наконец её не заметил. Он встал, с важным видом поправил красные очки на голове, и, кашлянув, начал речь:

– Из-за этого паразита ты и другие нелюды едва не погибли. – Сразу прямой факт в лицо. Хотя Хан уже говорил об этом ранее. Но да, он любил повторяться раз за разом.

– Да. – Просто абсолютно сухое и, кажется, безжизненное согласие. Она не спорит, каких-то сил на это, кажется, особо нет. Да и в чём он не прав?

– Он опасен и плохо влияет на всё, что его окружает.

– Ага.

– Так что перестань завешивать комнату его символами! Для тебя будет лучше забыть об этом. – Тон кажется приказным, чем просящим. Контролирующим, чем заботливым.

– ... – Узи не находит ответа нормальнее, чем... – Возможно.

Отец как-то нервозно снимает очки и протирает их. Он переводит на неё от чего-то неверящий взгляд, задерживает его, а затем... Вздыхает. Тяжело и долго.

Хан подходит ближе. Кажется, ему жаль, что он сорвался. И к тому же, он до сих пор выглядит несколько растерянно, словно видит перед собой не дочь, а нечто иное.

Отец аккуратно складывает листки на кровать и хлопает дочь по голове в своеобразном успокоении, пока она пытается осознать происходящее. Тело напряглось от прикосновений тяжёлой, почти незнакомой руки.

– Просто... Будь как я. Как остальные. Как все. – Он пытался вселить в неё веру, что так и надо. Действительно, заботится о ней, на самом деле, скорее всего. – И тогда и не заметишь, как всё станет лучше. И нормализуется само собой. – И всё же...

– Но ведь мама...

– Её не стало из-за этого паразита, Узи. – Он в мгновение стал угрюмым, показав пальцем на знак вируса, не смев ложить его туда, а затем и на рисунок матери под ним. – Всё, что я делаю – это ради твоего же блага.

Узи лишь молча приняла формальность, которая проговаривалась ей уже сотни раз. Обладая такой силой, чем могла заниматься мама? Она бросилась к демонтажникам, но они...

– Я беру выходные на несколько дней. Нам будет полезно провести время вместе. Но перед этим сходи на выпускной. – Дормэн невольно пропускала некоторые его слова мимо ушей, внимание уходило куда-то в ноль, на рисунки. – Я посоветовался с твоим классным руководителем, и мы выбрали тебе в пару Лиззи Карделион, подойди к ней после уроков, я думаю вы сможете подобрать тебе няряд.

И тут наконец дошло: выпускной! Праздник! День начала!

Но последнее имя она слышала точно. Та девушка... Она не рада ей. Узи просто знает это, чувствует. Ей не хотелось бы проводить время с тем, с кем ей некомфортно. Одноклассница казалась опасной. Она бы рассмеялась своим мыслям, но из-за чего-то не вышло.

– ...Есть ли ещё варианты?

– Она одна из лучших, кого он мог бы предложить. – Покачал головой Хан и дал решающий аргумент. – Да и одна из единственных, у кого нет пары на этот выпускной.

Узи насторожилась от этих слов так, словно от этого как-то зависела её жизнь. Потрясши головой, она, поняв, что не избавится от мыслей, молча начала собирать мешок со спортивной формой. Ей нужно прямо сейчас сходить и размяться.

– Ты куда собралась?

Повисла тишина. Он спрашивал у неё это как и обычно, но в этот раз она почему-то слегка медлила с ответом. Всё же, до неё дошёл смысл, и она ответила:

– В спортивный зал.

– Ты уже забыла? – Проворчал отец. – Твоя ключ-карта срабатывала настолько часто за эти дни, что полностью стёрлась и больше не пригодна. Просто отдохни хоть день. – Он внезапно встал, от чего Дормэн на секунду напряглась, а затем побрёл к выходу. – И старайся замечать записки, которые я тебе оставляю на самом видном месте.

Узи не понимала, как могла не заметить записку. И как могла забыть то, что происходило чуть больше или меньше 4 часов назад. Всё вокруг последнее время было странным.

– А, и... – Хан остановился и обернулся, выглядя даже как-то неловко. – Ты приняла заказ утром, но так ничего и не приготовила. Поэтому я всё сделал, обед на плите.

И теперь точно ушёл. Дормэн слегка удивлённо хмыкнула: он обычно всегда обедает уже готовым в столовой, а стряпает из доставленных продуктов именно она, как и многие любители тишины и одиночества в их бункере.

Просто быстро перекусив неуклюже сделанным блюдом, Узи теперь была готова идти на оставшиеся уроки.

Она, пройдя расстояние на автомате, уже зашла в класс. Там были Тэд, Лиззи (они вообще уходили на обед?) и ещё пара-тройка одноклассников. Опять о чём-то болтали, но в этот раз разговоры просто лились шумом на фоне. Стоило подготовиться к теме, времени море.

Иногда, когда интонации или громкость голосов резко сменялись, Дормэн почти незаметно дёргалась и действительно обращала внимание на фразу. Что же, в один из таких разов она услышала, как Лиззи злобно огрызается на Тэда.

Удивительно, но это уже было обыденностью. Словно так было всегда. По крайней мере, после того, как...

Прозвенел звонок десятиклассников, значит, их обед окончен. И как раз тогда почти весь класс был в сборе, а доселе болтающие одноклассники разошлись так, словно ничего и не было вовсе.

Ну, как-то всё пролетело незаметно, что Узи уже складывала рюкзак. Теперь, когда уроки кончились, замедлять то, что всё равно произойдёт, больше нельзя – ей придётся идти к Лиззи.

Рюкзак был отнесён в сегмент, и по пути к корпусу с трёхкомнатными "квартирами"...

Она была чуть не сбита с ног чьей-то быстро идущей фигурой и моментально отскочила в сторону. Фигура была огромной, широкой, это был...

Отец?

Узи теперь пыталась лишь восстановить дыхание и опомниться от произошедшего. Всё хорошо, это просто Хан, и ничего страшного нет. Вдох... Выдох.

Его лицо было обезображено сильной, дотошной тревогой. Он медленно подошёл к ней, весь как на иголках. Просто встал неподалёку.

Так прошла где-то минута, прежде чем тот соизволил сотрясти воздух своим басовым голосом:

– Узи... Ты в норме?

Она продолжала обескураженно пялиться на него, не понимая, к чему такие внезапные беспокойства и вопросы. Но всё же слегка ожив, Дормэн только и смогла кратко кивнуть и выдавить из себя сдавленное:

– Да.

Отец всё ещё выглядит недоверчиво, словно что-то подозревает. Он что-то узнал, что навсегда изменит...? Нет. Просто обычный отец. Как и всегда.

Но обычно всё же он просто звонит ей по рации, проверяет все возможные камеры наблюдения и датчик движения. А тут прям бросил все свои дела, вышел и начал спрашивать. Не в характере.

– Хорошо. – Хан натяжно и как-то судорожно вздохнул, положив руку ей на плечо. – Я тебе верю. Просто... – Его тон понизился. – Не вытворяй глупостей, пожалуйста.

С этими словами он повернулся в ту сторону, откуда пришёл, и уже в привычной развалистой манере побрёл к себе. Его силуэт в конце концов стал крошечным, а затем и вовсе пропал.

Узи всё ещё была как в нереальности, искренне не понимая происходящего. Чего он так разволновался? Впрочем, кажется, это последнее, о чём сейчас стоит думать. Есть вещи и пострашнее.