ГИПОТЕЗА КАТАСТРОФЫ

Ужасный конец и ужас без конца – эта дилемма витает над головами левых в отношении капитализма уже давно. Каждый кризис капитализма проводит разделительную линию между, по выражению Вилли Брандта, «могильщиками», желающими добить больного, и «врачами», стремящимися продлить ему жизнь и оздоровить. В исторической перспективе может показаться, что «врачи» уверенно побеждают, но с началом нового приступа неизлечимой болезни (все сказки о бескризисном капитализме давно выброшены на помойку) старые врачи оказываются политическими банкротами: социал-демократы, еврокоммунисты и, по большому счёту, левые популисты (Жан-Люк Меланшон успешен постольку, поскольку он выходит за рамки известного нам левого популизма). 

Более того: действительные изменения в капитализме происходили в первую очередь после действий радикалов. Рабочее движение второй половины XIX и начала XX века (включавшее в себя не только марксистскую социал-демократию но и, например, анархо-синдикализм) стало вызовом, ответом на который выступил фордизм. Мировые войны и революционные потрясения, сопровождавшие их, привели к складыванию «капитализма благосостояния». Революционная волна 1968 года, выступившая против него, запустила цепь преобразований, итогом которой стал неолиберализм. Можно предположить, что и сам неолиберализм сейчас чувствует себя не лучшим образом. 

Несмотря ни на что, капитализм жив, но исторически он прерывался на довольно большой территории. Что происходило на этих территориях, в рамках данной заметки вторично (мы негативно оцениваем «реальный социализм», который был в СССР, КНР и других странах соцлагеря). Сейчас нам необходимо понять, как стать успешными могильщиками капитализма.

Второй Интернационал пытался предотвратить мировую войну – и потерпел поражение. Случилась Катастрофа, масштабов которой никто не мог представить. Однако без Первой Мировой Войны не произошло бы революции 1917-1921 года в России. Без Второй Мировой Войны не произошло бы волны антиколониальных революций, самые радикальные из которых были социалистическими. 

Без Катастрофы ничего не получится. Речь не идёт о ядерном взрыве, всемирном потопе, вторжении инопланетян или иных скучных, многократно обыгранных в массовой культуре сценариях. Мы говорим о такой Катастрофе, что действительно ломает наши представления о нормальном, об обыденной жизни. О той, что отрезает нам пути отступления к старому миру. Мы не просто хотим или ожидаем Катастрофу: мы рассчитываем на неё.

Врачи капитализма многочисленны и разнообразны: от несистемных и оппозиционных Михаила Лобанова* и Ильи Матвеева* до прикормленных и лояльных Стаса Васильева и Геннадия Зюганова. Но все они постоянно мыслят категориями предотвращения Катастрофы. Они говорят о развале образования, износе инфраструктуры, нехватке кадров. Говоря о кризисах, они лишь упрекают буржуазные правительства в том, что те предпочли неолиберальные, а не посткейнсианские или MMT-шные рецепты. Говоря о требованиях рабочего класса, они представляют их ценой спасения капитализма. Говоря о правых и либералах, они представляют тех, как некомпетентных менеджеров капитализма. Они говорят о том, что может прервать воспроизводство капитализма, как об угрозе, а не как о возможности. 

Находясь у постели смертельно больного возлюбленного (известно, что правые социал-демократы любят капитализм гораздо больше, чем многие либералы), они умоляют его принять лекарства. Они не понимают, что капиталисты в России (и, похоже, не только в ней) не собираются лечить систему, которой обязаны своим положением (что говорит об их изрядно деградировавшем классовом сознании). 

Катастрофа является условием для уничтожения капитализма – но ещё не самим уничтожением. Карл Каутский – могильщик капитализма в самом прямом смысле слова – ожидал, что капитализм умрёт от своих болезней сам и социал-демократии достаточно будет похоронить его и пойти дальше. Однако оказавшись перед самым лицом смерти, апатичный больной может начать действительно бороться за свою жизнь, то соглашаясь на грандиозные уступки рабочему классу, то вовлекаясь в не менее грандиозные фашистские авантюры. Мы не должны ждать катастрофы или готовить себя к ней, полагая, что после этого всё получится как бы само собой. Троцкий накануне революции 1905 года, а вслед за ним и остальное левое крыло Второго Интернационала поняло, что лопата могильщика должна быть штыковой, а не совковой. 

Итак наша цель – прикончить капитализм (здесь и далее мы обращаемся ко всем, кто разделяет эту цель). Возможно, у нас не получится сделать это навсегда (уничтожить что-то навсегда в принципе трудно: в сегодняшнем мире всё ещё существует рабство), но мы точно намереваемся приложить этого вампира как можно более надёжно. Из этого следует наша стратегия. 

Уничтожение капитализма должно быть актом политической воли, причём скорее всего воли нескольких субъектов (большевики в октябре-ноябре 1917 года выступали старшими партнёрами в коалиции левых эсеров, максималистов и анархистов). Для этого необходима работа не только над количественным, но и над качественным ростом таких субъектов, и в том числе – нашей организации.

Мы, как организация, активно участвуем в различных городских конфликтах (как то защита скверов или зданий от сноса) и заходим на территорию трудовых конфликтов. Однако мы не должны рассыпаться на теорию малых дел: каждая наша кампания не сводится к тому, чтобы спасти парк или отстоять права работников. Её истинная цель состоит в организации людей для борьбы против капитализма и в пропаганде наших идей среди них. После наших действий число людей, ненавидящих капитализм и готовых деятельно и организованно бороться с ним, должно увеличиться. Как правило, после успешных кампаний этого добиться проще, но здесь нельзя ставить знака равенства, и даже после провальных кампаний мы можем стремиться к вовлечению людей в нашу политическую деятельность. 

Эта линия прямо противоположна улучшению жизни «здесь и сейчас» – формуле, которую исповедуют сторонники сугубо экономической и муниципальной борьбы, врачи наихудшего сорта, имеющие лишь обезболивающие препараты.  Именно под этим лозунгом из левых программ выхолащивается радикализм и насаждается смирение перед капитализмом.

Озвученные в настоящей заметке соображения – лишь наброски для стратегии, способной вырваться из капиталистического воспроизводства. Здесь ничего нет об уличной борьбе, необходимых и неизбежных компромиссах (подобных переговорам большевиков с бастующими чиновниками Временного правительства вскоре после 7 ноября) и других вопросах тактического характера. Но необходимо очень чётко понимать: до тех пор, пока мы не откажемся от оптимистических иллюзий об избегании Катастрофы, путь в революционную политику для нас закрыт.

*Признаны минюстом РФ иностранными агентами