Футбольное поле

Зеленые листья блестели от солнечных лучей, попадаемых на них. Клумбы возле кирпичных домов цвели под полуденным светом, помогая цветкам раскрывать свои красивейшие лепестки. Взрослые спешили с обедов обратно на работу. Жизнь шла своим тихим чередом, особенно для двух маленьких мальчиков на пустой детской площадке.

—Косякин! — резво звучит детский голос, стоящий близко к воротам уличных ворот для футбола.

—Ты достал уже, хватит обзываться!! — в ответ кричит обиженно другой мальчик, скрещивая руки на груди и показав язык, — И вообще.. Это я просто сегодня ел мало, поэтому сил нет!

—Ага-ага! Наверное снова конфетами на год вперед объелся и от супа отказался, — передразнил его Ваня, уже прибежав из ближних кустов с ярким резиновым мячиком в руках.

—А вот и нет!! — затопал ногой Рома и уже почти всхлипывал от ноющей боли в груди. Он, возможно, хотел бы наброситься с кулаками на своего друга. Но вместо этого лишь зашмыгал носом, слишком быстро для ребенка, убегая прочь в сторону железной цветной горки.

Барашкин знал, что Рома там сейчас будет делать, а именно плакать. Мальчик был тем еще плаксой и это было его любимое место, где никто не найдет и не тронет. Он хотел уже крикнуть ему вслед, чтоб остановить, но не смог выдавить из себя слов. Ваня решил, что тоже имеет право обижаться, ведь именно он вечно таскает мячики, когда Рома промахивается мимо ворот. Сам же Сиякин тихо плакал, упираясь спиной о неокрашенное железо. Под горкой образовывался закрытый угол, где можно было сидеть незаметно. Он часто пользовался этим, ведь действительно являлся плаксой. Только обычно его успокаивал лучший друг, даже в садике заступался всегда. А сейчас некому было сесть рядом с ним, подуть на ободранную коленку, над которой он ныл еще вчера. Рома начал чувствовать вину за своё резкое поведение, все же, Ваня всегда рядом с ним, зато он никогда. Сиякин слегка высунул голову из-за стены горки, глядя на маленькую головку с другой части площадке, чей владелец ковырял землю подле железных ворот сухой палкой.

Барашкина до боли обижало, что друг не может перебороть свою гордость и упрямство в такой простой теме. Ну как можно так вести себя! Особенно с лучшим другом. Ваня не понимал этого, почему Сиякин вечно такой грубый. Хотя его в садике и правда не особо любят, поэтому понять можно было фундаментальное желание иногда почувствовать себя главнее и круче, чем остальные. Да и Ваня же сам защищал Рому от детей, обзывающих его за плаксивость. Барашкин обернулся назад, замечая лишь горку, а Сиякина внутри не наблюдал из-за дальности и маленького роста, поэтому вновь повернулся к себе, снова чертя что-то на земле. Так он провел еще пять минут, уже думая подойти и извиниться, как к его плечу кто-то притронулся. Обернувшись, он заметил друга с пластиковым ведерком и несколькими лопатками в руках.

—Я это.. Ну.. Пойдем поиграем? — неловко пробурчал себе под нос Сиякин, отводя взгляд куда-то в другую сторону.

Барашкин пару секунд потупил, а затем радостно улыбнулся, хватая товарища за руку, уже побежав в сторону песочницы.

—Косякин, ты целую банку геля себе на голову вылил? — смеялся во все горло Ваня, глядя на шевелюру Ромы.

—Да заткнись уже! Можешь хотя бы один день не угарать над ней, как лошадь? — кипел от злости Сиякин, уже неделю слушая стеб от вымпела по поводу своего внешнего вида.

—Ну не обижайся, я же по дружбе, — приобнял его Ваня за плечо, растрепав волосы одной рукой.

—Ай! Ну ты и баран!! Я полчаса укладку делал! — громко возмутился Сиякин, вызвав еще одну волну смеха у друга.