Функции садханы

Слово садхана происходит от корня Sadh, означающего «добиваться успеха», «завершать» или «побеждать». Оно обозначает усилия, направленные на достижение любой желаемой цели, но здесь используется в значении религиозной деятельности. Садхана — это всего лишь средство, и ее характер полностью зависит от цели, к которой она ведет. В индуизме цель в целом называлась четыреединой пурушартхой, включающей дхарму, артху, каму и мокшу. 

Есть основания полагать, что изначально она рассматривалась только как триединство, триварга, и что мокша была добавлена на более позднем этапе. Однако последнее дополнение, похоже, взяло верх над остальными, и мокша стала восприниматься как противоположность триварге, а садхана стала рассматриваться почти исключительно как мокша-садхана, состоящая из самоограничений, в которых чувства считаются главным препятствием на пути садханы. 

С определенной точки зрения это не только логично, но и неизбежно. Однако факт остается фактом: подавляющее большинство людей не стремятся к мокше и не готовы к подобным поискам. Дхарма — это, по сути, поэтапный курс самосовершенствования, адаптированный к уровню развития каждого человека. 

Считается, что для человека гораздо лучше следовать близкой ему шкале ценностей, пусть и более низкого порядка, чем следовать якобы более высокой шкале, которая идет вразрез с его природой. В этом суть учения «Бхагавад-гиты». 

Тогда возникает вопрос: какая садхана подходит обычному человеку? 

Недвусмысленный ответ Вед заключается в том, что триварга — это законная цель и что ее достижению могут способствовать сукшма или психологические средства. Саяна, великий комментатор Вед, без колебаний и стеснения называет Веды трактатом, в котором излагаются такие средства для достижения желаний и предотвращения зла.

Ведическая садхана называлась яджна. Даже беглого взгляда на Веды достаточно, чтобы понять, что их целью были в основном мирские удовольствия и власть. Поэтому они подвергаются критике в «Бхагавадгите» и Упанишадах. Однако было бы ошибкой считать, что они полностью осуждаются. 

Самые древние и авторитетные Упанишады далеки от аскетизма, и именно через садханы или видьи, отождествляющие ведические божества с органами чувств, они ведут к Атману, в котором эти божества коренятся. В «Гите» яджня также описывается как нечто, возникшее одновременно с человечеством, как корова изобилия, дающая молоко для всех желаний, и говорится о том, что яджня не только обязательна в своем особом смысле, но и что все действия должны совершаться в духе яджни. 

Но здесь яджна — это не жертвоприношение, рассматриваемое как самоцель, а лишь как средство для достижения четырех пурушартх. Это подобно тому, как земледелец жертвует определенным количеством семян, чтобы со временем получить стократную отдачу. Это забота о дэвах, чтобы в ответ они заботились о том, кто им поклоняется.

Функция садханы заключается в том, чтобы предоставить психологические средства для облегчения достижения целей, в том числе, в конечном счёте, стремления к освобождению или мокше. 

Она не заменяет собой конкретных усилий, но действует в основном на уровне человеческой психики, который современные психологи называют бессознательным, а в индуистской терминологии — дайва. Это техника мобилизации и организации дайвы, которая скорее усиливает, чем препятствует сознательному стремлению. Она не вступает в противоречие со сферой пауруши или деятельностью во внешнем мире, но является ее основой. 

Как метко сказано в «Махабхарате», когда боги хотят защитить человека, они действуют не извне, как пастух с палкой, охраняющий свой скот, а пробуждая его разум. Именно потому, что эту фундаментальную истину нельзя упускать из виду, стих Гаятри, в котором содержится молитва исключительно о просветлении ума, был выбран в качестве квинтэссенции всей Веды, а не все остальные молитвы, обращенные к Индре, Агни, Соме или любому другому популярному и восхваляемому богу.

Садхана — это, по сути, прикладная психология. 

Сиддхи — это успех в садхане, и главный критерий любой формы садханы — не то, насколько она рациональна или соответствует предвзятым этическим, эстетическим или другим стандартам, а то, приводит ли она к сиддхи или нет. 

По сути, садхана — это экспериментальный метод, о котором судят по критерию успеха, а решающими факторами являются эффективность и затраты, как и в случае с любым научным процессом. 

Свидетельства древнего мира говорят о том, что садхана действительно приводила к сиддхи, здесь и сейчас, а не только в другом мире. Древние цивилизации основывались на твердой вере в эффективность садханы. Именно эту особенность современный разум склонен понимать неправильно, когда называет их религиозными фанатиками. 

Жаль, что современная цивилизация враждебна самой этой идее и гордится своим светским духом. Как выразился Дуглас Фосетт, «нашу цивилизацию ждут банкротство и крах, если банальный секуляризм затмит свет». Такое положение дел возникло из-за разделения жизни на светскую и религиозную. Так начался зловещий конфликт между этим миром и миром грядущим, между материей и духом, между религией и наукой, между Богом и Дьяволом. 

Единая и гармоничная четверка пурушартха была разделена на две враждующие половины, дхарму и мокшу: этическое обязательство и идеал личного спасения объединили под именем Бога или религии, а две другие составляющие, артха и кама, стали считаться мирскими и даже ассоциироваться с Дьяволом. 

В результате естественные стремления человечества к власти и богатству, к наслаждению и чувственной жизни были осуждены как эгоизм и чувственность, при этом забывалось, что как эгоистические, так и альтруистические инстинкты проистекают из одного и того же источника — Самости. Это привело к подавлению различных инстинктов, что нарушило психическое равновесие. 

Большинство психологических проблем, с которыми столкнулось общество в последнее время, связаны с отрицанием естественных инстинктов во имя невозможной аскетической морали. Это отразилось на самой религии и стало причиной ее упадка. Религия не смогла искоренить артху и каму, но, отлучив их от церкви и объявив вне закона, она вытолкнула их за пределы замкнутой орбиты дисциплинированной жизни, и они улетели по касательной. Человек разделился сам в себе.

Открытия современной психологии проливают много света на эту тему. Знаменательно, что те школы психологии, которые больше всего занимались работой бессознательного, пришли к выводу, что большинство психических расстройств, психозов и неврозов, столь характерных для современной цивилизованной жизни, вызваны либо подавлением воли к власти, согласно Адлеру, либо отказом в адекватном выражении желания или либидо, что в основном проявляется в сексуальной жизни, согласно фрейдистской школе, другими словами, подавлением артхи и камы. 

Очевидное и единственное средство заключается в почетном восстановлении этих двух отвергнутых пурушартх в святости садханы, разрешая таким образом вековой внутренний конфликт. В этом направлении есть чему поучиться у античности, но мертвый груз отживших традиций должен быть смело отброшен в сторону, сохранив только то, что представляет непреходящую ценность, и применен совершенно новый подход. 

Механические мифологии, которые наука пыталась заменить старыми, не заполнили пустоту в сердце человека. В этой истории современный человек, как Аладдин, обнаруживает, что, обменяв старую лампу на новую, он не получил полной выгоды, и он снова начинает поиски старой лампы. 

Он все равно добьется успеха, ибо старые боги и гении лишь скрываются под поверхностью, ожидая, когда человек приблизится, и готовы встретиться с ним на полпути. Эти великие силы активны в человеческой психике и никогда не прекращали своего существования. По словам известного психолога К. Г. Юнга, они воплощены в “символах, более древних, чем исторический человек, которые укоренились в нем с самых ранних времен и вечно живые, пережившие все поколения, которые составляют основу человеческой психики. Жить полной жизнью возможно только тогда, когда мы находимся в гармонии с этими символами; мудрость - это возвращение к ним”.

Истинная функция садханы - проложить путь к такому возвращению.

К. Гуру Датта, магистр гуманитарных наук

журнал «Тривени», 1947