Фруктовый лёд

Руслан сидит на полу, прижимая колени к груди. Ему не хочется сейчас даже думать об этой мрази, которая воспользовалась его ситуацией ради своей прихоти. Зря он тогда согласился, зря вообще разрешил привести кого-то к себе домой в тот период.
Собравшись с мыслями, Тушенцов поднимается с пола. Некогда себя жалеть. Жизнь идёт вперёд. С Даней или без него. Ноги не особо слушаются, поэтому ходит парень медленно, что, как назло, напоминает о начале реабилитации после комы. Запал начал уходить также быстро, как и пришёл: боль никуда не девается, а лишь переходит в ярость и ненависть.
За несколько дней старший перешёл из состояния полной уверенности в ярость, а потом и в отчаяние. Он по несколько раз на дню открывает чат, чтобы просто прочитать это сообщение. Наконец-то, спустя чуть меньше, чем неделю, найдя в себе достаточно сил, Руслан отвечает Кашину:

— Хорошо. Я завтра приду. Где-то после четырёх буду у тебя.
Шатен намеренно не спрашивает "а можно ли?", "тебе удобно в это время?". Пусть чувствует, что накосячил и Руслан не собирается перед ним унижаться. Рыжий прочитал сообщение практически сразу и начал печатать ответ. Внутри всё сжалось.

— Жду. Напиши, как поедешь — такси тебе вызову.

— Как ты сейчас? За тобой заехать? — оповещает телефон Тушенцова ещё раз.

— Не надо заезжать. А за такси спасибо. Будет лучше, если ты сам приедешь.

— Понял. Приеду.

***

На следующий день Даня приехал в половину пятого с цветами в руках. Голубые астры. По совпадению, именно эти цветы рыжий приносил на каждый праздник во снах Тушенцова. По виду владельца квартиры было ясно, что Руслан даже с постели не вставал: растрепанные волосы, красные заспанные глаза, одежда грязная. Кашин помнит, что у смуглого либо депрессия, либо околодепрессивное состояние. Точный диагноз припомнить сложно.

— Привет. Это тебе. Куда поставить? — Сняв обувь, младший прошёл внутрь квартиры.

— Ваза занята... можешь ведро взять. — безразлично отвечает шатен, с особым вниманием наблюдая за знакомыми движениями. Он из принципа не помог найти тару. — О чём ты хотел поговорить?

— Я девушкой расстался ради тебя. — развернувшись, говорит Кашин. — Я... я хочу узнать тебя поближе. Я не могу тебя забыть.

— Прям вот так взял и из-за меня расстался. Дань, я не идиот... — видеть Кашина тяжко, поэтому Тушенцов смотрит преимущественно в пол. — Ещё и неясно, расстался ты или нет...

— Я не мог вернуться в отношения с ней после встречи с тобой. С ней мы были, потому что так надо, так привычно. Между нами уже нет ничего общего. А ты... ты интересный, видно, что начитанный, мне есть о чём с тобой болтать, ты красивый. Если ты не веришь, что мы расстались, то можешь написать ей, её подругам, у Юлика спросить. Да что угодно. — младший окидывает взглядом ванную. Бардак. Без лишних слов Даня открывает телефон, чтобы вызвать клининг. — Я понимаю, почему ты мне не веришь. Я сделал ужасную вещь и безумно в этом расскаиваюсь. Можешь дать мне шанс, пожалуйста?

Руслан вздыхает. Он сотню раз уже представил, как скажет "нет", выгонит Кашина с гордо поднятой головой, а потом продолжит свою жизнь, как ни в чём ни бывало. Однако он не может. Особенно, когда рыжий смотрит на него именно так, как делал это шесть лет, когда приносит ему его любимые цветы. Всё же, Тушенцов пересиливает себя и поднимает глаза на младшего. Импульсивным движением Рус прижимается к нему, обнимая. Данила отвечает ему тем же, не переводя в секс.

— Я не могу... ты... ты такой же, каким и был в моём сне. Ты правда ничего не помнишь обо мне?...

— Ничего, Русь. Я либо угадываю, либо... спрашиваю о тебе. Расскажешь мне, что тебе снилось, как всё было, каким я был, какой был наш брак. Я хочу знать всё.

Они плавно перемещаются на кухню. Руслан увлечённо рассказывает про каждую мелочь их совместной жизни и быта. Его карие глаза впервые за долгое время начинают светиться. Послушав его минут 15, Данила поднимается со своего места и принимается за мытье посуды. Иногда Кашин его поправляет, заявляя, что это не в его характере, он бы так не поступил. Первые разы Тушенцова это коробит, ведь тяжело нарушить привычный образ возлюбленного, но очень быстро шатен понимает, что настоящий Даня тоже прекрасен. Он другой, но это, оказывается, не так уж и плохо.

***

Довериться Кашину снова очень тяжко. Каждый раз, когда у рыжего звонит телефон, Руслан представляет, как оттуда раздаётся голос девушки, а Даня ей нежно отвечает и зовёт на свидание, вновь оставляя Тушенцова одного. Несмотря на то, что они не были в официальных отношениях, шатен очень боялся потерять Данилу. Яростное чувство ревности грызёт смугляша от любого общения возлюбленного с другими. Свои претензии Рус предпочитает не высказывать: он понимает, как это может раздражать. Особенно, когда они ещё не в отношениях.
Его кошмар приобрёл воплощение спустя несколько месяцев их встреч: оба у Руслана дома работают над будущим видео. Телефон Кашина завибрировал, а на экране высветилось до боли знакомое имя... имя Даниной бывшей. Рыжий вздыхает, берёт телефон и идёт в другую комнату. Выждав пару секунд, шатен тихо пробирается за ним. Внутри всё сворачивается в ком. Он с ней говорит сейчас! Приложившись ухом, Рус подслушивает ответы:

— Алле? Слушай, я не могу это всё терпеть. Я тебе тысячу раз сказал: отвали. У меня есть другой.
<...>
— Да хоть на всех заборах напиши, что я педик. Мне похую. Я люблю Руслана, и мне за это не стыдно! Мы в отношениях с ним. С тобой покончено. Если ты ещё хоть раз...
<...>
— Хорошо. Навреди. Я не могу это больше слышать. Я кладу трубку.

Тушенцов застыл на месте. В животе запорхали бабочки. Да, он часто слышит от Дани комплименты, но лично застать его за защитой их связи... отношений... стало чем-то новым и светлым.
Пока шатен стоит в своих мыслях, ему прилетает по лбу дверью. От неожиданности парень упал. Поднять глаза на Данилу было стыдно, ведь не хотелось показывать эту свою сторону. Кашин протянул руку.

— Подслушивал? — на закономерный кивок Данила прижимает к себе старшего. Его губы мягко касаются шатенистой макушки. — Я её заблокал. Хочешь, могу телефон дать посмотреть...

— Не надо. Я верю тебе. — насладившись минутку их близостью, Рус довольно спрашивает — Ты... правда меня своим парнем считаешь?

— А ты против?

— Не против.

***

Руслан закрывает дверь в квартиру. День сегодня был очень тяжелый. В придачу парень весь вымок под дождём, пока добирался домой. Настроение было ни к чёрту. Судя по выключенному свету и отсутствию знакомой пары в прихожей, Данила ещё в студии. Из-под двери пробивается яркий свет.

— Опять выключить забыл... — недовольно бубнит Рус. За Кашиным такая привычка давно замечается. Зайдя в спальню, Тушенцов застывает.
Всё было, как в его сне. Об этом дне из сна шатен прожужжал все уши своему парню. Не с какой-то целью, а просто, как факт. Когда он уже забыл о своём рассказе, рыжий решил всё это повторить:
Перед ним, на идеально белых простынях лежит возлюбленный. Рот младшего заткнут кляпом, а на голубых глазах повязка. Тушенцов опускается перед его голым телом и нежно проводит пальцем по, связанным красной верёвкой, запястьям. В миг забываются все тяготы сегодняшнего дня. Мир сужается до одной фигуры на постели. Руслан подходит ближе и прихватывает рукой светлое бедро, а потом звонко шлёпает. Данила вздрагивает и роняет приглушённый стон. Для рыжего вся эта ситуация: тьма и ощущения. Он чувствует, как его переворачивают на живот. По мягким ягодицам проходит полоска из кожи. Зубы сжимают красный шарик во рту сильнее. Он знает, что Руслан не будет снисходителен. Тем более после недавней ситуации. На виске выступает капелька пота от предвкушения. Взмах. Ремень с громким шлепком опускается на пухлую ягодицу. Кожа в то же мгновение окрашивается в ярко-красный, выбивая из Кашина глухой стон. Смуглая ладонь поглаживает больное место, а затем ещё раз звонко опускает ремень на чужую задницу. От возбуждения рыжий весь краснеет и пытается ухватить хоть каплю воздуха. Из глаз брызгают слёзы после очередного удара. Кислорода становится катастрофически мало. Тушенцов это замечает и быстро снимает кляп с младшего. Мокрый след из слюны соединяет губы и красный шарик, пока Даня, как рыба на суше, раскрывает рот в попытке вздохнуть.

— Всё хорошо? — вытаскивая что-то из их тумбочки, пробрасывает старший.

Кашин невнятно бурчит "угу", но про себя молится, чтобы Руслан не выдумал ещё что-нибудь больное. От этих мыслей Даня еле заметно всхлипнул.— Давай, не скули. Ты сам согласился на это.
В этом есть своя доля правда: после их неудачного знакомства Руслан долго обижался на парня, что очень беспокоило Кашина. Тогда он пообещал смуглому день, в который позволит отыграться на себе. Уложив младшего на спину, шатен клеит на скотч к его соскам маленькие приборчики. По нажатию кнопки они начинают вибрировать, вызывая у Дани настоящую бурю эмоций. Внизу живота все горит от возбуждения. Тушенцов, не теряя времени, стягивает собственные джинсы вместе с трусами, откидывая их прочь. Член уже полноценно затвердел. Было тяжело устоять, но без растягиваний было никак. Смочив пальцы слюной, Тушенцов проскользил внутрь. Очень... свободно.

— Ты готовился? — игриво спрашивает Рус

— Угу... — стеснительно отвечает младший.

Взяв в руку собственную плоть, Руслан направляет её к входу. Войдя только головкой, Руслан возбужденно выдыхает, не проходя дальше. Светлые ноги раскинуты в разные стороны, поэтому шатен пристраивает их на своих плечах. Движения глубокие, уверенные. Кашин сжимает зубы, выдыхая через них со свистом. Ствол нижнего истекает предэякулятом, но дойти до конца никак не получается.

— Руслан... подрочи мне, прошу... или руки развяжи — выстанывает Даня, проливая возбуждённые слёзы

.
Тушенцов нарочно игнорирует просьбу. Темп ускоряется, вследствие чего тела разгорячаются до предела. Шатен наклоняется к плечам любимого, усыпая их влажными поцелуями. Не удержавшись, старший прикусывает напряженные мышцы. Смугляш заканчивает внутрь с громким выдохом, закидывая голову назад. Однако ещё пару минут ходит вперёд-назад внутрь узости. Рыжий никак не может прийти к финалу.

— Руся, пожалуйста. Я не... — Тушенцов прерывает его, опускаясь ртом на чужое достоинство. Язык вырисовывает узоры по всей поверхности кожи, что слишком быстро доводит поддатого Данилу до края. Он тяжело откидывается на постель и прикрывает глаза. Рус седлает его бедра, снимает маску и ласково говорит.

— Давай ещё раз