Friends?

В небольшом частном заведении, затерянном среди переулков Итэвона, царила атмосфера напряжённого азарта. Всё дело было в картах, разложенных на низком столе, — вокруг них и закручивалось всё происходящее.

Соми сидела рядом с Тэхёном, то и дело пытаясь подсмотреть в его карты, но толку не было. Она всё равно проиграла во второй раз.

— Это невозможно! — весело сказала Соми, бросив свои оставшиеся карты на стол.

Комната заполнилась громким смехом. Все уже были изрядно выпившими и полностью расслабленными, так что все границы давно были стёрты.

— Соми, снова желание тебе, — напомнил о сути Хосок.

Девушка закатила глаза, но уже заранее смирилась, что сейчас ей придётся исполнять очередное глупое желание от своих горе-друзей.

— Поцелуй Чонгука! Хватит уже отнекиваться, вам. — Громко заявил Джин, указывая рукой в сторону притихшего Чонгука.

О Соми и Чонгуке в этой компании давно ходили слухи, но они и не пытались их отрицать. Только твердили каждый раз: «Мы всё ещё друзья».

Вся компания оживилась с поддерживающим гулом. Все, кроме одной. Наюн сидела возле Чонгука, стараясь не обращать внимания на общее веселье. Ей было не весело. Чон давно вызывал у неё интерес, скорее даже симпатию. Но он то и дело каждый свободный день проводил с Соми.

— Какое-то детское и глупое желание, — скривилась Наюн.

Все взгляды тут же устремились на неё. Чонгук, который всё это время сидел молча, посмотрел на Соми, а затем на Наюн.

— Да ладно вам, это не сложно, — сказала Соми, поднимаясь со своего места.

Общее веселье продолжилось. Оно стало ещё громче, когда Соми подошла к Чонгуку и присела рядом с ним на пол.

— Ты сегодня очень тихий, — негромко сказала Соми, смотря в глаза Чонгуку.

Тот в свою очередь пытался сдержать улыбку, чтобы не казаться слишком очевидным. На реплику Соми он лишь покачал головой и быстро усмехнулся. Такое желание ему явно понравилось.

Соми больше не стал тянуть время. Она села лицом к Чонгуку и обхватила ладонями его щеки, заглядывая прямо в глаза с дерзкой улыбкой. Это была их игра. Они любили так дразнить и проверять друг друга. Но сдаваться никто не собирался. Ни Чонгук, который уже не раз открыто говорил о своих чувствах, ни Соми, которая постоянно находила причину держать дистанцию.

Соми сократила расстояние между ними в одно мгновение. Её губы накрыли его — торопливо, почти дерзко, будто она хотела доказать что-то и себе, и ему. Но длилось это всего лишь секунду. Она отстранилась и посмотрела на Чонгука так, словно проверяла: сдастся он или нет.

Сдался. Почти сразу.

Чонгук не успел ответить на поцелуй — она оказалась быстрее. Но когда Соми попыталась отстраниться, он поймал её за талию, не давая отодвинуться дальше, чем на ладонь. Их лица всё ещё были слишком близко. Слишком опасно близко.

— Быстро, — выдохнул он. — Но недостаточно.

Соми не удивилась. Она слишком хорошо его знала. Но переходить эту грань «дружбы» она всё ещё не позволяла.

— Руки, Чонгук, — тихо, так, чтобы слышал только он, но уверенно, без тени шутки, произнесла она.

Чонгук усмехнулся, однако руки с её талии убрал послушно.

— Издеваешься надо мной, — с пьяной улыбкой протянул он.

— Ну всё, хватит вам уже, — со смехом сказал Хосок.

Все наблюдали за этой картиной. К их дуэту давно привыкли, поэтому происходящее их даже забавляло. Но никто не заметил, как справа от Чонгука напряглась Наюн. Она молчала, не поднимая взгляда от своего бокала.

Чонгук, ещё секунду назад улыбавшийся Соми, скользнул взглядом по столу — и задержался на Наюн. Что-то в её позе, в том, как она сжимала бокал, заставило напрячься. Он не сказал ничего. Просто смотрел. 

Соми проследила за направлением его взгляда. Её пальцы, всё ещё лежавшие на щеке Чонгука, медленно опустились. Улыбка осталась, но стала другой — натянутой. Она откинулась назад, увеличивая расстояние между ними.

Игра продолжалась ещё несколько раундов, пока все окончательно не вымотались. Во втором часу ночи решили расходиться.

Они вышли последними. Парковка была почти пустой — только их машины, которые останутся ждать до утра. Соми собиралась вызвать такси, когда Чонгук догнал её и взял за руку.

Она обернулась — и не успела ничего сказать. Он шагнул вперёд, и ей пришлось отступить. Ещё шаг. Ещё. Пока лопатки не упёрлись в стену.

Чонгук навис над ней, и в тусклом свете его лицо было почти незнакомым — слишком серьёзным, без привычной усмешки.

— Скажи мне, что тебе всё равно, — произнёс он низко. — Скажи, и я отойду.

Соми молчала. А молчание, как известно, — тоже ответ.

— Где вся твоя смелость, а?  Что с тобой? — произнёс он. Спокойно. Ровно. И именно от этого спокойствия по её спине пробежал холодок.

Соми повернула голову влево, уходя от его руки, и слегка прикрыла глаза. Она не знала, что ему ответить. Вся атмосфера давила на неё, но при этом приносила какое-то странное удовольствие.

— Чего ты хочешь, Чонгук? — наконец она посмотрела ему в глаза.

Чонгук подцепляет одной рукой ее подбородок, склоняясь чуть вперёд, дышит в приоткрытые в ожидании губы и шепчет горячо:

 — не вынуждай меня влюбляться в тебя еще больше.

Соми не отстранилась. Не отвела взгляд. Только уголок её губ дрогнул — почти улыбка, почти что-то другое.

Чонгук целует первым, потому что хочется.

Поцелуй вышел другим. Неторопливым, на них никто не смотрел. Соми отвечала на поцелуй, но что то было не так. Она отстранилась спустя несколько секунд, опуская руки на его плечи. Чонгук смотрел внимательно, будто ожидая чего то. 

— Что с Наюн? — нервно спросила Соми.

И это действительно её волновало — хотя подругами они не были и никогда не стали бы. Поведение этой девушки её раздражало. В этом и была вся суть.

— Не думай о ней, — выдохнул Чонгук, и в этом выдохе было столько усталости, будто он держал этот разговор внутри себя давно, слишком давно.

Соми это не устроило. 

— Значит, вот как, — тихо произнесла она.

Она дёрнула руку — ту, которую он всё ещё не отпустил. Пальцы Чонгука сжались крепче, и от этого стало только хуже: не потому, что больно, а потому, что она снова почувствовала себя в ловушке — и снова не смогла понять, чего в этом больше, злости или чего-то другого.

— Отпусти меня.

— Я не понимаю тебя, Соми. Ты ревнуешь? — это не прозвучало как насмешка. Нет, он правда не понимал.

— Чонгук, не строй из себя идиота, я тебя прошу. Если ты думаешь, что мне весело наблюдать за третьим человеком в наших отношениях, то это не так.

Чонгук коротко выдохнул — не смех, но что-то близкое. Он отпустил стену и провёл ладонью по лицу, будто стирая всё напряжение последних минут.

— Нет, Соми. У нас не отношения. — Он посмотрел на неё, и в этом взгляде не было ни капли мягкости. — Ты сама это повторяешь день за днём. Забыла?

Соми замерла.

— Это было до, — наконец сказала она.

— А что изменилось? — Чонгук склонил голову. — Ты мне скажи.

— Ты правда сейчас это мне предъявляешь? — выдавила она, но получилось слабее, чем хотелось.

— Я ничего не предъявляю, — ответил он. — Просто устал играть по твоим правилам.

Они оба выглядели устало.

Соми не сказала ничего. Просто прижалась лбом к его груди — и замерла, будто искала там точку опоры, которую не могла найти в себе.

Чонгук медленно опустил руку со стены. Обнял её — осторожно, будто боялся спугнуть.

— Я ничего не обещаю, — глухо сказала она в ткань его рубашки. — Слышишь? Ничего.

— Я и не прошу, — тихо ответил он, и его ладонь легла ей на затылок.

Соми подняла руку и коснулась его щеки. Чонгук замер под её пальцами.

Она снова поцеловала его. Не так смело, как раньше, но им это было нужно.  Этот поцелуй был другим — без игры, без вызова, без той дерзкой лёгкости, которой она всегда прикрывалась. В нём была усталость. В нём было «прости». В нём было всё, что она  не могла произнести вслух. Соми прижалась к нему всем телом, пальцы сжали воротник его рубашки, будто она держалась за единственное, что не давало ей упасть. Чонгук ответил — медленно, осторожно. Его ладонь снова легла ей на затылок, пальцы запутались в волосах.

— Я не знаю, что делаю, — отстраняясь, прошептала она, поднимая на него глаза. — Это ничего не значит.

— Конечно, — согласился Чонгук, и в его голосе не было ни капли насмешки. — Ничего.

И так странно: весёлая дружеская встреча переросла в такие переживания и… в поцелуй у стены на пустой парковке. В то, чего они оба так долго избегали. И от чего теперь уже не отвернуться.