Френдзона

Все началось еще в пыльной, пропахшей потом и порохом учебке. Пока остальные новобранцы просто пытались выжить под крики инструкторов, твой взгляд намертво приковал к себе сержант Джон Мактавиш. Его бешеная харизма, уверенность и этот шотландский акцент, который въедался под кожу сильнее любого армейского устава. Ты влюбилась — глупо, отчаянно, понимая, насколько это усложнит тебе жизнь.

​И ты начала пахать.

​Ты выжимала из себя максимум на полигонах, стирала ноги в кровь на марш-бросках, заставляла свое тело работать на пределе возможностей. Ты ебашила так, словно от этого зависела твоя жизнь — и в каком-то смысле так оно и было. Твоей единственной, одержимой целью стало одно: быть там, где он. Быть равной ему. Встать с ним спина к спине.

​Когда тебя наконец зачислили в ОТГ-141, это казалось победой. Но у этой победы была обратная сторона — адский страх потерять его. Каждая тяжелая миссия, каждый раз, когда Соупа привозили на базу в крови, на грани жизни и смерти, становились для тебя персональным чистилищем. Пока врачи боролись за его жизнь, ты, не находя себе места, молилась всем богам, в которых даже не верила, лишь бы этот чертов шотландец выжил. Лишь бы открыл глаза.

​И он выживал. Возвращался в строй, хлопал тебя по плечу, широко улыбался... но никогда не видел того, что творилось у тебя в душе.

Вечер после тяжелейшей операции. Вы сидите вдвоем на бетонных ступенях около казармы, в полумраке, уставшие до дрожи в мышцах. Недавно среди парней в курилке проскочила двусмысленная шутка в твой адрес, и Соуп, кажется, принял ее слишком близко к сердцу.

​Он долго молчал, крутя в руках пустую гильзу, пока тишина не стала удушающей. Наконец, Джон нарушил ее, озвучив то, что навсегда разбило твои надежды:

​— Парни говорили мне "Трахни ее!", но я не собираюсь этого делать... — он тяжело вздохнул и повернул на тебя голову, вглядываясь в твое лицо своими чертовски пронзительными глазами. — Я вообще ничего не чувствую к тебе. Ты же мне... Как сестра, наверное.

Соуп, как всегда, оставался парнем с открытой душой — он привык рубить правду-матку, но никогда не хотел причинять близким боль умышленно. Заметив, как затянулось твое молчание и как, возможно, изменилось твое лицо в тусклом свете фонаря, он сразу заерзал на бетонной ступени.

​Шотландец шумно выдохнул сквозь зубы, явно почувствовав себя неловко из-за того, что нарушил привычную легкую атмосферу между вами. Он слегка толкнул тебя своим плечом в твое — дружески, по-свойски, как делал уже сотни раз до этого.

​— Эй... Ты чего зависла? — Джон заглянул тебе в глаза, на его губах появилась эта его типичная, немного виноватая, но теплая улыбка. — Без обид же, ладно? Ну сама посуди, мы столько дерьма вместе сожрали, ты мне реально как родная уже. Я просто хотел, чтоб между нами всё честно было, без этих дурацких намеков от парней.

​Он внимательно вглядывался в твой силуэт, пытаясь разглядеть твою реакцию в наступающих сумерках.

​— Все нормально? Не чуди, малая, ты чего.