Фред Уизли «спор??»
ВэллиГостиная Гриффиндора в этот дождливый вечер казалась особенно уютной. Камин мерно потрескивал, отбрасывая танцующие тени на стены, а за высокими окнами тяжелые капли воды барабанили по стеклу, словно пытались выстучать какой-то только им известный ритм. Эстер сидела в дальнем углу, почти у самого окна, сгорбившись над пергаментом, испещренным аккуратными строчками. Преображение никак не поддавалось — профессор МакГонагалл задала не самое простое превращение, и девушка уже в третий раз перечерчивала схему. Вокруг, как обычно, кипела жизнь: кто-то играл в взрывные карты, третьекурсники наперебой обсуждали квиддич, а в кресле у камина Ли Джордан что-то громко и красочно комментировал, вызывая взрывы хохота.
Джордж появился в дверях спальни мальчиков, и его взгляд почти сразу, словно по привычке, нашел Эстер. Месяц. Всего месяц прошел с того нелепого спора с Фредом, который он проиграл намеренно — или не очень? — и теперь Джордж уже не был в этом уверен. Спор был дурацкий, чисто братский: кто подойдет к новенькой на курсе младше и быстрее уговорит её на свидание. Фред, естественно, выбрал самую смешную и нелепую стратегию, а Джорджу по жребию досталась Эстер. Он тогда ещё хмыкнул: ничего сложного, подойти, улыбнуться, сказать пару шуток. Но всё пошло не по плану в ту же секунду, как она подняла на него глаза — серьёзные, немного уставшие от книг, но с такой внезапной искрой интереса, что у Джорджа на миг пересохло в горле. Он забыл все заготовленные фразы. Начал нести какую-то чушь про сову, которая принесла ему письмо не по адресу, и вдруг Эстер рассмеялась — тихо, искренне. И он понял, что проиграл. Но уже совсем в другом смысле. Фред, конечно, догадался почти сразу — близнецы редко обманывают друг друга. Но Джордж даже брату не признался до конца: как сильно его сердце начинает биться быстрее, когда он видит Эстер в Большом зале за завтраком, как он ловит себя на мысли, что ищет взглядом её рыжие волосы среди толпы, как ему нравится смотреть, как она злится на учебник по зельям, морща нос. И про тот глупый спор он решил молчать. Слишком неловко, слишком по-детски. И слишком страшно, что она, узнав, посмеётся или, хуже того, отвернётся.
Он подошёл к столу, где она сидела, и мягко опустился на скамью рядом. Эстер подняла голову, и на её лице отразилось удивление, быстро сменившееся теплой улыбкой.
«Привет, — сказал Джордж, и его голос прозвучал мягче, чем он рассчитывал. — Всё мучаешь эту банку с крысой?» — кивнул на пергамент. Она фыркнула, откинув непослушную прядь за ухо. «Это ваза, Джордж. А крыса должна стать подсвечником. Но она, кажется, решила умереть крысой и забрать мои нервные клетки с собой». Он рассмеялся — легко, свободно, по-настоящему. Раньше с другими девчонками он бы отпустил какую-нибудь шутку про МакГонагалл, но с Эстер ему хотелось просто сидеть рядом и смотреть, как она водит пером по пергаменту.
За окном дождь усилился, превратившись в настоящий ливень. Гостиная постепенно пустела — ученики расходились по спальням или в библиотеку. Эстер снова склонилась над заданием, кусая кончик пера, и Джордж вдруг понял, что больше не может ждать. Не для того он сюда пришёл. Он проиграл спор, выиграл знакомство — но теперь хотел нечто большее. Он хотел, чтобы она посмотрела на него так же, как он смотрит на неё. Хотя бы на миг.
«Эстер, — позвал он тихо. Она подняла глаза. — Брось ты это. Пойдём гулять». Она непонимающе моргнула и кивнула на окно, за которым хлестал дождь. «Ты шутишь? Там ливень». Джордж улыбнулся той самой улыбкой — тёплой, чуть виноватой, какой он редко улыбался с кем-то кроме Фреда. «Ну и что? Ты никогда не гуляла под дождём? Не по коридорам, а по-настоящему? Во дворе никого нет. И магия тут не нужна». Она смотрела на него несколько долгих секунд, и в её глазах боролись сомнение и любопытство. Джордж видел, как она колеблется. Видел её прикушенную губу, перо, застывшее над схемой. И тогда он протянул ей руку. Не для того, чтобы помочь встать — просто так. В знак предложения. «Я замёрзну, — сказала она, но в голосе уже не было уверенности. — А я поделюсь мантией. И своими дурацкими идеями.Их на двоих хватит».